— Спасибо, — прошептала она.

Они добрались до герцогства в намеченный срок, но Рина старела на глазах. Каждые полчаса Каин замечал новые морщины, новые трещины.

Волосы теперь стали серебристо-прозрачными — сквозь них просвечивала кожа головы. Она теряла счёт времени, проваливаясь в забытьё. Каин поил её водой из фляги, но та почти не могла глотать.

— Пей, — уговаривал он, поднося флягу к её потрескавшимся губам. — Ещё немного.

Вода стекала по подбородку, не попадая внутрь.

— Каин, — прошептала она, когда вдалеке показались башни Нории. — Если я… если не получится…

— Заткнись, — грубо сказал он, но голос его дрожал. — Получится. Слышишь? Получится.

— Просто скажи… — она судорожно вздохнула. — Что ты… не жалеешь. Что встретил меня.

Каин стиснул зубы.

— Ни секунды не жалею, — выдохнул он. — Ни одной. Даже когда ты меня бесила. Даже когда пыталась убить. Даже сейчас.

Рина слабо сжала его пальцы. Этого было достаточно.

В замке Каин, подхватив Рину на руки, как ребёнка, прямиком направился к бывшим покоям Анны. Слуги шарахались в стороны, глядя на него с ужасом.

— Что… — начала было служанка, но Каин рявкнул:

— Убирайся!

И все разбежались.

Он нёс её по коридорам, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Сердце Рины билось где-то в глубине — слабо, с перебоями. Каин навострился слышать его. И боялся каждого пропущенного удара.

Дверь в покои арбитра была открыта.

— Там… — прошептала Рина, указывая на шкаф.

Он подошёл, распахнул дверцы, отодвинул одежду, нажал на скрытый механизм. Стена бесшумно отъехала, открывая туннель.

— Ты знала об этом ходе? — удивился Каин.

— Знала, — голос Рины был едва слышен. — Ещё девочкой… Здесь любила прятаться.

Они стали спускаться к озеру, однако, чем глубже они погружались, тем сильнее рушилось не только тело Сабрины, но и само её сознание. Каин нес её, чувствуя, как тело становится всё тоньше, всё прозрачнее.

— Пусти, — вдруг затрепыхалась старушка. — Я сама!

Каин послушно опустил её на мокрую землю. Рина выпрямилась насколько могла и сделала несколько шагов вперёд. И вдруг остановилась.

— Смотри! — воскликнула она тоненьким, почти детским голоском. — Здесь я пряталась от гувернантки! Она была такая злая, заставляла учить гербы всех родов Империи!

Каин замер. Рина смотрела на стену, где не было ничего — только серый камень и плесень.

— Рина…

— Герцог Голден тогда нашёл меня, — продолжала она, не слушая. — Он сказал: «Рина, если ты выучишь все гербы, я подарю тебе щенка». И я выучила! За одну ночь! А он подарил… — она запнулась, и голос её стал старческим, скрипучим. — Он подарил… камушек. Принц его постоянно у меня отбирал.

Каин понял. Она не бредила. Она проваливалась в прошлое — в те годы, когда была маленькой, когда замок был домом, а дракон — самым добрым существом на свете.

— Ты герцог? — спросила она, глядя на него огромными, выцветшими глазами. — Ты пришёл забрать меня?

Каин почувствовал, как сердце разрывается от боли. Она не узнавала его. Она видела в нём кого-то другого, возможно, самого герцога Голдена, а может, просто спасителя из детских фантазий.

— Да, — сказал он, проглатывая комок. — Я пришёл забрать тебя. Пойдём.

Она доверчиво взяла его сухой, изможденной ладошкой за руку и позволила вести себя дальше.

— Ты добрый, — сказала она по дороге. — Не то что тот мальчик. Он всегда дразнился.

— Какой мальчик? — спросил Каин, хотя знал ответ.

— Принц, — Рина нахмурилась. — Он говорил, что я слабачка. А я докажу ему, что ошибается!

Каин сжал её руку.

— Ты уже доказала, — тихо сказал он. — Поверь мне.

— Правда? — в её голосе прозвучала детская надежда.

— Правда.

Она улыбнулась и слегка закашлялась. Потом хрипы усилились. Потом она начала задыхаться, хватая ртом воздух, который не хотел наполнять лёгкие.

— Каин… — прохрипела она, падая на колени. — Не могу…

Он подхватил её, прижал к себе. Она была такой лёгкой, что, казалось, держит на руках призрака.

— Мы почти пришли, — сказал он, хотя сам уже не был уверен. — Ещё немного.

— Нет, — она закашлялась, и изо рта вылетели редкие, почти прозрачные капли. — Время… вышло. Я чувствую. Сейчас рассыплюсь. Как мать… Аномалия… Ты должен уйти. Уходи, Каин!

— Нет! — закричал он. — Нет, не проси меня об этом!

— Пожалуйста… — в её глазах блеснули слёзы. — Я не хочу… убить тебя.

— Не сегодня, — он подхватил её на руки и побежал.

Туннель расширился. Впереди замерцал голубоватый свет — озеро Источника. Каин вылетел на берег, чувствуя, как магия бьёт в лицо, как воздух становится плотным и сладким.

— Рина! Мы пришли! Слышишь? Мы пришли!

Но она не отвечала.

Глаза её были закрыты. Грудь не поднималась. Она была жива — едва-едва, сердце билось где-то в глубине, с перебоями. Но тело уже не слушалось.

— Нет, нет, нет, — забормотал Каин.

Он зашёл в озеро по пояс, держа её на руках. Волосы Рины серебряным ореолом расплылись по водной глади. Они были прозрачными, невесомыми. Каин смотрел на неё и понимал: ничего не происходит. Вода хоть и пульсировала, переливалась, но не исцеляла.

«Может, потому что тьма сильнее?» — мелькнула мысль.

Он прижал её к себе крепче, чувствуя, как её тело становится всё холоднее. Сердце замедлялось. Ещё минута — и она исчезнет, рассыплется в песок, как обещала.

Каин закрыл глаза и представил её — живую, смеющуюся. Ту, которую полюбил. Ту, ради которой готов был сжечь мир.

— Пожалуйста, — прошептал он в последний раз. — Верни её мне.

Каин сделал глубокий выдох и нырнул под воду вместе с ней.

Озеро сомкнулось над ними. Вода была тёплой, плотной, как объятие. Каин держал Рину, чувствуя, как её волосы щекочут его лицо, как её тело подхватывает Источник.

Он открыл глаза под водой. Всё вокруг было голубым — бесконечным, бездонным. Он взглянул на её умирающее лицо и прижался губами к её губам в последнем, отчаянном поцелуе прощания.

И тогда вода вспыхнула.

Откликнулась на порыв чего-то чистого, отчаянного, искреннего. На любовь, которая не знает границ. На боль, которая готова поглотить всё. На жертву, которая не требует награды.

Изумрудное сияние разорвало тьму. Оно шло отовсюду: от стен, от воды, от самого воздуха. Каин почувствовал, как его тело пронзает магическим разрядом, как искра вливается в каждую клетку, переполняет, выжигает всё лишнее.

Рина дёрнулась в его руках.

Глаза её распахнулись. Трещины на её лице засветились изнутри, словно по ним текла лава.

Каин почувствовал, как её рука вдруг сжалась с неожиданной силой. И она ответила на его поцелуй — жадно, отчаянно, как тонущий, который наконец глотнул воздуха.

Они слились в пульсирующей гармонии. Свет и тень. Чёрное и белое. Смерть и жизнь. Баланс, который искали веками, обнулился — пришёл к истокам, к той самой точке, где всё начиналось.

Волосы Рины засияли. Серебро сменилось золотом — ярким, живым, пульсирующим. Они завились, заструились в воде. Морщины быстро разглаживались. Кожа наливалась цветом, молодостью, жизнью.

Вода вокруг них стала густой, как кисель. Она заволновалась, выталкивая их на поверхность, словно больше не хотела держать в себе эту новую, переполненную силу.

Они вырвались на поверхность одновременно, жадно хватая ртом воздух.

Рина лежала на берегу, тяжело дыша. Каин стоял на коленях рядом, не веря своим глазам.

Она была молода. Красива. Здорова.

— Рина? — позвал он, боясь, что это сон.

Она открыла глаза. В них больше не было тьмы — только изумрудный свет, отражающийся от воды.

— Каин, — прошептала она и улыбнулась. — Ты спас меня.

Он хотел ответить, но не смог — слова застряли в горле. Он только прижал её к себе, чувствуя её тепло.

— Ты дурак, — сказала она, обнимая его в ответ. — Настоящий дурак. Нырнуть в Источник с такой трухой…

—Если понадобится, то сделаю это снова, — хрипло ответил он улыбаясь.