Как сказать ему, что она едет в Москву? Что будет рядом. Не покажется ли это чересчур навязчивым?

В итоге она написала просто:

'Поздравляю с поступлением! Горжусь тобой.

p. s. У меня тоже есть новости. Расскажу при встрече:)'

Отправила и откинулась на подушки.

Совсем скоро начнётся её новая жизнь в Москве. Рядом с человеком, который изменил весь её мир.

Ректор сидел в кресле с таким видом, будто у него болит зуб. Или сразу несколько.

Мы с Дружининым сели напротив. На столе я заметил небольшую табличку с именем. Станислав Никанорович Юрашев.

Сперва повисла неловкая пауза. Ректор явно подбирал слова, и это мне уже не нравилось.

— Итак, — наконец начал Юрашев, — я вынужден обсудить с вами некоторые… сложности.

— Какие сложности? — Дружинин подался вперёд. — Вчера же всё было согласовано. Вы подтвердили принятие всех выпускников. Что успело измениться за день?

Было видно, что моему куратору это заявление совсем не понравилось. Он привык к чёткости и порядку. А тут вдруг какие-то «сложности».

— Как вы успели сегодня увидеть, — ректор развёл руками, — не все студенты Академии довольны появлением Глеба Викторовича.

Ну надо же. Какое откровение! А я-то думал, они меня с цветами встречали.

— Да какая нам разница, довольны они или нет? — строго спросил Дружинин. — Это не их дело решать, кто здесь учится. Для этого есть специальная комиссия.

— Дело не в этом, — ректор покачал головой. — Позвольте, я подробнее поясню ситуацию.

Мы кивнули.

— В нашей Академии учатся уже взрослые, состоявшиеся люди, — начал он. — Они прошли базовую подготовку либо в школах для детей с магической предрасположенностью, либо в центрах ФСМБ. Это не дети. Это взрослые маги, многие из которых уже участвовали в закрытии разломов.

Ректор посмотрел прямо на меня и продолжил:

— Охрана Академии здесь для того, чтобы защищать это здание и его учеников от внешнего воздействия. Например, от монстров, если внутри откроется разлом. Или от диверсантов. Но не от них самих.

Теперь понятно, к чему он клонит. Почти прямо говорит, что охрана академии защитить меня не сможет. Только вот мне не нужна их защита.

— То, что я сегодня увидел, — ректор снова покачал головой, — поразило меня до глубины души. Признаюсь честно, я не ожидал, что студенты провернут такую акцию. Это было организованно и чётко спланированно. Они крайне хорошо скрывали свои намерения и действия, и достали чёрные рамки только когда вы появились. И я представляю, как вы себя чувствовали, Глеб Викторович.

Он смотрел на меня с чем-то похожим на сочувствие. Хотя, может, мне показалось.

— Паршиво, — честно ответил я. — Если вам интересно.

— Именно.

— Что бы не задумали другие студенты, это не может помешать магу такого уровня, — хмыкнул Дружинин.

— Как вы понимаете, в Академии есть группа недоброжелателей. И они будут всячески вам мешать. Я не могу дать гарантии, что мы сможем этому помешать. И не представляю, как далеко они готовы зайти. Разъяснительные беседы со всеми, кто держал портреты, ведутся уже сейчас. Но, как мне доложили психологи, это практически бесполезное занятие. Исключить такое количество мы тоже не можем.

— Значит, вы никак не можете на них повлиять и вмешиваться не собираетесь, — сделал вывод я. — Мне стоит разобраться самому.

— Так и есть, Глеб Викторович. Охрана Академии уже предупреждена. Но, как я уже сказал, охрана ходит по периметру.

— Я буду постоянно присматривать за Глебом, — сказал Дружинин. — Нет поводов для переживаний.

Я хмыкнул, но промолчал. Не стоило сейчас говорить, что нянька мне не нужна. Не в присутствии ректора.

Понятно, что и ФСМБ, и ректор переживают за сохранность мага S-класса. Причём ректор, похоже, скорее переживает за моё психическое состояние. За то, что я сломаюсь под давлением.

Кстати, на этом можно и сыграть.

— Уважаемый Станислав Никанорович, — я подался вперёд, — в центре ФСМБ меня проверяли психологи. Я полностью отдаю себе отчёт в своих действиях. И могу вас заверить, что самостоятельно справлюсь с этим конфликтом.

Я выдержал паузу и добавил:

— И никто не пострадает.

На последних словах сделал особый акцент. Ректор это заметил. Он слегка нахмурился, и я увидел, как в его глазах что-то изменилось. Видимо, изначально он думал о том, как уберечь меня от учеников. Но теперь до него дошло, что, возможно, всё должно обстоять прямо наоборот. Особенно учитывая то, какой Дар мне достался.

— Я понимаю вашу позицию, — медленно произнёс Юрашев. — Однако хочу предложить вам альтернативу. В Москве есть Академия имени Державина. Не менее престижная.

Вот оно что. Хочет избавиться от проблемы.

— Нет, — я покачал головой.

— Глеб Викторович, подумайте…

— Я буду учиться в лучшей академии страны, — отрезал я. — Это не обсуждается.

Дружинин покосился на меня, но ничего не сказал. Думаю, он был согласен с моим решением. Мы не собирались отказываться от лучшего предложения из-за каких-то идиотов.

— Если у вас нет других причин для перевода, кроме агрессивно настроенных студентов, — продолжил я, — то на этом всё?

Ректор несколько мгновений молча смотрел на меня. Потом вздохнул. Тяжело так вздохнул, как человек, который понял, что переговоры провалились.

— Да, можете идти, — наконец ответил он. — Но если что-то произойдёт…

— Ничего не произойдёт, — я встал с кресла. — Точнее, ничего такого, за что вам придётся отвечать. Я сам буду нести ответственность за все свои действия.

Юрашев только покачал головой. Но возражать не стал. Хотя явно понимал, что моё присутствие в Академии только добавит ему проблем.

Мы с Дружининым вышли в коридор.

— Да уж, — протянул куратор, — не ожидал я такой акции. Думал, будет недовольство. Ну, максимум — косые взгляды. Но чтобы вот так, организованно…

— А что, вы думали, что меня встретят с распростёртыми объятиями? — усмехнулся я.

Дружинин промолчал. Он о чём-то задумался. Наверное, как решить этот конфликт без последствий…

— Пустого никогда не примут. Вернее, не примут до тех пор, пока не увидят во мне настоящую силу, — поделился я мыслью.

— Глеб, вы говорите о чём-то глобальном. Здесь учатся лучшие маги страны, до их уровня вам ещё далеко.

Далеко… Однако цель я поставил вполне достижимую.

— Мы живём в мире магии, где сила куда важнее, чем происхождение. То, что я Пустой — вторично. Иначе бы меня здесь не было. Значит, у меня вполне есть шанс стать не только равным для других студентов, но и превзойти их.

— И что вы предлагаете?

— Предлагаю посмотреть наши комнаты, а затем отправиться на тренировку.

— Какая тренировка? — он посмотрел на часы. — Уже вечер. Сегодня по плану у вас отдых от нагрузок. Вы только утром проснулись в медблоке. Опять.

— И что? — пожал я плечами.

— Вам нужно передохнуть. Знакомство с преподавателями назначено на завтра. Вас будет обучать лучший из инструкторов по пространственной магии в стране.

— Я и сейчас могу заняться отработкой других техник. Мне нужна практика, — настоял я. — Даже если я буду часто появляться в медблоке из-за перегрузки организма, это всё равно не повод откладывать тренировку. Каждый день важен.

Дружинин посмотрел на меня так, будто хотел сказать что-то резкое. Но потом передумал. Он уже успел понять, что спорить со мной — это занятие неблагодарное.

— Хорошо, — неохотно согласился он. — Но сначала общежитие. Потом тренировка.

Общежитие находилось в соседнем корпусе. По пути Дружинин кратко рассказывал о планировке Академии.

Я слушал его вполуха. Голова была занята другим. Сегодняшняя акция показала, что противников у меня больше, чем я думал. Они организованы. Они не боятся действовать открыто. И они точно не остановятся на этом.

Хорошо. Пускай. Я тоже останавливаться не собираюсь.

— Вот мы и пришли, — Дружинин остановился у двери с номером сто сорок семь. — Это ваша комната. Вот ключ-карта.