Он протянул мне пластиковую карточку.

— Через полчаса жду вас в коридоре. Пойдём на полигон, — закончил он.

Я кивнул и приложил карту к считывателю. Замок щёлкнул, и дверь открылась.

Первое, что бросилось в глаза — это размер. Комната была огромной. Да это не просто комната, а целые апартаменты!

Я прошёлся, осматриваясь. Слева находился отдельный гардероб со стеклянными дверцами. Справа стоял манекен для формы, рядом стойка для оружия. Правда, последнего мне пока не выдавали. По центру располагалась широкая кровать, где могло три человека поместиться. У окна я заметил письменный стол с компьютером и несколькими мониторами.

Очень недурно. В таких хоромах я еще никогда не жил! В общежитии прошлого колледжа у меня была комната размером с местный гардероб.

Академия явно не жалеет ресурсов на своих магов. Особенно на тех, кто имеет потенциал сильнейшего мага S-класса. Хотя, может, здесь у всех такие комнаты. Надо будет уточнить.

Я подошёл к окну и отодвинул штору. Внизу располагался внутренний двор с аккуратным садом. Аллеи, скамейки, несколько фонтанов. По дорожкам гуляли студенты — кто-то парами, кто-то группами.

И тут одна из девушек подняла взгляд. Прямо на моё окно. Длинные светлые волосы. Лицо показалось мне знакомым. Она стояла в компании нескольких человек, но смотрела именно на меня.

Не ожидал встретить здесь старых знакомых.

Я хмыкнул и задёрнул штору.

А ровно через полчаса вышел в коридор. Дружинин уже ждал возле двери. Его комната располагалась по соседству с моей.

— Готовы? — он окинул меня оценивающим взглядом.

— Всегда готов, — кивнул я.

Мы направились к полигонам. По пути Дружинин продолжал рассказывать:

— У Академии есть несколько типов тренировочных зон. Открытые полигоны на улице покрыты защитными барьерами, которые нейтрализуют воздействие магии. Там обычно проходят групповые занятия и спарринги.

Мы вышли из здания и пошли по дорожке вдоль корпуса.

— Есть также индивидуальные полигоны. Небольшие закрытые помещения с усиленной защитой. Их можно забронировать для личных тренировок. Туда мы и направляемся, — объяснил инструктор.

Полигон оказался чем-то вроде большого бункера. Массивная металлическая дверь, толстые стены, приглушённое освещение. Пол, стены и потолок покрыты какими-то руническими символами, которые слабо светились.

— Система поглощения, — пояснил Дружинин, заметив мой взгляд. — Поглощает большую часть магической энергии. Здесь можно тренироваться, не опасаясь что-нибудь разрушить. Ну, почти.

— Почти?

— S-класс — это S-класс. На полную мощность здесь лучше не работать.

— Понятно. Учту, — кивнул я.

Не хотелось бы наносить академии урон в первый же день.

— Итак, — Дружинин встал напротив меня, — сегодня продолжим работу над барьерами. Базовые у вас получаются неплохо. Но вам нужны более сложные, многослойные конструкции. Они защищают гораздо лучше.

Я кивнул. Барьеры — это основа для любой магии. Без них никуда.

Но проблема в том, что мой Дар достаточно своеобразный. Он очень мощный. И контролировать его — всё равно что пытаться удержать океан в ладонях. А именно это нужно для создания сложных техник.

— Начнём с контролируемого выплеска, — продолжил Дружинин. — Сосредоточьтесь. Почувствуйте свой источник.

Я закрыл глаза и потянулся к Дару. Он отозвался сразу — волна тепла прокатилась по телу. Уже привычное ощущение. За последние дни я успел к нему немного привыкнуть.

— Теперь выпустите небольшую порцию энергии. Немного! Просто чтобы почувствовать поток, — велел инструктор.

Моя энергия хлынула наружу. Вокруг на мгновение появилось лёгкое искажение воздуха, пространство задрожало.

— Хорошо, — одобрил Дружинин. — Теперь больше. Но контролируйте.

Я добавил мощности. Искажение усилилось. По полу пробежала рябь, словно волна по воде.

— Ещё, — велел он.

Я вылил больше энергии. Воздух вокруг меня начал слегка подрагивать, как над раскалённым асфальтом в жаркий день. Только это был не жар. Это было пространство, которое… сминалось.

— Достаточно. Теперь сформируйте барьер. Слой за слоем накладывайте энергетические потоки друг на друга.

Вот тут начались проблемы.

Я попытался направить энергию в нужную форму. Представил щит. Но энергия не слушалась… Она рвалась наружу, хотела расшириться, заполнить всё вокруг. А я пытался загнать её в рамки. А потом ещё и слоями выложить.

Результат был предсказуем.

Барьер получился кривой. Больше похожий на мыльный пузырь, чем на защитную конструкцию. И через секунду он лопнул, разбросав волну энергии по помещению.

Руны на стенах вспыхнули, поглощая выброс.

— Неплохо, — сказал Дружинин. Хотя по его лицу было видно, что «неплохо» — это мягко сказано. — Попробуем ещё раз.

Мы пробовали. Снова и снова.

С выплесками энергии всё было отлично. Я мог выпустить мощный поток, мог его дозировать, мог направить в определённую точку. Это получалось почти интуитивно. Словно тело знало, что делать. Или уже привыкло к таким тренировкам. Ведь в центре Дружинин тоже несколько раз учил меня контролю.

А вот сложные конструкции… Многослойные барьеры выходили кривыми. Любая попытка создать что-то сложнее простого щита заканчивалась неудачно.

— Проблема в наслоении, — констатировал Дружинин после очередной неудачной попытки. — Ваш Дар слишком мощный для тонкой работы. Это как пытаться вышивать крестиком с помощью пожарного шланга.

Прекрасное сравнение. Очень вдохновляющее.

— И что делать? — спросил я.

— Тренироваться. Других вариантов нет, — пожал плечами инструктор.

Я и не сомневался.

Мы продолжали до самого заката. За это время я создал примерно сорок барьеров. Из них более-менее приличными вышли… три. Может, четыре, если не придираться.

Прогресс? Нет. Скорее осознание масштаба проблемы.

Да и Система молчала, что начинало меня напрягать. Обычно она хотя бы даёт подсказки.

Когда мы наконец вышли с полигона, небо уже потемнело. Фонари вдоль дорожек мягко светились, отбрасывая тёплые круги света.

— Мы пропустили ужин, — обречённо сказал Дружинин, глянув на часы.

— А вы голодный? — уточнил я.

— Да. А столовая уже закрыта.

Это печально. Мы так увлеклись, что совсем забыли о еде.

— Однако, — продолжил он, — на первом этаже общежития есть буфет. Он работает круглосуточно. Там всегда можно взять что-нибудь перекусить. Пойдёмте.

— Я только за, — кивнул я.

Есть хотелось зверски. Тренировка вымотала не только морально, но и физически.

Мы направились обратно к общежитию.

По пути я ловил на себе взгляды. Студенты, которые попадались нам, реагировали по-разному. Кто-то смотрел с любопытством и восхищением. Кто-то — с откровенной неприязнью. Некоторые вообще отворачивались, делая вид, что меня не существует.

Интересная картина. Ибо мнения студентов разделились. Это хорошо. Значит, не все здесь настроены против меня. Есть те, кто сомневается. Или даже те, кто на моей стороне. Это тоже можно использовать.

Буфет располагался на первом этаже, рядом с главным входом в общежитие. Однако, когда мы подошли, то увидели на двери табличку: «Перерыв пятнадцать минут».

— Подождём, — сказал Дружинин.

Я кивнул, и мы встали у входа. Через пару минут дверь открылась, табличку убрали, и мы вошли внутрь.

И первое, что я увидел — портрет. Огромный. Во всю стену. В чёрной траурной рамке. Василий Громов смотрел на меня со стены. Человек, который пожертвовал собой, чтобы закрыть разлом и спасти Санкт-Петербург.

Рядом с портретом была надпись. Обычное граффити. Кривые буквы, нанесённые чем-то вроде светящейся краски:

«Наш герой не умер напрасно. Но его Дар должен достаться достойному…»

Я мысленно дополнил: «…а не Пустому».

Тому, кто это написал, хватило ума не добавлять последние слова. Или трусости. Но смысл и так был очевиден.

Двое работников буфета уже пытались оттереть надписи, но она не поддавалась. Третий снимал портрет. Видимо, кто-то оформил это всё во время небольшого перерыва, и работники не уследили. А потому сейчас смотрели на меня с явным сожалением, но молчали.