И тут ее осенило. Горькое, тяжелое понимание. Он не хотел ехать сюда не из-за каприза. Он боялся не пустыни и не бандитов. Он боялся правды. Правды о том, что Империя, чей закон и порядок он, как принц, должен был олицетворять, возможно, сама создала этого монстра — «Песчаных Лис». Своей жестокостью, своими догмами, своей системой, отметающей все «неправильное». Их задание заключалось не просто в подавлении мятежа. Оно вело их к мрачному зеркалу, в котором им предстояло увидеть уродливое отражение собственного мира. И Лео видел это с самого начала. Он не хотел смотреть в это зеркало.

Ремонт пути завершился. Магопоезд дрогнул, готовясь к движению. Анна взглянула на Лео. Она видела его в новом свете – не как назойливого шута, а как человека, столкнувшегося с мрачной, сложной реальностью.— На посадку, Ваше Высочество, — сказала она, и в ее голосе не было прежней ледяной отстраненности. Была усталость, настороженность и… признание.— Впереди еще долгая дорога.

Они вошли в вагон. «Стриж» рванул вперед, унося их навстречу южному кризису, где смешались песок, кровь и вопросы, ставящие под сомнение все, во что они верили.

Дорогие читатели! Спасибо за внимание!

Ваши звёзды и комментарии — лучшая поддержка для начинающего автора.

Подписывайтесь и добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить !

Глава 17

Магопоезд «Стриж» со скрипом замедлил ход перед массивными, но обшарпанными воротами города Песков. То, что предстало перед глазами Анны и Лео, было далеко от имперских представлений о пограничном форпосте. Вместо ожидаемого воинственного укрепления или хотя бы намёка на провинциальное благополучие их встретили руины былого порядка.

Стены из песчаника были местами осыпавшимися, зубцы сломаны. Рвы перед ними превратились в зловонные канавы, куда сливались нечистоты. Сам город раскинулся за стенами серым, унылым пятном под палящим солнцем. Кривые улочки были вымощены неровным булыжником или вовсе утопали в пыли. Воздух висел тяжёлый, пропитанный запахами горячего песка, гниющего мусора, дешёвой пережаренной пищи и отчаяния.

Их вагон отцепили, и имперский эскорт двинулся по главной улице. Анна смотрела в окно, и ледяное спокойствие на её лице трескалось, обнажая шок и растущее возмущение. Люди. Вернее, тени людей. Многие, особенно из числа Мышей, Кроликов и некоторых мелких Птичьих Родов, выглядели измождёнными до крайности. Дети с большими, слишком взрослыми глазами и впалыми щеками сидели на корточках у стен. Взрослые копошились у жалких лотков с увядшей зеленью или дешёвой глиняной посудой, их движения медленные, лишённые энергии. Взгляды, брошенные на проезжающий отряд, были пустыми, настороженными или и вовсе в них чистался укор.

Лео молчал, затаив дыхание. Его пальцы сжимались в кулаки. Он видел простолюдин при дворе – слуг, солдат, но это было иное. Это был системный упадок, клеймо пренебрежения, отпечатанное на всём городе. Его сдерживаемый гнев клокотал глубоко внутри.

— Смотрите, — тихо произнесла Анна, указывая на группу стражников у перекрёстка. Один, явно Гончий, высокомерно тыкал дубинкой в спину старику-Кролику, заставляя его быстрее убрать разбитую амфору. Другой стражник, низкорослый Шакал, смеялся, поддакивая. — Иерархия Родов… здесь она проявляется не как естественный порядок, а как оправдание для жестокости и унижения.

Лео лишь кивнул, его челюсти сжались. Он видел, как женщина-Мышь, прижимая к груди свёрток, шарахнулась в подворотню при виде их эскорта. Страх был её первым инстинктом. Страх перед представителями власти.

Вот где порвалась самая важная нить, — подумала девушка с горечью. — Основа всего. Сила, данная высшим родам, не для того, чтобы сеять панику. Она дана для защиты, чтобы нуждающийся видел в императорской эмблеме опору. Они должны бежать к нам за помощью, а не от нас в ужасе. Иначе вся имперская конструкция — ложь.

Она прошептала строки из старого устава, заученные ещё в детстве:— Сильный обязан быть щитом для слабого, и в этом — высшая честь и оправдание его силы.Здесь этот устав был не просто забыт — его принципы были вывернуты наизнанку.

Впереди виделась резиденция губернатора. Его особняк «Золотой Якорь» возвышался над городом как насмешка. Построенный в безвкусном псевдостоличном стиле, он сиял свежей краской и позолотой на фоне моря убогих лачуг. Чистые окна, ухоженный садик с чахлыми пальмами, вымощенный плиткой двор – каждый камень кричал о деньгах, уплаченных не за хлеб для города, а за тщеславие его хозяина.

Их встретил в мраморном холле губернатор Борх. Чёрный Кабан, Геран Вандергрифф, был высоким, грузным, с тщательно уложенными седыми волосами и роскошными, закрученными усами. Его мундир лоснился от золотого шитья и орденов, явно не добытых в песках этой границы. Запах дорогого парфюма перебивал даже вездесущую пыль.

— Ваше Высочество! Достопочтенная арбитр Фростклав! — Его голос гремел фальшью, а холодные свиные глазки так и бегали, сканируя прибывших. Он расшаркался с преувеличенным почтением перед Лео и лишь вежливо кивнул Анне. — Какая честь! Город Песков сияет от вашего присутствия! Надеюсь, дорога не слишком утомила?

Он повёл их в кабинет – просторный, заставленный дорогой, но бездушной мебелью, с огромным портретом самого Борха верхом на боевом кабане. На столе стоял хрустальный графин с коньяком и серебряные стопки. Ни карт, ни отчётов – лишь роскошь и праздность.

Принц опустился в кресло. Поза казалась небрежной, но взгляд, устремлённый на Борха, был внимательным.— Утомила, губернатор. Особенно после встречи с вашими «Песчаными Лисами». Они приветствовали нас нападением на поезд. Очень… любезно.

Борх махнул рукой, изображая досаду.— Ах, эти шакалы! Сущие комары! Надоедливые, но не опасные. Сброд отбросов и бракованных Искр. Не стоит Вашего Высочества беспокойства! Мои храбрые Гончие держат ситуацию под контролем. Парочка облав – и порядок восстановлен!

Анна, стоя у окна с видом на гниющие крыши трущоб, не выдержала. Голос её звенел, как лёд.— Под контролем? Лорд-губернатор, проезжая по городу, мы видели крайнюю нищету, болезни, страх. Люди едят крыс. Ваши Гончие не защищают, а терроризируют слабых. Это и есть ваш «контроль»?

Борх налил себе коньяку, его улыбка стала жёсткой.— Дорогая арбитр, вы, столичная леди, возможно, не понимаете местных реалий. Эти… низшие Роды. Мыши, Кролики… Они по природе ленивы, грязны, склонны к воровству и пьянству. Им нужно кнута! Благотворительность лишь развращает. А болезни… — Он брезгливо поморщился. — У них слабая Искра, слабое семя. Что поделать? Естественный отбор.

Лео медленно поднялся. Его голос был натянут.— Естественный отбор? Голод – тоже отбор? Или следствие того, что зерновые налоги уходят не в амбары, а на позолоту для статуи вашего кабана и коньяк для вашего стола? — Он ткнул пальцем в графин.

Борх побледнел.— Ваше Высочество! Это… клевета! Я служу Империи! Все средства – на порядок и… процветание!

— Процветание ваше? — Леонид шагнул к столу, его тень накрыла губернатора. — Мы читали ваши столичные отчёты. «Незначительные стычки». «Локальные беспорядки». «Стабильно». Ложь. Стабильна лишь ваша уверенность в безнаказанности. Вы преуменьшаете угрозу, пока город гниёт заживо. Эта нищета – лучшая проповедь для Сабрины. Вы сами растите своих палачей, губернатор. И первым делом они придут за вами.

Борх отпрянул, роняя стопку. Хрусталь разбился о плитку с ледяным звоном.— Я… протестую! Я сделаю всё! Усилю патрули! Накажу стражников-садистов! — Он забегал, напускная важность испарилась, оставив потную трусость.

— Ваши «усилия» запоздали, губернатор, — перебила его суетливую трескотню девушка. — Нам нужны факты. Полные списки гарнизона, налоговые ведомости и расходы за три года, данные о зернохранилищах, сводки лекарей. Всё. Сейчас. И предоставьте нам помещение для работы. Не в вашем «Золотом Якоре», а в комендатуре. Без лишнего блеска.