Эдди кинул ему голубой кристаллик. Лео вставил его на лету, лицо сосредоточенное, пальцы крепко сжимали корпус. Нажал на спуск. Прибор завизжал, дёрнулся в руке, но Лео удержал его. Из наконечника вырвалась... струя ледяного тумана. Она ударила Гектору прямо в лицо, обволакивая дымящуюся голову. Шипение! Барон ахнул – но уже от обжигающего холода. Дым прекратился. Он сидел на корточках, фыркая, вытирая изморозь с лица, глаза — круглые от шока и дикого облегчения. Боль сменилась онемением.

Пламяшкин успокоился, приняв форму высокого, пылающего факела, лишь изредка издавая тихие «булькающие» звуки.

— Видите? — Лео повернулся к Анне, обычная улыбка вернулась, но в глазах ещё плясал азарт и... вызов. — И смелость, и юмор, и импровизация!

Эдди активно захлопал в ладоши. Принц церемонно поклонился.

— Не так ли, Льдинка? — Последнее слово прозвучало как укол, но с новой, странной ноткой – почти уважительной дразнилкой.

Анна медленно опустилась в кресло. Она видела. Не только спасение Гектора. Видела мгновенную реакцию. Точность магии. Эту вспышку чего-то настоящего, опасного, под маской шута. Это било по её расчетам, по её контролю. Она чувствовала взгляды претендентов, подтягивающихся к шуму. Они видели унижение Гектора. Видели выходку принца. Видели, как он нарушил её порядок... и вышел спасителем. В груди бушевала буря: ярость за нарушение правил, холодный ужас от почти случившейся смерти и... горечь от того, что он оказался нужным.

— Барон Гектор Толстокож, — голос вернул металлическую твёрдость, заглушая шипение элементаля и фырканье Гектора, — не продемонстрировал требуемого сочетания смелости и остроты ума. Его попытка усмирить элементаля грубой силой не соответствует духу испытания. Он не проходит «Смех Сквозь Пламя». Следующий претендент!

Гектора под руку увела Беатрис, пока тот всё бурчал и бурчал.

Напряженная пауза. Братья Бульдожьи переглянулись. Граф Люциан Ночной Ворон проскользнул к местам ожидания. Его лицо было бесстрастным, и только тонкие губы чуть искривились.

— Боитесь? — насмешливый голос Лео. Он вернулся на «место», поправляя камзол, прибор теперь висел на поясе. — Никто не хочет потанцевать? Эй, Бульдожки! Вы же мощь! Идите, взбодритесь! Чего сидите?!

Серж Бульдожий нарочито выпрямился.

— А чего бояться? — проворчал он. — Огонь он и есть огонь. Марк, пошли! Двоим-то легче!

Они тяжело ступили к кругу. Пламяшкин, завидев новых жертв, лихо перекувырнулся, рассыпав искры, и сложился в фигуру, карикатурно напоминающую медведя на задних лапах, глумливо почесывая «живот».

Анна откинулась на спинку кресла. Первый участник едва не погиб. Порядок нарушен. Она пыталась загнать обратно дрожь, оставшуюся после прыжка Лео. Ставки росли. Наследство Дракона требовало не только силы или ума, но и умения выжить в огне чужих амбиций и собственных слабостей.

Она бросила быстрый, острый взгляд на Лео. Он поймал её взгляд. Нарочито медленно поднёс бокал к губам. Глаза смеялись, но в их глубине, где только что бушевало пламя действия, горел вызов. Лёд встретил пламя. Искры уже летели, оставляя ожоги на её безупречном контроле. И Анна поняла: золотой шут был куда опаснее, чем она думала. Он был дикой картой в игре, которая могла спасти или сжечь все дотла.

Глава 10

Тяжелое молчание братьев Бульдожьих, замерших у черты, было красноречивее любых слов. Они перебрасывались тупыми, испуганными взглядами, явно не решаясь сделать первый шаг.

Голос Анны прорезал гул арены, холодный и неумолимый:— «Смех Сквозь Пламя»! Отвага и остроумие! Каждый претендент проходит индивидуально. Назовите претендента, господа Бульдожьи. Или решите жребием. Но войдет только один. Сейчас.

— Ну-с, публика ждет зрелищ, — раздался сладкий голос Лео. — Два брата-акробата на пороге цирка. Ставлю на то, что более крупный толкнет мелкого!

Его слова оказались пророческими. Серж грубо пихнул Марка в спину, и тот, спотыкаясь, ввалился в магический круг.

— И начинается! — провозгласил принц. Он неспешно поправлял манжету своего ослепительно-белого камзола. — Смотрите, Капитан, классический подход «берсеркера в затруднении». Полное отсутствие тактики, только рык и размахивание кулаками.

Анна сидела неподвижно, но пальцы, сжавшие подлокотники кресла, побелели. Этот шутовской тон, эта издевка над каждым движением — всё это било по её строгому протоколу, по самому смыслу испытания.

Пламяшкин, завидев цель, лихо прокатился перед носом Марка. Тот взревел и сделал нелепый выпад.

— Великолепно! — комментировал Лео. — Первый удар! Мимо, конечно. Но зато с каким выражением лица! Настоящая маска первобытной ярости. Обратите внимание, леди Арбитр, на полное отсутствие даже намёка на остроумие.

Анна не шевельнулась, но её челюсть сжалась так, что заболели виски. Она чувствовала, как раздражение накатывает волной.

Марк, всё больше теряя самообладание, носился по кругу, а Пламяшкин издевательски принимал формы то быка, то пляшущего медвежонка.

— А вот и коронный номер! — воскликнул наблюдатель, когда Марк поскользнулся и грохнулся на камни. — Элегантное падение! На пятую точку. И с заключительным аккордом из искр! Браво! Настоящий триумф грубой силы над здравым смыслом.

Анна не выдержала.— Хватит! — её голос, холодный и властный, перекрыл и гул арены, и насмешливый тон принца. — Марк Бульдожий! Вы не проходите. Следующий!

Когда черный от сажи и унижения Марк выполз из круга, Лео вздохнул с преувеличенной скорбью.— Жаль. А представление только набирало обороты. Что ж, посмотрим на второе отделение.

Серж, тяжело ступив в круг, издал низкий, угрожающий рык.— О! — воскликнул принц. — Тактическая перегруппировка! Глубокомысленно. И какой мощный вокал! Пламяшкин, по-моему, впечатлен.

Анна смотрела на это, и каждая едкая реплика королевского наблюдателя отзывалась в ней тихим, яростным гудением. Он превращал всё в фарс, в цирковое представление для своего развлечения. Она чувствовала, как её собранность, контроль, серьёзное отношение к обязанностям Арбитра растворяются в этом потоке язвительности.

История повторилась: дым, ожоги, падение. Лео аплодировал, изящно и негромко.— Симметрично! Почти как в балете. Тот же финал, только, кажется, с большей отдачей. Капитан Кракер, твоё мнение?— Дур-рак! Гор-рячая собака! — каркал попугай.— Не могу не согласиться, — кивнул принц.

Анна встала, и её движение было резким, сдерживаемой яростью.— Прекратить! Серж Бульдожий! Вы не проходите!

Когда оба брата удалились, на арене повисла тягостная пауза. Лео окинул взглядом потрёпанных претендентов и с лёгкой усмешкой покачал головой.— Ну что, никто не горит желанием? Эй, павлины! — кивнул он сестрам Гондео. — Ваш пёстрый наряд точно рассмешит огонёк!

Агриппина вскрикнула, замахав веером. Анна видела их страх, видела злорадство принца. Всё выходило из-под контроля.

— Пока следующие «герои» собираются с духом, «Пьяный гоблин» в моей колоде нашептывает, что неплохо бы узнать карту дня для нашей леди Арбитр. Столько провалов на её глазах... Может, судьба подскажет, что ждет её саму? Не засиделась ли она на этом посту? — с этими словами он с изящным жестом достал из складок камзола колоду карт.

Анна повернула к нему ледяное лицо.— Ваше Высочество, ваши шутки неуместны. Уберите это.

Но он уже щелчком отправил карту ей под ноги. «Гоблин на Колеснице».— Поиск нового, — прочёл Лео, и в его голосе вдруг исчезла насмешка, сменившись задумчивостью. — Познание мира, проникновение в тайны. Подготовка к великому рывку вперёд.

Анна смотрела на карту, не видя её. Внутри всё кипело. От его комментариев, от его наглости, от всего этого абсурда. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.— Я предпочитаю сама управлять своей колесницей, — выдавила она почти шёпотом, но с такой силой, что слова прозвучали чётко и громко. — Без помощи гоблинов и посторонних комментариев.