А какова моя роль? Кто знает… Может, после этого дела истинным наказанием станет не выговор, а удаление от службы и срочная выгодная партия? Чтобы остепенить? — Она содрогнулась. — Нет, отец не такой. Он ценит мой ум, профессиональные качества. Перед заданием говорил, что я могу доказать, что достойна принять семейное дело, это ведь важнее, чем брачные перспективы. Надеюсь.

Отбросив тяжелые мысли, Анна вздохнула и оглядела поле боя — свою комнату. Привести все в порядок, не оставить улик погрома было делом чести. Она судорожно начала собирать разбросанные вещи. Скомканные платья, камзол принца… он еще хранил его запах. Девушка швырнула его одежду в угол, как ошпаренная.

Уложив платья обратно в шкаф, Анна сосредоточилась. Она наложила на внутреннюю стенку шкафа и на саму потайную дверь охранное заклятье. Свечение магических рун озарило дерево на мгновение, затем впиталось в него. Кто попытается открыть — получит подарок в виде подпаленных бровей, а девушке придет магический импульс-оповещение о попытке взлома.

С мебелью было сложнее. Перевернутое кресло, сдвинутая кровать… Служанки вряд ли справятся. Нужно найти кого-то из стражников или хотя бы того же капитана Борена. Решив действовать, вышла в коридор.

Он был пуст.

«Как назло, когда нужен кто-то — ни души», — раздраженно подумала она, направляясь в сторону общих залов.

Проходя мимо покоев принца, девушка невольно замедлила шаг. Дверь была приоткрыта. Из щели лился свет и… звонкий, игривый женский смех.

Сердце Анны провалилось куда-то в пятки, а к горлу подкатил тяжелый и горячий ком.

Они разошлись всего пару часов назад… И у него уже гостья?

Мысль мелькнула идиотская: может, это Эдди и Хьюго так веселятся? Но нет. Смех был явно женским.

Горькая, едкая волна поднялась внутри.

Ну, конечно. Так и должно быть. Пока он свободный и не обремененный обязательствами принц, то должен взять от жизни всё. Он такой и есть, — пыталась убедить себя Анна, но ноги будто приросли к полу. А что, если… он опять «работает»? Выведывает что-то? – надежда, жалкая и крохотная, теплилась в груди, – но почему именно таким способом?

Любопытство, перемешанное с острым и неприятным чувством, которое она прежде за собой не знала, оказалось сильнее. Крадучись, приблизилась к щели и заглянула внутрь.

Картина, открывшаяся ей, врезалась в сознание.

Комната принца была залита мягким светом. В центре, на широкой софе, полулежала Валерия Гондео. Ее шелковистые волосы были рассыпаны по бархатной обивке. Платье из серебристого шелка мягко обтекало формы, один рукав сполз с плеча, обнажая бледную кожу. Лицо ее сияло торжествующей улыбкой.

А над ней, склонившись, был он. Его руки упирались в спинку дивана рядом с головой Валерии, замыкая ее в импровизированную клетку. Голова принца была низко наклонена, губы находились в сантиметрах от ее уха. От этого его поза, и без того властная, становилась обжигающе интимной.

Он что-то говорил. Анна не различала слов, только низкий, бархатный, вкрадчивый рокот его голоса. Такой голос не используют для приказов или споров. Таким голосом говорят наедине, в полумраке, признаются в чем-то или вытягивают чужие признания. Он был предназначен для одного слушателя.

И Валерия закинула голову еще сильнее, обнажив длинную линию горла, и рассмеялась. Томно и вызывающе. Этот звук ударил Анну прямо в солнечное сплетение. Внутри у нее все оборвалось и замерло. Она смотрела, не в силах оторваться, чувствуя, как воздух вокруг нее холодеет.

Действительно, у нее с ним рядом не было ни роли, ни места. Да и быть таким «подстильным местом» ей не хотелось. «Втирается в доверие для дела? Оно и видно. Скоро до дыр до трётся».

Девушка так и стояла бы, завороженная этим болезненным зрелищем, если бы сзади не раздался удивленный голос:

— Леди арбитр?

Анна вздрогнула так сильно, что чуть не вскрикнула. Ее спас лишь самоконтроль, заставивший тело остаться на месте, а не подпрыгнуть до потолка. Она медленно, слишком медленно обернулась.

Перед ней стоял барон Хьюго, с лицом, выражавшим легкую неловкость и вопрос.

— Барон Хьюго, — выдавила девушка, заставляя губы сложиться в подобие улыбки. Голос прозвучал неестественно высоко. — Я как раз… искала кого-нибудь, кто мог бы мне помочь в одном деле. Нашлись вы. Помогите мне, пожалуйста, передвинуть мебель в моей комнате.

Он замялся, бросая недоуменный взгляд на приоткрытую дверь покоев принца, откуда все еще доносился сдержанный смех, а затем на бледное лицо арбитра.

— Конечно, леди Анна, — вежливо поклонился он. — Чем могу служить?

Она кивнула и, не оглядываясь, почти побежала прочь от этого места, по коридору, ведущему в ее крыло. Хьюго послушно последовал за ней.

Анна шла, глядя прямо перед собой, но видела лишь другую в его объятьях. В ушах звенело.

Как такое можно было допустить? Расслабилась, доверилась, потеряла контроль… А он просто такой, какой есть. Легкий, открытый, обаятельный, притягательный для всех. Со всеми. С Валерией. Со мной. Это его метод. А ты растаяла от пары знаков внимания. Больше никогда. Никогда.

И где-то очень глубоко шевелилось другое чувство — щемящее, горькое и бесконечно одинокое. Чувство, что она только что лишилась того, чего у нее никогда и не было. И винить в этом могла только саму себя.

Глава 41

Рассвет был морозным и ясным. Анна стояла у высокого окна в трапезной зале, наблюдая, как первые лучи солнца раскрашивают стены замка в розовые и золотые тона. Эта ночь тоже была беспокойной. Назойливые мысли постоянно были в голове: выговор, почти-поцелуй в шкафу, смех Валерии за его дверью. Каждое воспоминание выбивало из колеи. Она собралась с духом. Сегодня нужно было объявить важное решение — и сделать это достойно, не дав никому, а особенно ему, заметить свою слабость.

Первыми в зале появились Эдди и Хьюго. Они тихо поздоровались и уселись в стороне, погружённые в собственные мысли. Слуги активно начали сервировать стол. Потом вошёл он.

Леонид переступил порог зала, и взгляд его сразу же нашёл Анну. На его лице мелькнуло облегчение и решимость. Он направился прямиком к ней.

— Льдинка, — начал он, голос был тихим, предназначался только для неё.

Она не повернулась. Сделала вид, что не слышит, сосредоточенно изучая узор на скатерти. Внутри всё сжалось.

— Анна, нам нужно поговорить, — он был уже рядом. Она почувствовала исходящее от него тепло.

— Ваше высочество, — сказала отстраненно. — Сейчас не время для личных бесед. Я выполняю служебные обязанности. Прошу вас занять своё место.

Она, наконец, посмотрела на него, но взгляд был пустым, деловым.

Лео замер. Он видел её тёмные круги под глазами, поджатые губы, но не видел пути к той девушке, что вчера чуть не ответила ему взаимностью.

— Это из-за того, что ты видела? С Валерией? Это не то, о чём ты подумала, — попытался он объяснить, понизив голос.

— Что я могла подумать, ваше высочество? — она отрезала, поворачиваясь к нему спиной и делая вид, что проверяет вазу с зимними ягодами. — Ваши методы работы — ваше личное дело. Моя задача — обеспечить порядок и соблюдение регламента. И сейчас мне нужно подготовиться к объявлению.

Она отстранилась, физически создав дистанцию. Лео сжал челюсти от раздражения. Он хотел встряхнуть её, заставить сбросить эту ледяную маску, но лишь резко развернулся и направился к друзьям.

Затянувшуюся тишину между ними разорвали громкие, радостные крики. В зал ворвались, словно ураган, дети. Первым бежал маленький Тимми и его старшая сестра Лиза. Их лица сияли от восторга после долгого заточения в покоях.

— Папа, смотри, я так высоко-высоко! — лепетал Тимми, пытаясь залезть на стул.— А я буду есть десять пирожных! — объявила Лиза.

За ними, запыхавшиеся и измотанные, вбежали Роланд и Фиона Обрег, пытаясь утихомирить разбушевавшееся потомство. Их появление, такое живое и шумное на фоне всеобщей подавленности, принесло облегчение.