– Да иди же ты поскорее! – умоляла Агнея коня, зажмурившись и крепче цепляясь за гриву.

Жаль, руки заняты, а то зажала бы уши. Только бы это ужас, эти вопли, перемежающие посулы угрозами, поскорее остались позади. Как ни была Агнея напугана, она поняла, что Навея хотела ей сказать. От гнева, от горя и злости слезы вскипали на глазах. Кто-то уже перевозил Навею в белый свет. Потешилась она, погулял по Плечеевской волости, обильную жатву собрала. Если для нее вновь найдется перевозчик… На кого она намекала, тварь болотная? На… Минаиду? Ту, кого Агнея и раньше опасалась, а теперь точно знала, чьей силой старуха набирает себе работы – обмывать покойников. Стоит Агнее вызвать ее недовольство – отказаться идти за Ивашку, – и старая плачея шепнет ее имя своей тощей подружке…

Агнея уселась прямее, одной рукой вытерла глаза. Теперь она знает, кто навел мор на Плечеевскую волость. Но что толку? Расскажи кому – да разве ей поверят? Что она может сделать против Минаиды? Только заикнись – и можно в петлю лезть. Даже без Навеи Минаида, уж верно, знает много способов «немилым оком» извести кого угодно, шепотками с белого света сжить. Даже и на глаза ей показываться опасно. Теперь возвращение в Милово не казалось Агнее таким уж желанным. Но куда скрыться? Кроме как в Милове, у нее и родни нет нигде.

Разве что… Ермолай… Найдет ли Минаида ее на старой Еразмовой заимке, если Ермолай согласится ее приютить? Но придется ждать, чтобы он опять пришел – сама она ту заимку не сыщет…

Захваченная этими горькими и злыми мыслями, Агнея не сразу заметила, как впереди снова появилось что-то живое – и оно не сидело на кочке, а двигалось навстречу, громко шлепая и хлюпая по болотной воде. Что-то весьма крупное и темное… Оно еще приблизилось, и Агнея с ужасом разглядела лошадь – клячу вороной масти, тощую и довольно старую, со спутанной гривой и куцым хвостом. Глаза клячи были устремлены прямо на Агнею, и в них горела злоба – злоба и мысль, скорее человеческая, чем животная. Злобная радость, желание погубить.

– Да это что еще за бесова тварь? – чуть не плача, воскликнула Агнея. – Батюшки святы, да вынесите же меня поскорее отсюда!

Будет ли конец ее бедам? Белый конь так же невозмутимо двигался навстречу кляче, а та прибавила ходу. Вот она поравнялась с конем, вытянула шею и, оскалив длинные желто-бурые зубы, попыталась цапнуть Агнею за ногу.

Агнея взвизгнула, отдернула ногу, съехала на другой конский бок, стараясь спрятаться от клячи за своим невозмутимым скакуном. Кляча потянулась к ее руке, ухватила за рукав, рванула. Агнея сумела выдернуть рукав из ее зубов, но теперь она держалась за шею коня только одной рукой и почти висела у него на боку. Под ногами дышала холодом болотная вода; Агнея задела ее, промокшая нога оледенела. Второй рукой она уцепилась за гриву, но желтые зубы клацнули совсем рядом, пришлось и эту руку одернуть, перехватываясь другой.

Долго эта игра не могла продолжаться: вот-вот кляча или ухватит ее зубами, или сбросит в воду. Мечась туда-сюда, Агнея закричала от отчаяния – не зная, есть ли в этом мире хоть кто-нибудь, кто сможет ей помочь, захочет ли?

Голова кобылы вдруг черной змеей вынырнула под мордой белого коня, желтые зубы устремились прямо к лицу Агнеи. С криком та отшатнулась, руки соскользнули с конской шеи, и Агнея рухнула в болото.

Белый конь, не заметив утраты всадницы, невозмутимо сделал еще пару шагов. Преграда исчезла, и Агнея увидела черную клячу прямо перед собой. С ржаньем, очень похожим на издевательский смех, та тянула к ней шею, скаля зубы. Агнея сидела между двух кочек, ноги ее были в ледяной воде, холод ледяным копьем пронзал все тело, душу заливал смертельный ужас. Мелькнула мысль о Костриге – единственном, кого она знала в этом мире, но ведь он уже рассеялся...

– Помогитееее! – из последних сил завопила Агнея, сама не зная, кого зовет. – Пропадаюуууу!

Неужели во всем этом мире нет никого, кроме злобной черной клячи, зачем-то решившей ее погубить? Неужели некому ей здесь помочь?

Вдруг в воздухе мелькнуло нечто косматое – стремительный серый зверь, невесть откуда взявшись, пролетел над кочками и водой и упал на спину кобылы. Та заржала, вскинулась, молотя воздух копытами, а зверь вцепился зубами ей в шею. На глазах у Агнеи его зубы вонзились в шкуру, по черной шерсти брызнула и ручьями потекла блестящая темная кровь. Кобыла заметалась из стороны в сторону, истошно ржала, пытаясь сбросить врага, а тот – это был молодой волк, – держался крепко и все сильнее сжимал зубы. Кровь хлестала все обильнее. Вот кобыла захрипела, перестала метаться и рухнула, подняв тучу холодных брызг.

Волк соскочил с ее спины и одним прыжком оказался возле Агнеи. Не зная, чего ждать, окоченевшая от холода и ужаса, она лишь закрыла глаза. И тут же ей в щеку ткнулся холодный нос.

«Вставай! – сказал низкий человеческий голос прямо у нее в голове. – Скорее вставай, замерзнешь насмерть».

Агнея заставила себя открыть глаза. Волк стоял на кочках, опустив к ней голову, желтые глаза смотрели в ее глаза, взгляд их, внимательный и говорящий, казался знакомым.

Еще ничего не понимая, чувствуя только, что ее зверь грызть и рвать не будет, Агнея закопошилась, пытаясь подняться. Волк осторожно взял ее зубами за ворот кожуха и выдернул из ямы между кочками. Цепляясь за шерсть на его спине – другой опоры все равно не было, – Агнея кое-как вскарабкалась на кочку. С поневы и подола кожуха текла вода.

«Садись на меня!» – так же приказал голос прямо внутри ее головы.

С трудом подобрав подол рубахи и поневы, насквозь пропитанные ледяной водой, Агнея перенесла ногу через его спину, уселась и онемевшими руками вцепилась в шерсть на загривке.

«Держись! – велел голос. – Крепко держись!»

Агнея держалась изо всех сил – и не зря. Волк совершил длинный прыжок – перенесся через воду и кочки, приземлился на другие, снова оттолкнулся и птицей взмыл в воздух…

Сперва Агнея сидела зажмурившись, все оставшиеся силы прилагая к тому, чтобы не упасть. Однако сидеть на волке оказалось удобно – удобнее, чем на коне. Агнея без труда сжимала бедрами его бока, руки надежно погрузились в длинную густую шерсть загривка и даже начали согреваться, обретая чувствительность. Только отдышаться она не могла – один длинный прыжок сменялся другим, волк летел, почти не касаясь лапами земли. Постепенно расхрабрившись, Агнея приоткрыла глаза. Они мчались через заболоченный лес, волк перелетал с кочки на кочку, с островка на островок, с одного поваленного дерева на другое, сильный и стремительный, как зверь, и легкий, как птица.

Вот лес расступился, стены высоких, в самое небо, черных елей разошлись, впереди показалась река.

«Как можешь крепче держись!» – приказал голос в голове, и Агнея пригнулась к волчьей шее, руками и ногами цепляясь изо всех сил.

Не сбавляя скорости бега, волк сжался в комок – и прыгнул. Агнея вытаращила глаза – с закрытыми было страшнее. Лежа щекой на волчьей шее, она видела, как проносится под ними серая, черноватая, туманная вода. «Забыть-река», – мелькнула мысль, а может, голос подсказал. Она все неслась и неслась… волк летел и летел… Но вот берег прыгнул навстречу, волчьи лапы коснулись твердой земли, и зверь побежал дальше.

Пала тьма. Поначалу это испугало Агнею – уж не занес ли ее этот спасительно в Навь? Но почти сразу она, вместо пекельного пламени, различила холодный блеск снега под светом луны – здесь была зима. Сообразив, что это значит, Агнея тихо запищала от радости – кричать не было сил. Они в белом свете, почти дома! Еще немного, и…

Волк мчался через заснеженный лес, а Агнею все сильнее пробирало морозом. Снизу она промокла почти по пояс, и среди зимнего холода ее одежда начала покрываться льдом. Спина волка грела ее, как печь, но по спине гулял мороз. Ее начало трясти, зубы застучали. Если они поскорее не доберутся до теплого жилья… Но где они, как далеко от жилья? От Милова? Вспомнились слова Костриги: так далеко ты забралась, что век домой не дойдешь, помрешь по пути…