— Даже не думал. Хватило и того раза. И согласен, что откладывать с этим не стоит. Вы сможете приехать ко мне на майские праздники? И безопасно ли до этого жить в доме, или лучше найти повод уехать?

— Да, конечно. Я приеду. И уверен, что дома вам ничего не грозит, раз уж эти месяцы было тихо. Мой визит именно что для окончательного успокоения: мы точно ничего потенциально опасного не упустили. В прошлый раз от уничтожения книги оставался фон, который сбивал мне и Алисе нюх, но сейчас всё уже рассеялось.

Дальше мы всё-таки перешли к обсуждению того, ради чего и была на самом деле затеяна встреча. Причём обоих неожиданное открытие по части магии выбило из колеи, так как почти обязательный этап взаимного прощупывания и попыток заранее со второй стороны чего-то поиметь были пропущены, а мы перешли сразу к сути. Ростовцев по мне начал копать достаточно серьёзно, не ограничившись коротким расследованием в первый день. В принципе, мужика понять можно. Он достиг весомого успеха, но дальше все его бизнес-дела — достаточно отлаженный процесс. При этом рвать жилы, расти, чтобы выходить на крупный и уже всероссийский уровень — это серьёзно лезть в политику, но попутно ставя на кон свою голову. Ростовцеву если и скучно, то не настолько. Хотя молодость у него была бурная, в этом я по случайной оговорке Лунева был уверен. А тут такая интересная штука, как магия, но при этом риски минимальные. В итоге он докопался и выяснил, что мы уже вовсю ведём работы по копированию ряда блоков, которые закупили во Франции. И у человека загорелась идея опять же дела интересного, масштабного и надолго, не без выгоды для себя, но при этом без лишних политических рисков.

А почему бы не поставить наши разработки на поток? У него есть ряд производств, где хотелось бы отвязаться от иностранных поставщиков, да и цены они ломят конские. У нас абсолютно случайно появились незапланированные, но весомые промышленные мощности. Будем делать для него копии иностранного оборудования, вежливо забывая про патенты. Ну а Ростовцев гарантирует рынок сбыта и юридическое обоснование. Да хотя бы «ремонт блоков», или «сборку из запасных комплектов».

В итоге мы как раз удачно всё обговорили, когда остальные вернулись с концерта. И первое, чего бросилось в глаза и мне, и Ростовцеву — мы аж удивлённо переглянулись, вдруг показалось — Яна и Лора шли рядом, спокойно и мило о чём-то беседуя. За два часа умудрились не просто помириться, а ещё и вполне подружиться? Нет, всё-таки женщина — существо непостижимое до конца даже демонам, которые по женщинам вроде бы специализируются. Ну или это лично я такой отсталый и недальновидный.

— Ну и как оно, впечатление? Не зря пошли? — поинтересовался я, как только остальные сели обратно за наш столик.

— Потрясающе. Никогда такого не слышала, — вдохновенно сказала Алиса. — Я, конечно, не большой знаток и фанат скрипки, но это всё равно потрясающе.

Я кивнул: ну да, в прошлой жизни скрипка и музыка были точно далеки от Алисы, однако теперь слух у неё не хуже той самой выступавшей скрипачки. И если сказано «хорошо», то сыграли и в самом деле достойно. Сразу же впечатлениями начали делиться остальные.

— Точно, потрясающе. Как будто душу изливает, прямо какое-то музыкальное выражение чувства.

— Честно говоря, и подумать не мог, что можно вот так сыграть. Вроде бы музыка распадалась на куски разных музыкальных вещей, а потом понимаешь — так и надо. Вот не знаю, как объяснить.

— Ага. Я вот тоже не понимаю, как так можно одновременно. Весёлость и грусть, и отчаяние, и нежность, и радость. Вот реально чувства сумасшедшего. Скачет туда-сюда, и ты следом.

Все четверо наперебой продолжали делиться впечатлениями, а я внезапно ощутил себя лишним в окружающем мире, чем-то совсем инородным. Запахи дорогих духов, обитой дорогими гобеленами мебели, полированного дерева, жизнь в ресторане бурлила. Заходили и уходили шикарно одетые люди, многие пришли исключительно на концерт. Администраторы регистрировали и консультировали, официанты срочно убирали со столов тех, кто ушёл, и готовились к новому заказу. На кого бы я ни смотрел — все казались какими-то неживыми. Ненастоящими. Словно есть они и, вместе с тем, их нет. Люди, попадая в зал ресторана, будто бы становились частью огромного спектакля, утрачивая индивидуальность. Каждый из них играл свою роль — её и ничего кроме.

Настоящими и живыми себе казались только я, Алиса… С чего-то Яна и Ростовцев. И незнакомый мне мужик за столиком напротив камина. Но сидел он спиной, всё, чего удалось рассмотреть — это его ухоженные, слегка волнистые белокурые волосы, собранные в дорогую, сделанную очень хорошим парикмахером причёску, будто этот человек пять минут назад вышел из барбершопа. А ещё этот человек был одет в какой-то ну очень дорогой костюм. Я не настолько специалист, чтобы издали и со спины определять марку, но вполне могу понять — неброский с виду пиджак, который так ладно облегал фигуру мужчины, стоит как месячная зарплата моей секретарши Веры, хотя она получает очень даже неплохо. Α вот двое остальных мужчин, сидевших за тем же столом, воспринимались с чего-то именно как сопровождающие и очередные функции, и только. Почему? Я не мог понять, но ощущение не отпускало.

К ним подошёл официант, и я воспользовался моментом присмотреться к мужику повнимательнее. Белокурый с небольшой проседью, с приятным и спокойным немецким лицом, хоть сейчас на плакат с арийцами Третьего рейха. Нет, всё-таки удивительно располагающее к себе красивое лицо, большие, невероятно умные и мудрые глаза так и советовали довериться. И вот на этом я сбросил морок. Не люблю такую вот располагающую к себе внешность. Сразу вспоминался Яшка-цыган и его наставления, что у обычного даже самого обаятельного от природы человека всегда есть какие-то недостатки, а вот чтобы в тебя влюблялись с первого взгляда — тут надо профессионально постараться.

Рассиживаться в ресторане больше не хотелось, да и все дела были завершены. Так что я проигнорировал намёки Яны задержаться, распрощался, и мы засобирались домой. Дескать, мне ещё машину ставить на стоянку и свою забирать. Причём Алиса с чего-то меня поддержала, хотя я и видел — ей место понравилось, и в целом она тоже не против ещё посидеть. Неожиданно для меня Ростовцев издал короткий смешок и сказал:

— Надо же, а я уж было решил, что совсем нюх потерял на людей. Я смотрел на вашу машину сегодня, Игорь Данилович, и она всё никак не вязалась с вами. Вы же утилитарист до мозга костей, вы же спокойно на метро ездите, пусть не так престижно, зато из конца в конец города намного быстрее, чем по пробкам. Я всё удивлялся: зачем вам «паркетник», которым только пыль в глаза пускать, и больше он ни для чего не годен? Рабочая машина?

— Угадали, — вздохнул я. — Как вы и сказали для случаев, когда надо пускать пыль в глаза. Но домой я всё-таки предпочитаю ездить на своей. Так что сначала молодых людей по домам, потом до офиса, менять машину.

— Сочувствую, — прозвучало вполне искренне, от души. — Сам долго точно так же мучился. Тогда всего доброго, до встречи. И ко мне, — он не удержался от смешка, — тоже можно приезжать без лишней пыли. Если что. Всего доброго.

— Спасибо, я учту. Всего доброго.

Когда мы уже отвезли детишек и забрали машину со стоянки у офиса — Алиса неожиданно села на пассажирское сидение. Хотя получив недавно права, старалась отобрать у меня руль при каждой возможности. Некоторое время мы ехали домой молча, Алиса глядела за окно, где темнело прозрачное небо апрельской ночи. Из приоткрытого окна задувало прохладой, свежим воздухом, полным аромата распускающейся зелени. А ещё из какой-то пекарни по дороге занесло кулинарные запахи разных чужеземных пряностей — индийского перца, имбиря, корицы, мускатного ореха и гвоздики. У меня аж слюнки потекли, хотя мы и ехали из ресторана. Алиса же задумчиво сказала:

— Жаль, ты с нами не пошёл слушать. Хедвиг Фосс действительно гений скрипки. А ещё, — девушка запнулась, — у меня на какой-то момент было странное ощущение. Будто кроме меня, скрипачки…