Заодно и Веру немного подучил, не вечно же её сидеть в секретаршах? Сейчас, читая её отчёт, я подумал, что, во-первых, Антон Павлович мне подарил настоящее сокровище, по своему желанию и чисто из энтузиазма проделать такой немалый объём дополнительной работы. А во-вторых, я точно знаю, из кого понемногу готовить будущего начальника отдела аналитики и планирования.

Положив папку на стол, я посмотрел на девушку, робко замершую рядом и ждавшую моего вердикта:

— Ну что же, Вера, благодарю и считайте, что вы только что заработали премию в размере месячного оклада.

— Ой, Игорь Данилович… — Вера смутилась и растерялась.

— Не ой. Я ведь действительно не стал копать настолько глубоко, а зря. Я бы упустил, что реальные хозяева «Вымпела» не из Польши, а из Киева. Потому они нам не подходят категорически.

Вера внезапно перестала смущаться и неожиданно для меня тихо, но очень серьёзным голосом спросила:

— Игорь Данилович. Извините, что спрашиваю, но я уже давно заметила, что вы… Вы умеете смотреть не так, как все, и ваши прогнозы, они вернее как-то. Потому и ваш проект запустили, вам поверили, что нельзя откладывать. Я утром новости слушала, там в Киеве драка с милицией была на этом, как их, на майдане. Сказали — вчера двадцать пять погибших. Вы с этим «Вымпелом» потому и не хотите работать, потому что они с Украины, да? Вы уверены, что всё только хуже будет, и этот бардак не закончится? Я почему спрашиваю, у меня дядя в Днепропетровске живёт, на Южмаше работает. И он тоже задумался, а не переехать ли к нам, в Москву. И мы его уговариваем, а он сомневается, бросать вроде обжитое место и переезжать… Очень прошу, посоветуйте, стоит нам его уговаривать?

Я тяжело вздохнул. Не сослаться же, что примерно то же самое я уже видел двадцать пять лет назад своими глазами, когда разваливался СССР? Потому личности тех, кто сейчас рвался к власти, мог охарактеризовать очень ёмко и точно даже без аналитики и не заглядывая в личное досье.

— Я не ясновидец, но мой настоятельный совет твоему дяде, пока есть возможность — как можно быстрее перебираться оттуда сюда к нам. Потому что дальше на Украине будет действительно хуже и хуже. Те, кто сейчас устраивает драки на улицах — победят, там у власти полная тряпка. Я удивлён, что его ещё вообще не прикончили. Но вот одно дело страну захватить, а другое управлять. Эти люди, которые сейчас дерутся с милицией на площади, не умеют вообще ничего. И тем более не смогут решить все те проблемы в экономике, из-за которых смогли поднять народ на смуту. Развал по нарастающей, а дальше — охота на ведьм, проще кого-то обвинить, чем признать, что сам всё доломал, потому что руки не из того места. Добавить, что там как у нас в нацреспубликах при СССР в каждой области свой хозяин чуть ли не со своей личной дружиной. До гражданской войны область на область, надеюсь, не дойдёт, но вот повторения наших девяностых хлебнут с гарантией. Так что мой совет твоему дяде и вообще всем, кого он знает, пока более-менее спокойно быстрее всё продавать и уезжать. Это лучше, чем через год-другой бежать голым, спасая семью. Особенно если дети есть, такой вот бардак — это всегда всплеск наркомании, разбоя, изнасилований и всяких уличных банд. Ну а нам нет смысла с украинцами работать, так у нас планы лет на пять вперёд минимум, а с этим «Вымпелом» теперь запросто хозяина пристрелят, конкуренты через чёрных рейдеров отберут в любой момент — и нет фирмы. Только деньги потеряем и репутацию себе испортим.

— Спасибо большое. Я дяде так и скажу.

Хорошее настроение продержалось примерно до обеда, когда у меня было собеседование с кандидатом на очень нужную мне должность. Но если с инженерами особых проблем не просматривалось — кого-то я выдернул со старого отдела, где-то смогу обучить сам и понятно, как учить, то с рабочими была проблема. Нам остро не хватало тех, кто будет трудиться непосредственно на производстве и на программируемых станках. Да, я знал — таких людей не очень много и они нарасхват. Я был готов их перекупить, однако ко всем кандидатам было условие участвовать в обучении персонала. И вот на этом каждый раз у нас возникали проблемы. Нет, все эти люди не боялись воспитать себе конкурентов: в последние годы специалистов работы на станках настолько хронически не хватало, что они место себе всегда найдут. Им просто лень было этим заниматься, даже за зарплату чуть ли не вдвое — втрое больше.

Окончательно мне испортили настроение новости от ходжи Рахима. Старый перс, несмотря на очень почтенный возраст, до сих пор был жив и сохранял ясность ума, поэтому про историю с вампиром я ему отписал сразу.

Обычно мне нравится прогуливаться пешком, стараясь поймать тот миг зимних вечеров, когда искусственный свет фонарей пересиливает сияние дневного солнца, улицы заполняют сумерки. Ты неторопливо шагаешь по гладкому, может быть слегка обледенелому тротуару, запахнувшись в тёплую шубу, вслушиваешься в отдалённый шум машин и большого города, впитывая это прекрасное, мягкое, волшебное ощущение зимнего сумрака. Всегда, но не этим вечером. Сегодня погода была на редкость зябкой, хотя вроде и не особо низкая температура воздуха. Какая-то промозглая сырость, причём и в воздухе, и осевшая на тротуар скользкой ледяной плёнкой. А ещё ходжи Рахим ничего не нашёл.

Встречались мы в офисе, расположенном в деловом центре Москвы. Помнится, я даже удивился, когда первый раз про него узнал. Но помимо обширной теневой деятельности Мансур Ахматович, оказывается, вполне легально занимался антиквариатом, имел не только контору, но и там же готовую лабораторию, где проводили официальную оценку и экспертизу. Сегодня пока добрался — раз двадцать пожалел, что всё-таки не взял машину, настолько продрог. Хорошо ещё в директорском кабинете меня встретили душистым горячим чаем: ещё с той осенней встречи для Мансура Ахматовича это стало своеобразной игрой — потчевать меня разными сортами и каждый раз устраивать маленькую дискуссию, в каком регионе мира чай самый лучший.

В этот раз под конец Мансур Ахматович неожиданно спросил:

— Чего-то вы сегодня особенно мрачный, Игорь Данилович. Случилось чего, уважаемый?

— Да вот, я своим коллегам тоже написал по поводу нашего покойника. Прямо перед встречей пришёл ответ, и он слово в слово повторяет ваш. Нет такого человека, никто ничего не слышал.

— Вот уж точно чертовщина какая-то, — теперь скривился уже Мансур Ахматович.

Благодаря оговорке Марика мы отыскали и место ритуала, и нашли там улики, которые позволили в итоге найти останки неудачливого хозяина вампира. Он по документам действительно прибыл из Алжира. А вот дальше начиналась ерунда, потому что документы на въезд были в порядке, а вот по месту отлёта такого человека не существовало. Причём разобраться настроены все были крайне серьёзно, никому не улыбалось, что у нас в Москве может появиться ещё один вампир. По своим каналам покойного мага пыталось идентифицировать и МВД, и «уважаемые люди» — ничего. Я надеялся на ходжи Рахима, который обещал поднять свои источники. Но и у него — пусто.

— Да уж, чертовщина. Такое ощущение, что этот человек возник из воздуха прямо в Алжире и в тот момент, когда садился на самолёт до Москвы. Ну да будем решать проблемы по мере появления. Я так понимаю, у нас очередная подозрительная вещь?

— Да. Обычная статуэтка, девятнадцатый век, куплена и привезена по заказу одной моей давней покупательницы. Вещь в принципе не самая дорогая, типичное колониальное французское искусство, ввезена абсолютно официально. Приметы на что обращать внимания по вашему списку совпадают на две трети, так что стоит её проверить. Я порекомендовал вас как одного из внештатных экспертов.

— Вы правы. Лучше перебдеть. Как подумаю, чего могло натворить то дурацкое проклятие, аж плохо становится самому. Вот уж правильно говорил один из моих наставников, что по-настоящему разозлённая женщина может быть опаснее десяти тысяч латников.

Мансур Ахматович улыбнулся, видимо, ему высказывание понравилось. Ответить встречным афоризмом он не успел, так как нам сообщили, что прибыла клиентка. Это оказалась пожилая уже женщина, чем-то напомнившая мне школьную учительницу: возможно тем, что явно предпочитала классические платья спокойных тонов. А ещё она выглядела неброско, без лишних золотых украшений или дорогих вещей, но при этом одета со вкусом — показатель, что деньги у человека водятся, но не стали для неё фетишем. С такими людьми приятно работать.