Рина отстранилась, посмотрела на него с лёгким прищуром.

«Магия освобождает», — вспомнила девушка строки из дневника матери. — «Освобождает от страха. От одиночества. От тьмы».

Она взглянула на Каина и поняла: она свободна. Не от проклятия, нет. А от того, что мешало жить. От недоверия. От привычки всё делать одной.

Она была просто Риной. Той, которую любили. И которая наконец научилась принимать эту любовь.

Глава 80

Несколько месяцев спустя.

Нория встречала гостей непривычным теплом. Даже вечные снега, казалось, отступили перед праздником, уступив место яркому весеннему солнцу.

Анна Фростклав стояла у окна в своих старых покоях арбитра. Она улыбнулась воспоминаниям.

— Леди Анна! — служанка, молодая девушка из рода Ланей, суетилась с платьем. — Вам нужно одеваться! Скоро церемония, а вы ещё...

— Успею, — мягко ответила Анна, отходя от окна. — Дай мне ещё минуту.

Девушка выскользнула за дверь, и Анна снова повернулась к стеклу. Внизу, во дворе замка, кипела жизнь. Слуги таскали корзины с цветами, выращенные в новых теплицах Нории. Кучера начищали экипажи до блеска. А посреди всей этой суеты, раскинув руки, командовал...

— Капитан Кракер! — донесся снизу возмущенный вопль. — Верните венок!

Попугай, держа в клюве плетеную ветку омелы, взлетел на крышу конюшни и оттуда с торжествующим видом наблюдал за происходящим внизу.

Анна рассмеялась. Нория преобразилась.

Дверь открылась без стука.

— Я знал, что найду тебя здесь.

Она обернулась. Лео стоял на пороге в парадном мундире, при орденах. За полгода он изменился. Возмужал.

— Что-то случилось? — спросила Анна, приподняв бровь.

Лео подошел ближе, остановился рядом у окна. — Отец уже здесь. Спрашивал о тебе.

— Император спрашивает обо мне? — Анна усмехнулась. — Надеюсь, не затем, чтобы отменить наше с тобой...

— Нет, — перебил Лео. Он взял её за руку. — Он хочет объявить дату. Нашей свадьбы.

У Анны перехватило дыхание. Она смотрела на него, чувствуя, как к щекам приливает тепло.

— И когда?

— Через три месяца. В столице. Отец говорит, это должно быть грандиозное событие, чтобы все аристократы наконец поняли: союз Грифона и Барса — это не прихоть, а новая эра.

— Три месяца, — повторила Анна, словно пробуя слова на вкус. — Это так скоро.

— И так долго, — ответил Лео, сжимая её пальцы. — Я ждал полгода, чтобы сделать тебе предложение официально. Ещё три месяца — пытка.

— Терпите, Ваше Высочество, — Анна улыбнулась. — У нас впереди целая жизнь.

— Этого я и боюсь, — притворно вздохнул Лео. — Ты будешь меня пилить своими законами и протоколами до самой старости.

— Буду, — пообещала Анна. — А ты будешь нарушать их с завидным постоянством.

Он наклонился, чтобы поцеловать её, но в дверь громко постучали.

— Ваше Высочество! Леди Анна! Гости уже съезжаются! Герцог Каин просил всех быть в Большом зале через час!

Лео отстранился, шумно выдохнув.

— Вечно эти помехи.

— Иди, — Анна мягко подтолкнула его к двери. — Мне ещё одеваться. И, Лео...

Он обернулся.

— Спасибо, что пришёл.

Он улыбнулся мальчишеской улыбкой и вышел.

Большой зал Замка Нории был украшен, как никогда прежде. Живые цветы вились по колоннам, смешиваясь с серебряными лентами и магическими фонариками, что парили под потолком, создавая иллюзию звёздного неба.

Гости собирались, перешёптывались, разглядывали друг друга. Шесть месяцев — достаточный срок, чтобы старые обиды притупились, а новые союзы окрепли.

Семья Обрегов — Роланд, Фиона и дети — заняли места в первом ряду. На Роланде был новый мундир с гербом Нории.

— Папа, а когда начнётся? — Тимми, подросший и уже не такой шустрый, теребил отца за рукав.

— Скоро, сынок, — Роланд поправил воротник. — Видишь вон ту дверь? Там сейчас герцог Каин. Он ждёт свою невесту.

— А она красивая?

— Очень, — улыбнулась Фиона, прижимая к себе младшую дочь. — И очень смелая.

Роланд обнял жену. Когда-то они боялись, что не смогут поправить финансовое положение, что дети останутся без крова. Теперь же — Роланд был назначен комендантом стражи Нории, а Фиона помогала в новой школе, которую открыл герцог для детей из низших родов.

— Ты слышал, что сёстры Гондео приехали? — тихо спросила Фиона.

— Да-а, — Роланд поморщился. — Думаю, они будут тише воды, ниже травы после того, как Император им выговор объявил.

— Ещё бы, — Фиона усмехнулась. — После помолвки принца и Анны они две недели в трауре ходили. А теперь вон, улыбаются, будто всегда за них были.

У входа в зал действительно толпились три сестры. Агриппина, Беата и Валерия — в скромных, но дорогих платьях, без привычных павлиньих перьев и вызывающих украшений.

— ...я же говорила, этот союз будет благословлён свыше, — щебетала Агриппина, обращаясь к пожилой графине, которая смотрела на неё с лёгким скепсисом. — С первого взгляда было понятно: Льдина и Принц — судьба.

— Ты говорила, что это позор для Империи, — прошептала Беата, наклонившись к уху сестры.

— Молчи! — Агриппина ущипнула её за руку. — Я говорила, что это неожиданно, но мудро. И вообще, Император лично подтвердил, что союз укрепляет династию.

Валерия молчала. Она смотрела с лёгкой завистью на возвышение, где скоро должны были стоять жених и невеста.

Их выговор от Императора был публичным и унизительным. Кассиан Грифонхарт, устав от их сплетен, при всех напомнил, что «язык — это оружие, и те, кто им злоупотребляет, могут лишиться права им пользоваться». С тех пор сёстры Гондео вели себя очень образцово. Ходили слухи, что Агриппина даже записалась в благотворительное общество помощи вдовам.

— Смотрите! — Беата ткнула пальцем в сторону дверей. — Граф Гораций!

Старый граф Муднокер вошёл в зал, опираясь на трость, но с прямой спиной и гордо поднятой головой. Рядом с ним сын Бартоломью, всё такой же мощный и немногословный и уже в полном здравии.

— Граф, — к ним подошёл один из распорядителей. — Ваши места в первом ряду. Герцог Каин настоял.

Гораций кивнул, и в его глазах мелькнула благодарность. После всех испытаний он получил должность советника по делам ветеранов — именно он разрабатывал программу поддержки старых воинов, тех, кто потерял здоровье на службе Империи.

— Отец, тебе помочь? — Бартоломью осторожно поддерживал его под локоть.

— Я не немощный, — проворчал Гораций, но руку сына не отнял. — Иди лучше, посмотри, где Эмили. Слышал, она из монастыря приехала на свадьбу.

Барт нахмурился.

— Она в задних рядах. Сказала, что не хочет привлекать внимания.

Гораций вздохнул.

— Бедная девочка. Столько ошибок... но, говорят, в монастыре она нашла покой. Может, и к лучшему.

И действительно у самой стены, стояла Эмили Добронравова — в простом сером платье, без украшений, с коротко остриженными волосами. За полгода она изменилась до неузнаваемости. Исчезла та наигранная кротость, что когда-то обманывала всех. Осталась только тихая, почти монашеская отрешённость.

— Ты уверена, что хочешь остаться? — спросила её женщина рядом — настоятельница монастыря, которая сопровождала Эмили.

— Я должна увидеть, — тихо ответила Эмили. — Как они счастливы.И тут к ним подошла старая служанка. Марта отбросила все церемонии и просто обняла. Радушно, по-родному. Сжала в своих искренних объятиях эту хрупкую девчушку, от чего у той потекли слёзы.

В противоположном конце зала, у колонны, стояли двое. Джульетта Железная Десница и её муж Бенедикт.

— Пупусик, ну почему мы не можем сесть в первый ряд? — капризно тянула Джульетта, складывая руки на груди.

— Потому что мы отказались от наследства, — терпеливо ответил Бенедикт. — И вообще, нам повезло, что нас не арестовали за компанию с Викторией.

— Но мы же… мы же…

— Тц-с. — Он вздохнул. — Слушай, Джульетта, мы обсуждали это. Мы уезжаем. На восток. Подальше от столичных интриг. Там, говорят, красиво цветет весной.