— Простите меня, — тихо сказала Рина, делая шаг вперёд.

И ей ответили.

Сгустки чистой, нерастраченной боли бросились на неё, как голодные псы. Девушка вскрикнула, уворачиваясь, но поздно.

Они впивались в неё, высасывая жизненную силу, питаясь её магией, её плотью, её душой.

«Нет!» — закричала Рина мысленно. — «Не сейчас! Я не готова!»

Но души не слушали.

Кожа иссыхала на глазах, превращаясь в пергамент. Волосы, ещё вчера просто чёрные, осквернённые магией, теперь выпадали прядями, а те, что оставались, седели прямо на корню. Рина чувствовала, как тело превращается в труху, как кости становятся хрупкими, как лёгкие отказываются дышать.

«Это конец», — пронеслось в голове. — «Так и умру здесь. Как мать. Одна. В темноте».

Она упала на колени, пытаясь выставить щит, но магия отзывалась вяло, ускользала сквозь пальцы. Души пили её, ища для себя освобождение.

— Хватит… — прошептала она. — Пожалуйста… я не хочу умирать…

Слёзы текли по иссохшим щекам. Рина сжалась в комок, чувствуя, как тьма затягивает её.

«Каин», — подумала она в последний раз. — «Прости. Прости, что не попрощалась».

И вдруг — сквозь шёпот и стоны — она услышала шаги. Тяжёлые, быстрые, человеческие.

— Рина!

Тем временем Каин Молденвайн нёсся по туннелям, гонимый зверем. Он потерял её след у развилки, но запах — горький, сладковатый, разлагающейся магии — вёл его вперёд.

— Дура! — рычал он на бегу. — Зачем сбежала? Почему не сказала?

Сердце колотилось где-то в горле. Каин не помнил, когда последний раз так боялся. Даже когда сам был на грани смерти — не так. Своя жизнь казалась никчемной по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас.

«Только не опоздать», — пульсировало в висках. — «Только не опоздать».

Он ворвался в пещеру и замер.

Она лежала на камнях, съёжившись, а призраки кружили над ней, готовые нанести последний удар. Каин замер. Впервые в жизни страх сковал его сильнее инстинктов.

Она была похожа на старуху. Кожа — серая, в глубоких морщинах, волосы — белые, редкие. Глаза слеповатые, светлые, губы потрескались.

— Рина! — крикнул он, бросаясь вперёд.

Души шарахнулись, но не исчезли — они ждали, кружили на периферии, готовые вернуться.

Каин опустился на колени рядом с ней, взял её за хрупкую руку. Она была холодной. Слишком холодной.

— Рина, слышишь меня? Это я. Каин.

Она распахнула глаза. Мутные, с трудом фокусирующиеся. В них не было узнавания — только боль и страх.

— Это правда ты? — прошептала она, и голос её был сухим и надтреснутым. — Уходи! Уходи, Каин. Здесь опасно.

— Нет, — твёрдо сказал он. — Я не уйду.

— Проклятие уже разрушает меня, — она сжала его пальцы с неожиданной силой. — Эту силу… её не остановить. Моя оболочка не выдержит — будет ещё одна аномалия. Ещё одно искажённое пространство.

— Плевать, — Каин прижал её руку к своей груди, чувствуя, как бьётся её сердце — слабо, аритмично, на последнем издыхании. — Ты помогла мне выйти из тьмы. И я тебя не брошу.

— Каин…

— Ни слова, — перебил он. — Я не для того сюда бежал, чтобы слушать твои прощания.

Она закашлялась и на губах выступила тёмная, почти чёрная кровь. Глаза закатились, и в них вспыхнул багровый огонь. Души, почувствовав слабость, ринулись вновь.

Рина забилась в конвульсиях. Из её горла вырвался крик — нечеловеческий, полный боли и ярости. Она не узнавала его, не узнавала себя. Она стала частью этой тьмы.

— Уходи! — закричала она, отталкивая его. — Кто ты? Уходи, или я убью тебя!

Каин отшатнулся на мгновение. Увидел в её глазах чужое, тёмное, голодное. И на секунду ему стало по-настоящему страшно.

«Она меня не помнит», — пронеслось в голове. — «Она сейчас нападёт».

Но потом он стиснул зубы.

— Нет, — сказал он себе. — Вспомни, как она вернула тебя. Вспомни её голос, её прикосновения. Она не чудовище. Она — Рина.

Скинул походный плащ и шагнул в превращение.

Кости ломались, меняя форму. Шерсть проступала сквозь кожу, глаза заливались зелёным огнём. Огромная рысь прыгнула к Рине. Души шарахнулись, но зверь не атаковал. Каин лёг перед возлюбленной, прижимаясь мордой к её иссушенной руке. И замер.

«Узнай меня», — мысленно просил он. — «Пожалуйста, узнай».

Рина сначала хрипло дышала, содрогалась, как вдруг затихла. Конвульсии прекратились. Её взгляд, мутный и потерянный, медленно сфокусировался на огромной кошке, что лежала рядом, положив голову ей на колени.

— Каин? — прошептала она. — Это… ты?

Рысь лизнула её руку шершавым, горячим языком. И умиротворённо замурчала.

И в этот миг тьма отступила.

Души замерли, закружились в нерешительности. А потом, одна за другой, начали растворяться. Не исчезать — успокаиваться. Словно что-то в этой сцене — любовь, жертва, узнавание — дало им то, чего они ждали десятилетиями.

Покой.

Рина лежала на руках у Каина. Он снова стал человеком. Она была лёгкой, маленькой, иссушенной старушкой, однако глаза её смотрели ясно.

— Зачем остался? — прошептала она, и в уголках глаз увлажнилось.

— Я не мог иначе, — ответил он, прижимая её к себе. — Просто тянет к тебе, как к свету.

— Ты глупый, — её голос дрожал. — Я могла тебя убить.

— Но не убила же, — он улыбнулся.

Она хотела ответить, но не смогла. Только прижалась щекой к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце — сильное, ровное, живое.

— Я боялась, — призналась она тихо. — Не смерти. А того, что умру, не сказав тебе…

— Что? — спросил Каин, поглаживая её белые волосы.

— Что ты стал для меня важнее, чем любая магия, — выдохнула Рина. — Чем любая сила. Чем сама жизнь.

Каин замер на секунду, а потом поцеловал её в лоб — нежно, почти благоговейно.

— Я знаю, — ответил он. — А теперь молчи и не трать силы.

Он поднял её на руки бережно, словно она была из бумаги, и понёс к выходу.

Души расступались перед ними, провожая тихим, благодарным шёпотом. Кристаллы гасли, осыпались прахом. Искажённое пространство схлопывалось, возвращаясь в естественное состояние.

Тьма отпускала.

На поверхности Каин опустил Рину на немногочисленную траву у подножия скалы. Волосы её, белые как снег, разметались по земле. Кожа, сморщенная и серая, натянулась на скулах.

— Красивая, — сказал Каин, убирая прядь с её лица.

Она слабо усмехнулась.

— Ты врёшь.

— Никогда, — ответил он. — Ты всегда прекрасна. Просто сейчас — по-другому.

— Старая и страшная?

— Сильная и живая, — поправил он. — А это главное.

Рина закрыла глаза. Дышала она тяжело, но ровно. Проклятие не исчезло. Оно затаилось, уснуло. Но сейчас она была жива. И это было главным.

— Что теперь? — прошептала она.

— Теперь — домой, — сказал Каин. — В Норию.

Он взял её за руку. — Ты не одна, Рина. Запомни это наконец.

Она не нашлась, что ответить. Только сжала его пальцы и позволила себе впервые за долгое время просто поверить.

Он подхватил её на руки и понёс к городу, где их уже ждала повозка.

Глава 79

Повозка тряслась по разбитой дороге, увозя их от Города Песков. Каин сидел, прижимая к себе Рину, укутанную в его плащ. Она была почти невесомой — словно высохшая листва, что вот-вот рассыплется от первого порыва ветра.

— Держись, — шептал он, хотя сам не верил, что она слышит. — Мы едем в Норию. Источник должен помочь.

Рина открыла глаза — мутные, с трудом фокусирующиеся. Её лицо, ещё пару часов назад просто покрытое глубокими морщинами, теперь трескалось и шелушилось, превращаясь в пыль. Кожа висела складками на шее, на руках.

— Каин… — голос её был скрипучим. — Я не… не успею.

— Успеешь, — отрезал он, хотя внутри всё оборвалось. — Я не позволю тебе исчезнуть. Сейчас пересядем на магопоезд, и уже к вечеру будем на месте.

Она слабо улыбнулась — и в этой улыбке мелькнуло что-то от прежней Рины, дерзкой и живой. Каин едва сдержал комок в горле.