— Ужасная ночь, но она прошла — продолжила пантера, и голос ее звучал мягко, успокаивающе. — Ты был великолепен. Столько хлопот, столько ответственности… Арбитр наверняка ушла уже слугам давать поручения. Она ведь обязана убедиться, что угроза миновала, что никто не пострадал. Это ее долг. Не стоит ее отвлекать от важной работы.

Лео слушал, но обостренной магией, уловил движение за заснеженными деревьями. Кто-то стоял там, в темноте, далеко от чужих ушей. Фигура в плаще с капюшоном. И другая, более мелкая.

И ветер донес обрывок.

— …Арбитр слишком зеленая. Не справилась. Игра продолжается. По плану…

Принц замер. Слух, обостренный до предела, выхватил продолжение, пока Виктория, стоящая рядом, продолжала что-то ворковать о стабильности герцогства.

— …А если всплывет… — донеслось издали.

— Свалим на Толстокожих, — ответил тот же голос. — Их уже подозревают. Пусть ответят за все. Им конец. Осталось убрать Ворона… и пьяницу Дикого Клыка. Он уже сыграл свою роль, активировав испытание раньше времени. Я дала ему «наводку», а он клюнул, как глупый щенок, думая, что это шанс. Время на переодевание к балу — идеальное алиби. Как наивно.

Кровь ударила в виски Лео, заглушая голос хищницы, стоящей рядом. Заговор. Смертельный, хитросплетенный заговор. И Анна… Анна и остальные… не просто так задерживаются.

— Лео? — Виктория коснулась его руки, и он едва сдержался, чтобы не отдернуть ее, как от прикосновения змеи. — Тебе нехорошо? Ты побледнел. Пойдем, дорогой, тебе нужен отдых.

Она мягко, но с той настойчивостью, которую не хотелось бы замечать, повела его прочь от люка, от экипажей, от подслушанного разговора — туда, к замку. Ее темные глаза впивались в его лицо, ища признаки слабости, следы подозрения.

— Лео, дорогой, ты измучен, — ворковала она, увлекая его по хрустящей под ногами снежной тропе. — Пойдем в замок? Я велю приготовить успокоительное. Скоро рассвет, гости уедут, и мы всех найдем… Главное — соблюсти формальности и волю Дракона. Стабильность герцогства превыше всего, не так ли?

Слова сладкие, как патока, и такие же липкие. Принц посмотрел в ее темные, непроницаемые глаза и увидел в них хищницу, уже распределившей добычу. Гнев схлестнулся в нем с отрезвляющей логикой. Анна — где-то там, внизу, в темноте, возможно, раненая, возможно, в смертельной опасности, пока он здесь слушает эти сладкие речи.

Он кивнул, заставляя мышцы лица расслабиться, изображая усталую покорность. Маска — его лучшее оружие.

— Да, Виктория, — голос прозвучал глухо, устало, как и следовало ожидать. — Стабильность… превыше всего. Пойдем. — Он сделал едва заметный пас рукой для попугая Кракера.

Принц позволил увести себя, бросив последний взгляд на люк под старым дубом, откуда все еще выходили люди. И мысленно поклялся: он найдет ее. Даже если придется разобрать замок по камню.

Глава 54

Ледяная сырость въедалась в кости. Воздух, густой и горький от гари, обжигал горло. Анна Фростклав стояла перед грудой камней и земли, которые перекрыли путь вперед. Перед глазами еще стояла картина людей, шедших перед ней, а потом — легкое шевеление подземных корней, вибрация земли и обвал.

Свет магических шаров выхватывал испуганные лица тех, кто шел за ней. Эмили Добронравова была бледная как смерть — травмированная нога давала о себе знать. Сестры Гондео стояли с покрасневшими носиками от подступающих слез, а старик Гораций Муднокер, уже изрядно выбившийся из сил, присел на грязный камень.

Едкий туман просачивался в подземелье ядовитыми струйками. Он лизал камни, напоминая, что время против них. Анна чувствовала жжение на языке. Страх пытался сдавить горло. Она загнала его глубоко внутрь, за ледяную стену. Паниковать здесь означало смерть.

— Возвращаться… — прошептала Агриппина Гондео. — В зал… Может… — голос сорвался на всхлип.— Там дым, — резко оборвал Каин Молденвайн. Он стоял чуть поодаль, профиль был резким в мерцающем свете. — Густой. Задохнемся. Или сгорим. Самоубийство.

Старик Гораций поднял голову. Мудрые, усталые глаза обвели группу.— Развилка, — сказал он тихо, но все услышали. — Мы прошли мимо, когда бежали. Куда ведет — не знаю. Может, обратно в зал, а может, другой выход. А может, и ловушка какая.

Анна закрыла глаза, ногти впились в ладони. Выбор — прыжок в пропасть. Остаться и ждать, когда нас хватятся, — это грозит медленным удушьем. Вернуться — точно гибель. Пойти в неизвестность — шанс найти выход или заблудиться навеки, или тоже попасть в дымовую западню.

Она открыла глаза. Голос прозвучал громко в каменном туннеле:— Я отвечаю за вас. Здесь мы — точно мишени для дыма. В зале — для огня. Развилка… шанс. Пусть маленький. — Взгляд упал на Каина. Его сноровка — наше лучшее оружие. — Молденвайн. Осмотри развилку. Быстро. Цел ли проход? Не завалило ли его? Времени нет.

Охотник кивнул, коротко. Ни слова. Усилил магический свет до ослепительной белизны и растворился в темноте.

Тишина сдавила группу. Слышалось только прерывистое дыхание Эмили, всхлипы Гондео. Анна стояла неподвижно. Глаза девушек, ищущие спасения, периодически цеплялись за нее. Давление ответственности — тяжелее каменной плиты. Арбитр их судеб в каменной могиле. Если погибнут по ее решению… Мысль болезненная, вгрызающаяся.

Минуты тянулись. Гарь густела. Кашель прорвался у старика Муднокера. Анна неотрывно смотрела в темноту. Каждая секунда тишины — приговор. Страх коснулся льда. Не за себя. За них. За Эмили. За визгливых сестриц. За претендентов. За родных, что остались на поверхности. За Лео. За возможную роковую ошибку.

В миг этой слабости из темноты выплыла фигура Каина. Цел. Лицо сосредоточено. И лишь зеленые глаза блеснули от света шара.

— Проход есть, — тихо, отчетливо. — Дыма почти нет. Чуть дальше… сквозняк. Слабый, тянет свежестью. И… следы. Недавние. Человеческие. Кто-то тут был.

Слова повисли. Свежий воздух. Надежда. Новая угроза. Чужой в логове Дракона. Анна глубоко вдохнула, снова запирая страх. Шанс был. Пусть с подвохом. Она повернулась к группе, голос спокоен и тверд:

— Идем. За мной. Быстро и тихо. Молденвайн — сзади и помогите Эмили, она еле идет. И еще раз попрошу: ни звука!

Арбитр шагнула в темноту развилки, уводя от завала в неизвестность, где ветерок спасения пах свежестью и чужим присутствием. Выбор сделан.

Они петляли долго. Туннели вились, то сужаясь до щелей, где камни царапали плечи, то расширяясь в широкие залы, где каждый шаг звучал эхом. Анна сбилась со счета поворотов. Она вела их, ориентируясь только на сквозняк и звериное чутье.

Группа окончательно вымоталась. Эмили Добронравова шла на чистом упрямстве, закусив губу до крови, ее поддерживал Каин, чье лицо превратилось в комок напряжения. Сестры Гондео брели, вцепившись друг в друга. Старик Гораций держался, подгоняемый дыханием смерти, что клубилась позади.

Воздух менялся. Горечь гари исчезла, сменившись запахом сырой земли, плесени, а местами атмосфера пронизывалась чем-то мощным, тяжелым и древним, если запах вообще может быть таковым.

Проход резко оборвался.

Они вышли в небольшой, ровный карман. Идеально круглая площадка. Путь вперед отсутствовал — глухая каменная стена смотрела на них и не обещала продолжения.

— Тупик, — выдохнула Беата, и голос ее дрогнул от отчаяния. — Это конец. — Она плюхнулась прямо на пол в своем когда-то прекрасном бальном платье, его пышные юбки взметнулись, и она разревелась.

Надежда, теплившаяся в глазах людей, начала гаснуть. Анна стиснула зубы так, что прикусила щеку до крови. Неужели ошибка? Неужели действительно конец?

— Нет, — голос Каина прозвучал негромко, но с грубой хрипотцой. Он не смотрел на стену. Он смотрел вверх. — Не тупик.

Девушка проследила за его взглядом. В свете магических шаров, которые она подняла выше, под самым потолком зияло темное прямоугольное отверстие. Лаз. А прислонившись к стене, прямо под ним, стояла лестница.