В груди бушевали противоречия. Отвращение к Вальтеру. Глубокое недоверие к Виктории. Но поверх — невольное, профессиональное восхищение. Скорость реакции. Беспощадный анализ слабости. Точечное воздействие. Идеальное устранение проблемы. Социальное фехтование высшего пилотажа. Виктория Шварц была опасна.

Девушка подобралась. Воздух все еще пах конюшней. Ледяная маска арбитра вернулась на место.

Она кивнула Дирку.

— Кажется, все гости прибыли. Пора присоединиться к веселью. Спасибо за помощь.

Анна Фростклав, хозяйка бала и арбитр завещания дракона, переступила порог Бального зала. Ее ждали свет, музыка, танцы и тени интриг.

Глава 48

Рука Анны тянулась к дубовой створке, когда со стороны аллеи донесся плавный шум колес. Девушка остановилась. Дирк обернулся, лицо его исказилось недоумением и тревогой.

— Но… все гости в списке… — прошептал он, вновь и вновь пробегая пальцем по пергаменту.

Из сумерек выплыла карета. Произведение искусства – темный отполированный орех, инкрустированный серебром. Незнакомый герб на дверце – переплетенные ключ и кошель на звездном небе. Дверца отворилась бесшумно. На ступеньки сошли двое.

Мужчина лет сорока пяти. Высокий и крепкий. Темные волосы с благородной сединой идеально уложены. Черты аристократические, смягченные неизменной улыбкой. А глаза… цвета старого золота, теплые. Безупречный камзол сливового шелка, тончайшее кружево на манжетах, тяжелая печатка с темным камнем. Он двигался легко. От него веяло спокойной силой и магнетизмом, перед которым трудно устоять.

Его спутница была полной противоположностью. Утонченная девушка в красном платье, чье лицо скрывала изящная кружевная маска. Лишь темно-карие глаза, обрамленные густыми и пышными ресницами, смотрели на мир с тихой отстраненностью. Длинные, распущенные темные волосы волнами струились по спине. Платье, облегающее фигуру, было расшито золотом на лифе. В глубоком декольте, словно зернышко граната, мерцала подвеска с рубином.

Таинственная пара.

Мужчина склонился в безупречном поклоне, лишенном подобострастия. Незнакомка смиренно повторила движение за ним.— Арбитр Фростклав, — голос низкий, обволакивающий, как дорогой коньяк. —Приношу глубочайшие извинения за столь поздний визит. Дороги Вольных Городов нынче капризны. Альберих фон Зильберфельд, к вашим услугам. Герцог Зильберфельдский, глава Торговой Лиги. Честь встретить ту, чей лед сдерживает пламя интриг Нории, неописуема. Мне многое рассказывали о вашей строгости и справедливости.

— Герцог фон Зильберфельд, — Анна ответила ровно, склоняя голову ровно настолько, насколько требовал этикет. Внутренний голос кричал о тревоге. Этот человек не значился ни в одном списке. — Ваше прибытие… действительно, неожиданно. А ваша спутница?

— Неожиданность — соль жизни, дорогая Арбитр, — его улыбка стала чуть шире. — Я же просто не мог пропустить такое событие. Наследие Старого Дракона будоражит умы многих. Особенно если среди гостей замечен… наш очаровательный младший золотой грифончик. — Его теплый, почти отеческий взгляд скользнул к дверям бального зала. Родственник? Покровитель? Анна мысленно отметила эту опасную привязанность. — А с этой леди мы познакомились недавно и тоже совершенно неожиданно. Для нее это первый выход в свет после долгого затворничества…

Его слова прервал запыхавшийся паж, выскочивший из дверей зала.

— Госпожа арбитр! В зале… беда! Его Высочество… он бросил алую розу! Леди Валерия Гондео и графиня Кларисса де Лис… сцепились! Толкаются, кричат! Требуют стражи!

Анна сжала челюсти. Лео... опять. Она бросила взгляд на герцога. На лице его играла теплая, понимающая улыбка.— Ах, юность... Вечно сеет ветер, — произнес он мягко. — Позвольте мне пройти внутрь и… попытаться усмирить бурю, которую мой молодой друг вызывает. Быть может, мое слово остудит пыл юных красавиц? — Поклон был направлен и к Анне, и к ситуации.

Анна кивнула, облегчение смешалось с настороженностью.— Благодарю вас, герцог. Ваша помощь будет кстати. — Она отпускала потенциально опасного человека, но скандал требовал вмешательства. Герцог плавно скользнул в дверной проем, а за ним проследовала его спутница.

Едва Анна обернулась к пажу, как из тех же дверей вырвался еще один слуга. Лицо его было белее зимних снегов Нории, а глаза наливались чистым ужасом.— Госпожа арбитр! Горе-то какое! Граф Рейнар фон Штаркенфельд! Он только что вызвал Его Императорское Высочество на дуэль! Прямо здесь! Сейчас!

Мурашки прокатились по спине Анны. Дуэль? С принцем?— Что?! — голос сорвался. — С чего? Как до этого дошло?!— Не знаю точно! Говорят… Принц наступил ему на ногу! Нарочно! Граф назвал его папенькиным грифончиком, оскорбил Корону! А принц… принц принял вызов! Требуют шпаги! Сейчас! Граф Штаркенфельд… он… лучший в этом деле, его кличут Палачом! Он не знает пощады! Остановите это! — тараторил слуга.

В этот момент из зала вышел он. Высокий, сухощавый, в черном как ночь камзоле без единого украшения. Лицо с резкими скулами и насмешливо вздернутыми бровями. Граф Рейнар фон Штаркенфельд. Ходячая легенда и воплощение смерти. Он прошел мимо перепуганной прислуги, даже не удостоив их взглядом, и направился в сторону оружейной залы. Просто шел выполнять приговор.

Усталость, капризы девиц из-за роз, обаяние Зильберфельда – все это куда-то испарилось. В Анне уже кипело полное отрицание такого расклада дел. Она — Арбитр Завещания Дракона. Хранительница Закона. И пока она дышит, дуэль с императорским принцем под сводами Нории — немыслимое кощунство и прямая угроза всему, что она обязана защищать.

Она двинулась наперерез. Синее платье взметнулось. Анна встала перед дуэлянтом, блокируя путь. Ее фигура хоть и казалась маленькой на фоне мужчины, но она была несгибаемой. В ее глазах вспыхнуло голубое пламя абсолютной власти.

— Граф фон Штаркенфельд! — Ее голос перекрыл доносящуюся музыку. В нем звучал приказ, не терпящий возражений. — Стойте! Ваш вызов — ничто! На землях Замка Нории дуэли запрещены Имперским указом и моим арбитражным правом! Закон, который я призвана хранить железом и волей, — вот мой щит! Вы не сделаете ни шага дальше с намерением пролить кровь! Отзовите вызов. Немедленно!

Граф замер. Его стальные глаза, холодные и безжизненные, впервые по-настоящему сфокусировались на ней. В них мелькнуло искреннее удивление, быстро сменившееся презрением к назойливой помехе. Тишина повисла в воздухе, и лишь приглушенные аккорды вальса из-за дверей подчеркивали жуткую неестественность этой сцены.

Анна не моргнула. Сердце колотилось о ребра, кулаки под складками шелка сжались до боли. Она смотрела в лицо самой смерти и не отводила взгляда. Праведный гнев Анны Фростклав был готов обрушиться на любого, кто посмеет пошатнуть установленный порядок. Война за закон и жизнь началась прямо здесь, у порога бального зала.

Глава 49

— Закон? — Голос графа прозвучал без гнева, хрипло, как скрип заржавевшей заслонки. — Вы говорите о законе, девочка, когда принц крови оскорбляет честь старинного рода? Он намеренно осквернил мой штиблет. Назвал меня "старым грифоньим пером". При свидетелях.

Крошечный шаг вперед. Волна силы и власти ударила от него, пробежав мурашками по спине Анны. — Закон дуэлей старше ваших бумажек. Он в крови. В чести. Отойдите. Или ваша смелость растает от первой капли его крови.

Его рука легла на эфес шпаги – изящной, смертоносной. Движение было спокойным, привычным. Девушка поняла: он не блефует. Пойдет через нее. Логика закона разбивалась о камень его фанатичной веры. Страх кольнул под ребра, но она вжала каблуки в камень. Отступить – значило позволить убийству случиться. Признать его право выше.

— Честь не искупается убийством под чужим кровом, граф! — Голос напряженный, но без прежней уверенности. Она искала рычаг. — Вызов принят в гневе, без секундантов, без формальностей! Это бойня! Император…