— Арбитр Фростклав провела испытания с беспристрастностью и честью. Принц Леонид наблюдал за процессом с мудростью, достойной его крови. И сегодня, здесь, перед лицом Империи, мы узнаем имя того, кто удостоится чести стать новым правителем Нории.Герцог Голден Норийский вышел из боковой двери парадного зала. Двигался медленно, и в его поступи чувствовалась та же властная грация, что и когда-то.

— Жив! — выдохнул кто-то в толпе. — Дракон жив!

— Тишина! — голос герцога, низкий и спокойный, перекрыл шум. Он встал рядом с Императором. Кассиан чуть заметно кивнул, уступая слово.

— Пока жив, — сказал герцог, и в его голосе не было торжества, только усталая констатация. — И обман был необходим. Заговор, который мы раскрыли, зрел не один год. Я не хотел подвергать опасности ни одного из претендентов. Но выбора не было.

Пауза. Зал затаил дыхание. — Так, вернемся к тому, зачем мы тут собрались. Именем Нории, именем Драконьего рода, волей, завещанной мне Первозверями, я объявляю имя того, кто станет хранителем этих земель, кто примет на себя бремя Источника и продолжит дело, начатое моими предками. Наследником Нории, — голос герцога дрогнул, — я назначаю Каина Молденвайна. Он показал, что для него есть вещи важнее титула. Он готов был отказаться от всего ради того, кто ему дорог.

Герцог скользнул взглядом по залу в поисках Рины. Однако, не найдя, продолжил.— Нории нужен не просто сильный правитель. Ей нужен тот, кто сможет быть хранителем не только земель, но и людей. И я уверен, что у нового герцога есть все необходимые качества и возможности.

Он сделал шаг вперёд, к Каину.

В зале началось движение. Кто-то аплодировал, кто-то шептался, кто-то, как сестры Гондео, просто стоял с открытыми ртами, не в силах осмыслить происходящее.

— Неплохо для начала, — шепнул Лео, наклоняясь к Анне.

— Для начала? — переспросила Анна.

— Ну да. — Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни насмешки, ни позёрства. — Теперь у нас есть новый герцог Нории. И, кажется, это начало новой истории.

Глава 74

Церемония награждения завершилась. Слуги проворно расставляли дополнительные столики, музыканты на балконе перебирали струны, настраиваясь на новый лад.

— Сегодня, — голос Императора разнёсся под сводами, усиленный магией, — мы не только чествуем героев. Мы открываем бал, который войдёт в историю Империи.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании гостей.

— Право исполнить первый танец, по древней традиции, предоставляется тем, кто показал себя в час испытаний с честью и достоинством. Тем, кто доказал, что справедливость и отвага — не пустые слова.

Взгляд Императора встретился с сыном.

— Его Высочество Наследный Принц Леонид Грифонхарт и Арбитр Печати Дракона, леди Анна Фростклав! Прошу на паркет.

По залу пронёсся восхищённый шёпот. Старые аристократы переглядывались — такого не припомнила ни одна летопись. Чтобы арбитр и наблюдатель открывали бал? Это было неслыханно. Это было заявление.

Анна машинально поправила кружево на рукаве, хотя то и так лежало безупречно. Внутри всё трепетало от странного предвкушения.

— Окажите мне честь, леди Фростклав? — Голос прозвучал прямо над ухом, тёплый и насмешливый. Лео протянул руку в приглашающем жесте.

— С удовольствием, Ваше Высочество. — Она вложила ладонь в его руку.

Они вышли на середину зала. Мраморный пол, отполированный до зеркального блеска, отражал их силуэты. Сотни взглядов устремились на пару. Анна чувствовала их почти физически, но не позволила себе ни капли сомнения.

Принц положил вторую ладонь ей на талию — уверенно, но бережно, словно она была хрустальной.

— Ты не боишься? — тихо спросил он, кивая в сторону гостей. Многие уже перешёптывались, поглядывая на них. Вон там, у колонны, Валерия Гондео замерла с веером у лица, не скрывая любопытства. Рядом с ней Беата что-то шептала на ухо пожилой графине, и та с интересом разглядывала пару.

Анна перевела взгляд на Лео. В её глазах не было ни тени сомнения.

— После того, что мы пережили, сплетни меня не волнуют, — сказала она твёрдо. — Сегодня я хочу быть счастлива.

Она улыбнулась легко, открыто, и его сердце, казалось, пропустило удар.

Они закружились.

Вальс увлёк их, и девушка вдруг почувствовала себя свободно. Не нужно думать о протоколе, о взглядах, о том, что скажут. Не нужно быть арбитром, неприступной льдинкой, хозяйкой бала. Можно просто танцевать. Просто смотреть в его глаза — янтарные, смеющиеся, такие родные.

— Ты сегодня невероятна, — сказал он, когда они сделали круг. — Я смотрел на тебя во время церемонии и думал: как я раньше не замечал?

— Чего? — спросила Анна, чуть запрокинув голову, чтобы видеть его лицо.

— Что ты — самая красивая женщина Империи. Не только сегодня. Всегда.

Она почувствовала, как жар приливает к щекам, и опустила глаза.

— Ты говоришь так, будто хочешь меня смутить.

— Хочу, — признался Лео без капли стыда. — И, кажется, у меня получается.

Она подняла взгляд, и в её глазах заплясали чёртики.

По залу пробежал шёпот восхищения и лёгкой зависти. Кто-то из старых аристократов покачал головой — неприлично, слишком открыто, слишком смело для наследника престола. Но молодые дамы смотрели с восторгом, а кавалеры — с невольным уважением.

Герцог Голден наблюдал с одобрительной улыбкой, и в его золотистых глазах мелькнуло что-то похожее на грусть по ушедшему. Рядом с ним, опираясь на трость, стоял граф Артур Фростклав. Император Кассиан кивнул ему, и граф ответил коротким кивком.

Даже Каин, стоявший в тени колонны, позволил себе лёгкую улыбку. Хотя до этого он был хмур — Сабрина так и не явилась, но он, глядя на кружащуюся пару, на то, как легко Анна улыбается, как смотрит на Лео, почувствовал, что в мире точно есть место счастью. И для него просто нужно время.

Музыка стихла. Первый вальс окончен. Зал наполнился шуршанием платьев, приглушённым смехом, новым ритмом.

Принц не отпустил её руку.

— Сбежим? — прошептал он.

Она посмотрела на него, прищурившись.

— Куда?

— В сад. Там никого нет.

Она бросила быстрый взгляд на отца — тот разговаривал с каким-то советником, — на императора — Кассиан уже принимал поздравления от герцогинь. Никто не смотрел на них. То есть смотрели, конечно, но не так пристально, как во время танца.

— Идём, — сказала она.

Они, незаметно для большинства, скользнули к боковой двери, ведущей в Императорский сад.

Ночной воздух, наполненный ароматом жасмина и прохладой фонтанов, ударил в лицо, отрезвляя после душного зала. Журчание воды заглушало отголоски бала, и тишина здесь была особенной.

Пара шла по узкой аллее, плечи почти соприкасались. Неловкость, смешанная со счастьем после танца, создавала трепет, от которого перехватывало дыхание. Анна чувствовала тепло его руки — он так и не выпустил её ладонь.

Его пальцы дрогнули — едва заметно, но девушка почувствовала эту перемену. Он резко вскинул голову к небу, и в голосе его зазвучало такое живое, мальчишеское изумление, что она невольно проследила за его взглядом.

— О, смотри! — выдохнул он, и в этом выдохе не было ни капли фальши — только восторг. Так смотрят на падающую звезду или на первый снег.

— Что? Где? — Анна задрала голову, вглядываясь в россыпь звёзд между ветвями. В ожидании чуда.

И в этот миг — в ту самую долю секунды, когда её внимание целиком ушло в небо, а защита ослабла — Лео сделал свой ход.

Не резко, нет. Скорее — неизбежно. Он шагнул в её пространство, сократил расстояние, которого и так почти не осталось. Одна его рука всё ещё сжимала её пальцы, а вторая мягко, но властно легла на талию, притягивая ближе.

Анна не успела ни испугаться, ни отстраниться. Только ахнула — беззвучно, потому что он уже накрыл её губы своими.

От неожиданности из лёгких вышел воздух, но от этого поцелуй не стал менее нежным. Напротив — в этом «обмане» не было жестокости, только отчаянная нежность человека, который побоялся спугнуть её согласием. Он не спрашивал — он взял, но взял так, словно просил прощения каждой секундой.