Анна стояла перед ним, спина прямая, голос – ровный лед, но внутри все сжималось. Она смотрела в глаза, искала дрожь, игру рук, сбивчивость дыхания. Вопросы – точные, как лезвие. Паж путался, запинался, обливался потом. Да. Давай, признавайся. Еще чуть-чуть и... Промах. Он просто заплакал. Нет, зарыдал и начал каяться во всех своих грехах: как заигрывал с Юлькой в кладовке, как воровал муку, как цветы с клумбы срезал для девиц. Этот поток было просто не остановить. Отбиться от него не получалось. Он все каялся и каялся, уже скатился на пол и рыдал у нее в ногах, цепляясь за подол платья и прося прощения за все.

Никто не выдал себя.

Разочарование было горьким. Всех подозреваемых арбитр отпустила под клятвой о молчании. Но тень подозрения осталась.

Глядя на почти отреставрированное отражение – бледное, с высоко зачесанными темными волосами, в которых проглядывали редкие серебристые нити – Анна чувствовала не только гнев, но и стальную решимость. Слабость прикрыта. Ошибка не повторится.

Она отошла от зеркала. Решила еще усложнить защиту на комнату. На внутренней стороне дубовой двери, на уровне глаз, кончиком пальца, смоченного в магическом мелу, вывела новый знак. Сложная руна должна была предупредить тонкой вибрацией в костяшках пальцев даже при попытке чужого проникновения. Линии светились тусклым синим, потом погасли.

Надев строгий костюм глубокого синего цвета – цвет ночного льда, Анна почувствовала, как высокий воротник, несмотря на зуд, плотно облегает шею. На вид – безупречный арбитр. Лишь необычайная бледность и глубина ледяных глаз выдавали напряжение. Поправив манжеты, она ощутила привычный вес ответственности, смешанный с острым, хищным вниманием. Позволить себе показать слабость было нельзя.

Покинув башню, Анна бесшумно прошла по пустым коридорам. Шаги снежного барса не издавали звука. Она чувствовала запах пыли, воска, дыма из кухонь и… слабый, но отчетливый шлейф дорогих духов.

Западное Ристалище предстало в предрассветной дымке. Мрачно. Величественно. Магический круг в центре безмолвствовал, но руны излучали тепло оживающей магии. Капитан Борен и его стражи-волки проверяли кристаллы барьеров. Их серая шерсть сливалась с туманом. Молчаливый кивок.

На возвышении – зона наблюдения для высших чинов. Это была отдельная комната, огороженная магическим барьером от непредвиденных несчастных случаев. Комната, предназначенная когда-то для лучшего обзора поединков на арене, где восседал Дракон Голден Норийский и приглашал важных гостей. Теперь это была зона для арбитра и наблюдателя короны. Ее место заточения на ближайшее время с этим легкомысленным безответственным шутом... Подойдя к креслу, Анна провела по нему рукой... Массивное, с резьбой из переплетенных драконьих хвостов. Кресло власти. Кресло судьи. Кресло мишени.

И сегодня здесь сидела она. Анна Фростклав. Младший юрист. Дочь Главного Юриста. Верховная распорядительница судьбы герцогства и дюжины алчных претендентов. Под насмешливым взором Принца.

Глубоко вдохнув холодный воздух, вбирая силу льда, рассудочность барса, она ощутила, как слабость остается запертой. Здесь – только воля и закон.

Развернувшись, Анна села. Спина прямая. Руки на подлокотниках, пальцы сомкнуты. Холодный взгляд скользнул по пустым скамьям, стражам, безмолвному кругу.

Королевский посланник задерживался. Кресло рядом пустовало.

Кожа начинала зудеть под воротником платья. Она немного ослабила его.

— Почему именно сейчас? Я же выпила противоядие, — промелькнула мысль.

В этот момент тяжелая дверь в дальнем конце арены со скрипом отворилась. В проеме, окутанный туманом, возникла коренастая фигура. Барон Гектор Толстокож, его кабанья морда покраснела от волнения. Маленькие глазки жадно впились в центр арены.

— Ну что, еще никого нет? Начинаем? — пробасил он, неуклюже переступая порог. — Дайте-ка я первым покажу этой огненной шелупони, кто тут главный!

Не дождавшись одобрения, Гектор шагнул в испытательный круг. Воздух внутри заискрился. Первое пламя было зажжено.

Глава 9

— Ох, дорогая арбитрша, вы уже начали и без меня? Ну, вы как всегда! — Ха-ха! — донеслось из-за спинки кресла.

Прелестно. Шут и свита.

Принц Леонид был одет в ослепительно белый камзол с золотой вышивкой. В одной руке — хрустальный бокал с пуншем, в другой — странный металлический прибор с носиком-дудочкой. Рядом — Эдди Перышко. На плече — Капитан Кракер. Лео широко улыбался.

— Нарушаете законность? Начало испытания и без наблюдателя?

Я? Я нарушаю законность наследного дела? Как он посмел мне это сказать?

Холод наполнил её глаза.

— Ваше высочество, вы не соблюдаете временные рамки, — холодно отчеканила Анна, не показывая ни малейшей искры негодования. — Прошу не отвлекать, раз уж претендент вошел в испытательный круг столь стремительно. Просто наблюдайте.

Лео легкомысленно развел руками и плюхнулся на своё место. Поток воздуха взметнулся, и с кресла на пол упал маленький сухой лепесток фиалки. Принц лениво потянулся, закинул ногу на ногу и прихлопнул злосчастный лепесток сапогом, как мелкого муравьишку.

Барон Гектор Толстокож топтался у границы круга. Жирные пальцы сжимались, будто пробуя невидимую шею врага.

— Шелупонь огненная! — рявкнул он, стараясь перекричать гул. — Покажу баронскую прыть! Наследство — моё!

Лео лениво вращал бокал, наблюдая, как играет свет в напитке.

— Анна, а напомните мне, как герцог прозвал своё чудо магической мысли? Элементаль Пухляш?

— Элементаль Пламяшкин, — процедила Анна, не отрывая взгляда от центра круга. — Пламя.

Воздух скривился, сгустился, и с оглушительным хлопком и фонтаном искр родилось Нечто.

Ростом с лошадь, но бесформенное. Клубок неистового, танцующего пламени. Мгновение — фигура с кривыми руками-факелами. Мгновение — бешеный шар. И вдруг — огненный язык, свернувшийся в ухмыляющийся клоунский колпак. Элементаль Пламяшкин был готов.

Гектор ахнул, подпрыгнув. Жар накатил волной. Стражи Борена попятились.

— Смелость! — голос Анны, чёткий как колокол, заглушил гул. — И юмор, барон! Герцог ценил остроумие!

Гектор фыркнул.

— Ну, погоди! — заорал он, тряся бородой. — Погашу как свечку!

Нелепый выпад. Кулак — в пламя. Пламяшкин свернулся в обруч, прокатился между ног барона. Гектор вскрикнул: штанина задымилась. Элементаль вытянулся в змею, щёлкнул искрой перед самым носом. Хлопок!

— Прелестно! Какое представление! — крикнул Лео, поднимая бокал. — Капитан! Скажи: «Позор кабану!»

— Позор! Кабану! Дурак! Жж-жареный кабан! — прокричал попугай.

По арене разорвался гогот.

Лёд спокойствия Анны треснул. Гнев, острый и жгучий, кольнул под рёбра.

— Ваше высочество, — голос стал тише и опаснее, — вы наблюдатель. Наблюдайте. Молча. Или покиньте ристалище. Ваши комментарии мешают и оскорбляют претендента.

— Оскорбляют? — Лео притворно удивился. — Милая Льдина, это восторг! Посмотрите, как он пританцовывает! Эй, боровичок! — крикнул он Гектору, который отмахивался от огненного неприличного жеста. — А ты можешь бегать по арене и повизгивать?! А-ха-ха-ха!

Лицо Гектора перекосило от злобы. Он набрал воздух и как давай стелить поток грязных, уличных ругательств на элементаля, на герцога, на это испытание.

Пламяшкин замер. Огненный колпак наклонился. Потом элементаль сжался в ослепительный шар и выстрелил сгустком огня размером с кулак прямо в раскрытый, орущий грязный рот Гектора.

Неистовый вопль пронзил уши. Барон захлебнулся, закашлялся, изо рта повалил дым. Он рухнул на колени, хватая себя за горло, лицо побагровело, глаза вылезали из орбит. Удушье. Боль. Паника. Элементаль, совершив атаку, отпрыгнул назад, снова став бесформенным и гудящим, как разъяренный рой.

Анна вскочила. Закон требовал вмешательства при угрозе жизни. Безопасность... Рука поднялась для знака Борену.

— Не порть спектакль, Льдина! — Лео развеял защитный магический барьер и спрыгнул на арену. И вот он уже у края круга, золотистые волосы колыхались от жара. Прибор в его руках щёлкнул, завизжал. Лицо принца стало сосредоточенным. Хищным. Отблеск грифона. — Эдди, ключ «Лёд»! Быстро!