Перед ней возник Лео. Рванулся сквозь толпу, лицо искажено неистовым страхом — за нее. Накрыл камзолом, как щитом, в тот миг, когда ледяной осколок от чьего-то выстрела просвистел в место, где была ее голова. Осколок впился в стену, осыпав их крошкой.

— Безумцы! — прошипел Лео горячим дыханием у ее уха, руки крепко держали за плечи, прижимая к стене в тени колонны. Глаза горели в отражении пожара. — Перебьют всех! Надо остановить!

Анна, прижатая к холодному мрамору, смотрела на него. Дым щипал глаза, крики оглушали, жар обжигал лицо. Она видела только его. Его испуганные, решительные глаза. Руку, защищающую ее голову. Он спас ей жизнь. Опять. Не думая. Не играя. Кивнула коротко, резко.

— Да. Но как? Барьер…

Пламя пожирало шторы с жадностью. Оранжевые языки лизали карниз, черный дым клубился под потолком, смешиваясь с пылью. Воздух густел, обжигал горло. Крики сменились надсадным кашлем.

— Тушите магией! — рявкнул Люциан, сгущая ледяное сияние в руке.— Нельзя! — Анна вырвалась из-под защиты Лео, ее хриплый голос резанул металлом. — Смотрите!

Она указала на стены. Там, где была маслянистая пленка защитного барьера, она отслаивалась от поверхности и сужала пространство прозрачной стеной. Загоняла людей в центр зала, накрывая защитным колпаком от точек столкновения хаотичных сил. Невидимая стена обезопасила от нападок теней, но она же и отрезала выход и возможность хоть как-то повлиять на расползающийся пожар. Малейшая попытка магии внутри вызывала болезненную отдачу и искры по поверхности.

— Антимагическое поле! — выдохнул Лео, глаза расширились. — Герцог подстраховался на случай плохого поведения существ, однако магия внутри поглощается! Выйти нельзя!— Может, тогда силой?! — подхватил перепачканный в саже Роланд Обрег. Он подтолкнул вперед господ. — Все вместе! Навалимся на стену!

Десяток мужчин рванули к мерцающей границе. Глухой стук. Крик боли. Поле дрогнуло, но не поддалось. Упругое, твердое, как горная порода. Напрасные усилия пожирали секунды. Воздух под колпаком становился спертым, пропитанным дымом. Дети Обрегов заходились в плаче.

Каин Молденвайн, до сих пор державшийся краю, метнулся к опрокинутому столу. Охотничьи глаза выхватили тяжелый хрустальный кувшин с водой. Сорвал с пояса нож, вынул ленту из прически Эмили, так что та от неожиданности взвизгнула. Одним концом обвязал горлышко, другой намотал на рукоять.

— Держите! — бросил Каин, швырнув конец ленты Лео. Сам прицелился. Движения точные, как у хищника. Метнул нож не в барьер, а в ножку дубового стола в метре от поля. Нож вонзился глубоко. Кувшин повис на веревке, как маятник, в сантиметрах от стены. Идея ясна: раскачать, перебросить кувшин через границу. Вода — проводник. Возможно, замкнет или ослабит магию.

Каин рванул за веревку. Кувшин качнулся. Еще рывок. Набирал амплитуду. Вот-вот...

— Дай я, чего медлишь! — рявкнул Гектор Толстокож, внезапно появившись под локтем. Он грубо толкнул охотника.

Каин потерял концентрацию. Лента вырвалась. Кувшин, не набрав высоты, рванулся вперед, ударился о границу поля.

Глухой удар. Хрусталь не разбился, но опрокинулся. Вода хлынула не на основание барьера, а на пол, образовав бесполезную лужу. Каин обернулся. Глаза сверкнули яростным желтым светом. Рык вырвался сам собой. Гектор отшатнулся, осознав ошибку.

— Стойте! — Старик Гораций Муднокер, несмотря на кашель, подал спокойный и властный голос. — Старый Дракон любил секреты. Под полом Тронного зала... ходы. На случай осады. Ведет в сад... или вглубь гор. Найти люк. Это быстрее чем экспериментировать!

Слова повисли в удушающем воздухе. Взгляд Анны встретился с Лео. Туннели, пронизывающие весь замок. В его глазах — ни насмешки, ни страха. Только решимость. Она кивнула.

— Ищем люк! — крикнула Анна, голос сорвался на хрип. — Проверяйте каждую трещину! Ищите механизм! Быстро!

Глава 53

Предрассветный воздух зимнего сада был ледяным и колким. После удушающего жара подземелья, после гари и спертого воздуха тоннелей, этот холод показался спасением. Он вытеснял страх из легких, омывал лица, заставляя кровь быстрее бежать по жилам.

Гости вываливались из потайного люка, замаскированного в корнях старого дуба, и жадно хватали ртами морозную свежесть. Они стояли, пошатываясь, на припорошенной снегом траве, не в силах поверить в спасение. Порванные платья, испачканные сажей камзолы, опаленные кружева — великолепие бала обратилось в жалкое тряпье. Пустые глаза. Беззвучные слезы, стекающие по щекам, смешивались с копотью. Дети Обрегов ревели навзрыд, прижимаясь к окаменевшей от пережитого ужаса Фионе, которая судорожно пересчитывала их снова и снова, словно боялась, что в темноте кого-то потеряла.

Слуги Замка Нории, организовавшиеся вопреки всеобщему хаосу с поразительной четкостью, бросились на помощь. Фонари метали желтые пятна по сугробам, выхватывая из предрассветной мглы бледные, перепачканные лица. Теплые шерстяные пледы накидывались на плечи, в дрожащие руки вкладывались чашки с горячим чаем, от которого шел пар и пахло корицей и гвоздикой. Шепот утешения, твердые руки, ведущие к экипажам у ворот — среди разрухи возник островок порядка, за который цеплялись, как за последнюю надежду.

— Какое… незабываемое представление! — пробормотал запыхавшийся купец в порванном жилете, хватая чашку с явной жадностью. Глаза его блестели неестественным возбуждением — так бывает с людьми, только что заглянувшими в бездну и выжившими. — Герцог и после смерти знает толк в сюрпризах! Благодарите Его Высочество и хозяйку вечера за эксклюзивность! Таких приемов больше не будет!

— О да, — подхватила его спутница, судорожно поправляя съехавший набок бант, из-под которого выбивались пряди обгоревших волос. — Пожар, тени, подземелье! Рассказывать буду внукам до самой смерти! Спасибо, Ваше Высочество, за яркое завершение бала!

Она обращалась к Леониду, который стоял чуть поодаль, у края заснеженной лужайки.

Лео даже не обернулся на голоса. Его парадный камзол цвета восходящего солнца, еще несколько часов назад сиявший вызывающей роскошью, был порван и закопчен, вышивка почернела от сажи, кружева на манжетах обгорели и жалко обвисли. Легкомысленная маска все еще была на месте — он машинально кивал на поток благодарностей, его губы кривились в подобии улыбки. Но мысленно он был не тут. Его глаза бегали по толпе, лихорадочно выискивая лица.

Виктория Шварц — вот она, стоит у тисовой изгороди, черное платье безупречно, лишь легкая пыль на подоле, словно она прогуливалась по парку, а не выбиралась из ада. Люциан Ворон — чуть в стороне и закутан в плащ. Бенедикт Железная Десница поддерживает прихрамывающую Джульетту — ее лодыжка распухла, но она мужественно молчит, только кусает губы. Семья Обрег, вроде, в сборе: Фиона сжимает детей. Толстокожие рядом, хоть и Гектор мрачнее тучи. Беатрис пытается отряхнуть мужу камзол, но он отмахивается от нее, как от назойливой мухи.

А где остальные?

Тревога сжала горло ледяными пальцами.

— Эдди! — Лео резко повернулся к секретарю, который суетился неподалеку, пытаясь помочь выбравшимся. — Где Льдинка? Где Анна Фростклав?

Голос прозвучал резче, чем хотелось бы. Эдди вздрогнул и растерянно огляделся.

— Не видел, Ваше Высочество, — голос его дрогнул. — Я думал… думал, они вышли с первой группой… Или со второй, через другой лаз… Там же несколько ходов, все перепутались…

— А может Каина и Эмили видел?

— Нет, точно не видел.

Лео выругался сквозь зубы. Тихо, но так, что Эдди побелел. Принц уже рванул было обратно к люку, но его остановил голос — низкий, мурлыкающий, обволакивающий, как дорогой бархат.

— Леонид, милый, самое худшее уже позади. Пора выдохнуть и не терзать себя.

Леди Виктория возникла рядом, словно соткалась из предрассветного тумана. Ее движение было плавным, бесшумным. Изящная рука в черной перчатке легла на его рукав, темные глаза, глубокие и непроницаемые, выражали самое искреннее участие. От нее пахло тяжелыми духами и дымом — но только чуть-чуть, намеком.