Леонид развернулся и почти бегом направился в крыло Анны.

Когда дверь в её покои распахнулась, девушка обернулась. И на лице её лишь застывший вопрос, страх.

Лео склонился в игривом поклоне, улыбка его была до ушей, глаза сияли золотом.

— Разрешите ли мне, Анна Фростклав, назвать вас своей невестой?

Она не ответила. Сорвалась с места, обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Крепко, отчаянно, счастливо. Так, что у него перехватило дыхание.

— Дурак, — прошептала она, отрываясь на мгновение. — Безумный, безрассудный дурак.

— Твой дурак, — поправил он, прижимая её к себе. — Отныне и навсегда.

Она уткнулась носом ему в плечо, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Слёзы облегчения. Слёзы надежды.

— Что теперь? — спросила она глухо.

— Теперь — готовиться к свадьбе. — Лео погладил её по волосам. — Отец дал согласие. Но будут испытания, Льдинка. Аристократы так просто не примут этот союз.

— Мы пережили и не такое, — сказала Анна, поднимая голову. В её глазах уже не было страха — только решимость, которую он так любил.

— Мы справимся, — сказала она. — Вместе.

— Вместе, — повторил он, и в этом слове было обещание на всю жизнь.

В этот момент из-за шторы вылетел Капитан Кракер. Попугай с криком «Свадьба! Карр! Гости!» приземлился на плечо Лео и принялся гордо чистить перья.

— Ты всё слышал? — спросил принц.

— Всё! Карр! Даже больше, чем надо! — Кракер выдернул из причёски Анны сапфировую снежинку и перелетел с ней на карниз. — Теперь моё! Карр! Выкуп!

— Отдай немедленно! — рассмеялась Анна, но попугай лишь дразнился, перелетая с люстры на шкаф.

— Пусть играет, — Лео обнял её за талию. — Пернатые свидетели, к счастью, — и крепко поцеловал девушку.

А в это время, на другом конце столицы… Каин Молденвайн стоял на перроне, сжимая в кулаке помятый билет. Следы привели его сюда — запах, оставленный Риной в императорском саду, в коридорах замка, у края фонтана. Теперь чутье зверя гнало на юг.

— Один билет до Города Песков, — сказал он кассиру.

Поезд уже подали. Охотник зашёл в пустой вагон, сел у окна и уставился на мелькающие огни столицы.

«Я найду тебя, Рина, — подумал он. — Чего бы мне это ни стоило».

Глава 78

Город Песков встретил её запахом гари и пыли. Магопоезд тащился медленно, словно нехотя вползая на закопчённый перрон. Рина, сбросившая маску Пересмешницы, сошла на платформу, кутаясь в дорожный плащ.

Вот я и вернулась, — подумала она с горькой усмешкой. — Только кому от этого легче?

Здесь всё изменилось. Имперские патрули сновали по улицам, у ворот стояли солдаты в синих мундирах, а на месте губернаторского особняка «Золотой Якорь» теперь была временная администрация. Порядок, выстроенный твёрдой рукой маршала Железного Когтя, давил на плечи.

Однако её путь лежал не в город. В шахты. В старом руднике было тихо, как в местах, где когда-то умирали. Рина остановилась у входа, прижала ладонь к тёплому камню. Внутри отозвалось — глухой пульсацией, болезненной и знакомой.

— Здравствуй, — прошептала она. — Я снова здесь.

Камень молчал, но Рина чувствовала — он помнит. Помнит её крики, её боль, её магию, которой она платила за каждую крупицу силы.

Ступени были скользкими от сырости. Воздух, пропитанный запахом ржавчины и тлена, становился всё плотнее с каждым метром. Рина зажгла магический шар — слабый, неровный, почти невидимый в этой густой тьме. Эхо чувствовало её. Оно ждало.

Она спускалась туда, где раньше был её штаб. Теперь здесь царила пустота. Оборудование вынесли, стены закопчены, в углах — обрывки бумаг и битое стекло. Всех разогнали.

Но она помнила.

Вот здесь она стояла, заряжая кристаллы своей магией — той самой, что разъедала камень и плоть. Отчаяние, гнев, боль — всё уходило в чёрные камни, а взамен приходила сила. Сила, которую она раздавала мятежникам, превращая их из запуганных низших родов в бойцов.

— Ты даёшь нам мощь, Пересмешница! — кричали они тогда. — Ты даёшь нам надежду!

Надежду, — мысленно повторила Рина. — Как бы не так…

Она провела пальцами по стене.

— Я не обещала лёгких путей, — сказала она пустоте. — Я обещала силу. А силу не получают даром.

В углу что-то блеснуло. Рина нагнулась и подняла медный жетон с выбитым номером. Один из её бойцов носил такие. — Прости, — прошептала она, сжимая жетон в кулаке. — Я должна была защитить вас. Не смогла.

Жетон обжёг ладонь собственной совестью. Рина спрятала его в карман и пошла дальше, глубже.

Она миновала провал, где когда-то рухнула порода, и вышла к развилке.

Левый туннель. Там всегда было очень тяжело находиться. Она не позволяла мятежникам туда заходить, и сама не спускалась. Но теперь девушка знала, почему там так фонит мощью аномалии.

Мама, — подумала Рина, глядя в чёрноту туннеля. — Ты здесь.

Воздух изменился. Стал тяжёлым, почти осязаемым. Искра внутри Рины вздрогнула — не от страха, от узнавания. Здесь магия Сары, искажённая, вывернутая наизнанку, всё ещё пульсировала в камнях.

— Мама? — голос Рины сорвался на шёпот. — Ты меня слышишь?

Тишина. Только кристаллы мерцают в ответ — багровым, больным светом.

Она вошла в просторную пещеру, где стены были покрыты чёрными тлеющими кристаллами. Эхо. То самое, что она носила в себе, что передавала другим. А в центре — небольшая впадина, словно кто-то упал и не смог подняться.

Здесь мать умерла. Здесь её Искра, достигнув предела, разорвала плоть и растворилась в воздухе, оставив после себя искажённое пространство — ловушку для душ, что не могли уйти.

Рина опустилась на колени, провела ладонью по камню. Он был тёплым. Живым. Словно Сара исчезла только что.

— Почему ты оставила меня? — прошептала она.

Кристаллы участили мерцание. Рине показалось, что в шорохе камней слышен голос. Тонкий, надломленный.

«Прости…»

— Что? — Рина замерла.

«Прости меня, дочка…»

Сердце пропустило удар. Рина вскочила, оглядываясь.

— Мама? Ты здесь? Говори со мной!

Но голос исчез. Или его никогда не было. Рина не знала. Схватившись за голову, она замерла посреди пещеры, пытаясь унять дрожь.

— Зачем все это? — закричала она в темноту. — Зачем ты оставила меня?! Я была ребёнком! Я не понимала, что происходит! А теперь я ношу это в себе — твоё проклятие, твою силу, твою смерть! И я не знаю, как от этого избавиться!

Кристаллы вспыхнули ярче. В ответ — ни слова.

Рина рухнула на колени, сжимая кулаки.

— Я так зла! — прошептала она. — И так себя ненавижу. За то, что не могу остановиться. За то, что продолжаю идти. За то, что стала тобой.

Тишина.

— Но я не хочу умирать, как ты, — добавила она тише. — Я хочу жить. По-настоящему.

«Магия освобождает», — всплыли в памяти строки из дневника. Рина так и не поняла их до конца. Но сейчас, стоя на пороге могилы матери, она решила: нужно спуститься ещё ниже. Туда, где души, запертые в искажённом пространстве, ждали своего часа.

— Если ты не можешь мне помочь, — сказала Рина, выпрямляясь, — я разберусь в этом сама.

Она пошла дальше.

Туннель сузился, превратился в щель, где стены царапали плечи. Кристаллы здесь были не чёрными — они светились багровым, как запёкшаяся кровь. Воздух вибрировал, и в этой вибрации слышались голоса. Много голосов. Стенания, шёпот, крики, застывшие на грани слышимости.

— Я знаю, — сказала Рина, не останавливаясь. — Я знаю, как вам больно. Я чувствую то же самое.

Голоса затихли на мгновение, а потом заговорили все разом:

«Почему ты жива?»

«Почему мы умерли?»

«Отдай… отдай нам свою жизнь…»

Рина вздрогнула, но продолжила идти.

— Я не виновата в вашей смерти, — сказала она твёрдо. — Но я могу попытаться вас отпустить. Если вы позволите.

Впереди открылась просторная пещера. В центре неё клубился багровый туман — плотный, почти осязаемый. В нём мелькали лица. Искажённые болью, злые, голодные.