— Или им плевать, — добавила Валерия. — Арбитр, претенденты... Кому мы нужны? Герцогство достанется тому, кто выживет. Может, нас уже списали.

— Замолчи, — рявкнул Каин так резко, что Валерия вздрогнула и притихла. — Если еще раз откроешь рот со своим нытьем, я лично оставлю тебя здесь. Поняла?

Валерия побледнела и кивнула, вжав голову в плечи.

Анна смотрела на линию леса, и внутри накапливалась решимость. Если никто не придет, придется выбираться самим. Но как? Эмили не встанет. Сестры не дойдут. А силы на исходе у всех.

— Каин, — начала она, но договорить не успела.

Шелест. Тихий, едва уловимый, но для ее обостренного слуха — отчетливый, как выстрел. Каин вскочил одновременно с ней, его зрачки сузились по кошачьи.

— Там, — выдохнул он, указывая в сторону леса.

Из кустов метрах в пятидесяти от них, взметнулись темные фигуры. Много. Десятки.

Но было поздно. Глиняные шары уже летели в воздухе, и через секунду поляну затянуло едким, удушливым дымом.

Анна вдохнула и потеряла равновесие. Глаза защипало так, будто в них насыпали песка, горло сдавило невидимой удавкой. Сквозь пелену она услышала женские крики и надсадный кашель. Девушка попыталась вскинуть руку, чтобы призвать лед, но сила отозвалась вяло, расплескавшись бесполезной искрой. Истощение.

Следующим был удар. Тяжелый, в затылок, от которого мир взорвался черно-белыми искрами. Чьи-то грубые руки схватили ее за волосы, дернули вверх, заставляя подняться на колени. Она попыталась сопротивляться, но это больше походило на сопротивление мухи в паутине. Ее бросили лицом в ледяную грязь. Тяжелое колено вдавилось в спину, припечатывая к земле. Холодный металл обжег запястья. Щелчок — и антимагические наручники перекрыли каналы магии, оставив после себя лишь опустошающую слабость и глухую боль.

— Держи ее! — рявкнул грубый голос прямо над ухом.

Анна дернулась, пытаясь вывернуться, но удар под дых заставил сложиться пополам, выбив воздух из легких. Сдавленный хрип вырвался из горла.

— Живая пока, — довольно хмыкнул кто-то.

Она лежала, уткнувшись лицом в холодную землю, и слушала, как месят грязь тяжелые сапоги вокруг. Хрипы, стоны, приглушенные удары — это расправлялись с остальными. А потом сквозь шум в ушах пробился отчаянный, полный боли крик Эмили, оборвавшийся глухим стуком. Каин... Где Каин?

— Рысь! Держите рысь!

Треск веток, яростный рык, переходящий во что-то первозданное, звериное, и топот когтистых лап, быстро удаляющийся.

— Ушел, чтоб его! — выругался сиплый голос. — Кошачья порода, мать его...

Анна похолодела. Ей накинули на голову вонючий мешок.

— ...всех? — прошипел грубый голос где-то над ней.

— Всех, что были. Живыми. — ответил второй, тот самый сиплый. — Только рыжего крысолова упустили… Шустрый, гад.

— Чтоб его! — выругался первый, и Анна почувствовала, как ее бедра бесцеремонно хлопает чья-то ладонь. — Эти кошачьи всегда себе на уме. Первые с корабля бегут. — Он снова хлопнул, на этот раз больнее. — Главное, — в его голосе появилась самодовольная усмешка, — Льдинка наша. И барсук. И курочки… — он хмыкнул, имея в виду сестер Гондео. — Остальное — шелуха, свидетели, которые никому не нужны.

Анна сжалась от отвращения и бессильной ярости. Ее перекинули через чье-то жесткое плечо, как мешок с картошкой.

— Надо ускориться в лагерь! — раздался низкий голос главаря. — Хрюку сказали — ждать там госпожу. А до ее приезда… — он понизил голос до шепота, — ...не трогать. Никого. Особенно эту. — Он ткнул пальцем в бок Анны, заставив ее дернуться. — За нее нам отдельно заплатят.

Девушка чувствовала, как похитители, нагруженные пленниками, углубляются в лес. Ветки хлестали по ногам. Однако Анна молилась лишь об одном: чтобы бег наёмников не останавливался. И чтобы Каин на самом деле не подвел.

Глава 56

Лес мелькал перед глазами. Каин Молденвайн мчался вперед, не разбирая дороги, движимый одним лишь инстинктом. Когти рвали влажную промёрзлую землю, а мощные задние лады отбрасывали тело вперед огромными прыжками.

Не оборачивался. Не мог. Их было слишком много, а он — один. Искра рыси взбесилась внутри, требуя вернуться, рвать глотки, умереть в бою, но остатки человеческого разума, те крохи, что еще теплились в затуманенном сознании, кричали: «Не смей! Беги! Предупреди!»

И он бежал, гонимый лишь интуицией туда, где, как ему казалось, должен быть замок.

Тело двигалось на автопилоте. Грудная клетка ходила ходуном. Солнце поднялось выше, осветив мир беспощадно ярким светом на свежем снегу, от которого обострившееся чутье рыси заставило глаза слезиться. Каин щурился, но не сбавлял темпа. Страх за пленных вынуждал гнать выше своих пределов. А если он не успеет? Если они начнут издеваться над ними?

Мысль о пытках обожгла мозг, и хищник внутри зарычал так, что Каин споткнулся на бегу, едва не покатившись кубарем. Он восстановил равновесие и понесся дальше.

Когда на горизонте показались знакомые очертания замка Нории, солнце уже было высоко. Каин вылетел на сугроб на опушке, тяжело дыша.

Замок. Стены. Стража на воротах.Люди.Он должен был стать человеком.

Это была самая страшная мысль. Обратное превращение давалось ему тяжело. В первый раз, когда Искра захватила его в полную силу, он пробыл зверем год. Бродил по лесам, дрался с волками, охотился и постепенно терял себя, забывая человеческую речь, мысли, собственное лицо. Потом браконьеры, цепь, клетка и она. Та, что показала ему мир с другой стороны, что есть в этом мире еще вещи, за которые можно и нужно бороться, то, ради чего стоит жить и умереть, если придется. И он смог вернуться.

Но все равно каждый раз, когда вторая натура брала верх, в глубине души жил страх: а вдруг в этот раз я не вернусь? Вдруг останусь там, в темноте, навсегда?

Он оглянулся на лес, откуда прибежал. Там, в этой чаще, остались они. Анна. Эмили. Беспомощные, связанные, в руках убийц. А здесь, в замке, — Лео. И время уходит.

Каин закрыл глаза и шагнул в превращение.

Это было похоже на то, как если бы его выворачивали наизнанку. Кости ломались и срастались заново, меняя форму. Шерсть втягивалась в кожу, оставляя после себя саднящий зуд. Мир вокруг резко изменил пропорции, стал площе, потерял сотни запахов и звуков.

Он стоял на четвереньках, тяжело дыша, и боялся поднять голову. Сознание плыло, раздваивалось. Где-то глубоко внутри еще рвался наружу хищник, требующий свободы.

Человек. Я человек, — твердил он про себя, вцепившись пальцами в холодную землю. — Я Каин. Я охотник. Мне нужно в замок. Нужно найти принца. Анна в беде.

Он поднял голову.Руки. Человеческие руки, грязные, в царапинах от веток. Ноги. Тело. Все на месте. Каин судорожно выдохнул и медленно, пошатываясь, поднялся. Его шатало, в висках стучало, перед глазами плыли мушки. Нагой, исцарапанный, он стоял по щиколотку в снегу, и холодный ветер обжигал кожу.

В замке его увидят. И что? Плевать.

Каин, не скрываясь, побрел к воротам.

Стража заметила его издалека. Двое солдат вскинули копья, окликнули. Он не ответил, просто шел, покачиваясь. Когда подошел достаточно близко, чтобы они могли разглядеть его лицо, капитан Борен узнал его.

— Сэр Каин?! — ахнул он, опуская копье. — Великие Первозвери, что с вами?! Вы ранены?

Каин остановился. Слова давались с трудом, язык будто распух и не слушался.

— Нападение… — прохрипел он. — В лесу. Арбитр… все… — Он сглотнул, чувствуя, как горло дерет. — Похищены. Я еле ушел. Принц… где принц?

Стражи переглянулись. В их глазах мелькнул ужас.

— Его Высочество в замке, — быстро ответил Борен. — С леди Викторией… Они… они с самого утра там…

Каин дернулся было бежать, но ноги подкосились. Капитан подхватил его под руку.

— Осторожно, сэр. Вы еле стоите. Мы проводим.

— Нет, — Каин вырвался, с трудом удерживая равновесие. — Сам. Где они?

— В Малой гостиной. На первом этаже, окнами в сад. Я провожу.