— Люциан! — закричала она, когда граф поравнялся с её камерой. — Люциан, умоляю! Ты же можешь! У тебя есть связи! Вытащи меня отсюда! Я заплачу! Я сделаю всё, что скажешь!

Люциан остановился, посмотрел на неё с безразличием.

— Беатрис, — тихо сказал он. — Ты сама выбрала этот путь. И теперь ты просишь о пощаде?

— Я ошибалась! Я была слепа! — она упала на колени, протягивая руки сквозь прутья. — Пожалуйста! Я не выживу в Пустошах!

— Возможно, — равнодушно ответил Люциан. — Но это не моя забота.

Она зарыдала, сползая на пол.

— Не оставляй меня… Пожалуйста…

Люциан отвернулся и пошёл дальше по коридору.

В следующем крыле, за усиленными магическими решётками, сидели главные заговорщики. Леонард Вейт и Альберих фон Зильберфельд.

— Граф Ночной Ворон! — Альберих бросился к решётке, вцепившись в прутья. — Вы пришли нас вытащить? Вы же знаете, мы не заслужили…

— Заслужили, — холодно перебил Люциан. — Вы пытались свергнуть власть. Ваш приговор — ссылка в Пустоши. Сегодня подпишут.

Вейт сидел, облокотившись о холодную каменную стену, с закрытыми глазами.

— Ты пришёл поглазеть, Ворон? Или передать что-то от Императора?

— Передать? Нет. Я пришёл убедиться, что вы не сбежите до этапирования.

— Пустоши — не смерть, — тихо сказал Вейт. — Это шанс.

— Для кого-то — да. — Люциан усмехнулся. — Для вас — это конец. Вы, Леонард, уже не молоды.

— Увидим.

— Не увижу. Меня там не будет. Прощайте.

Он отвернулся, не дожидаясь ответа, и зашагал к выходу.

Стражник, открывавший ему дверь, поклонился.

— Проводить вас, граф?

— Не нужно. Я запомнил дорогу.

Люциан вышел на поверхность, где его ждал экипаж. Холодный ветер ударил в лицо. Он поднял воротник и сел внутрь.

— В поместье, — бросил он кучеру.

Экипаж тронулся, увозя его от места, где гнили те, кто когда-то называл себя его союзниками. Люциан не испытывал ни жалости, ни удовлетворения. Только пустоту.

«Гонка окончена», — подумал он.

Эпилог

Фиолетовое море цвело у подножия замка Дракона. Сирень, крокусы, ирисы — всё смешалось в буйстве красок. Воздух был густым от ароматов, и даже вечные снега на вершинах дальних гор казались теперь не такими суровыми.

Карета остановилась у главных ворот. Анна Фростклав вышла первой, потянулась, разминая затекшую спину. Дорога из Города Песков заняла, казалось, вечность.

— Наконец-то, — сказала она, вдыхая запах цветущего сада. — Я скучала по этому месту.

— Ты скучала по кровати, — поправил Лео, выбираясь следом. — И по горячей воде. И по еде, которая не приправлена песком.

— Не ворчи, — она взяла его под руку. — Мы сами выбрали эту работу.

— Я не ворчу, я констатирую факты.

Из замка уже выбегали слуги, принимая багаж. На крыльце показалась Рина — округлившаяся, сияющая, с руками, вымазанными в муке.

— Анна! — закричала она, забыв о степенности, и бросилась обнимать подругу. — Наконец-то! Мы уж думали, вы не приедете.

— Ты в муке, — рассмеялась Анна, отстраняясь.

— Я пирог пекла! — гордо объявила Рина. — Каин сказал, что съедобно.

— Терпимо, — раздался голос из дверного проёма. Каин вышел на крыльцо, вытирая руки о фартук — зрелище настолько нелепое для бывшего охотника, что Лео не удержался от усмешки.

— Ты в фартуке!

— Хотя бы чистый, в отличии от некоторых, что в дорожной пыли, — парировал Каин, пожимая ему руку. — Проходите. Герцог уже заждался.

В Большой гостинной было тепло и уютно. Камин горел, несмотря на весну, так как в Нории всегда было прохладно. Герцог Голден сидел в кресле у окна, глядя на цветущий сад. Рядом с ним, положив голову ему на колени, дремал огромный пёс Малыш.

— Герцог Голден, — Анна подошла, поклонилась. — Выглядите отлично.

— Врушка, — проворчал дракон, но глаза его светились теплом. — Я старею, а ты всё хорошеешь. Как там ваши реформы?

— Медленно, но верно, — ответил Лео, усаживаясь в кресло напротив. — Низшие роды в Городе Песков наконец начали обращаться за помощью. Страх проходит.

— Всему нужно время, — заметил Голден. — Вы молодцы. Я горжусь вами.

Из кухни доносился шум. Рина командовала слугами, Каин помогал накрывать на стол. Хьюго Толстобрюх, приехавший с Эдди, уже крутился у буфета, с тоской поглядывая на закрытые блюда.

— Эдди, ты уверен, что нельзя хотя бы попробовать? — жалобно спросил он.

— Уверен, — отрезал Эдди Перышко, раскладывая салфетки. — Дождись всех.

Капитан Кракер сидел на люстре и смотрел на Хьюго с нескрываемым презрением.

— Обжора! Карр! Бесстыдник!

— Сам ты... — начал было Хьюго, но осёкся — в комнату вошёл Артур Фростклав.

Граф выглядел уставшим — заседания в Совете, бесконечные бумаги, налоговые льготы. Но при виде дочери его лицо смягчилось.

— Папа, — Анна подошла, обняла его. — Ты приехал.

— Обещал же, — он поцеловал её в макушку. — И потом, пропустить объявление пола? Ни за что.

— А где Император? — спросил Лео, оглядываясь.

— Прислал письмо, — ответил Голден, протягивая сложенный лист. — Извиняется, дела в столице. Но обещал при первой возможности навестить внуков.

— Каких внуков? — удивилась Анна.

— Будущих, — усмехнулся герцог. — Кассиан всегда смотрит вперёд.

Лео и Анна переглянулись. Она отвела взгляд первой.

Обед удался на славу. Рина расстаралась: пироги, запечённая дичь, соленья. Хьюго наконец-то получил доступ к еде и навёрстывал упущенное с такой скоростью, что Эдди только головой качал.

— Ты лопнешь, — заметил он.

— И умру счастливым! Не каждый день отведаешь шедевры самой герцогини! — прочавкал Хьюго.

Капитан Кракер клевал пирожные прямо с общего блюда, и Рина только отмахивалась — пусть, сегодня праздник.

Когда подали десерт, Каин поднялся.

— Друзья, — сказал он, и его обычно спокойный голос дрогнул. — Сегодня мы собрались не просто так. Рина и я… мы хотим разделить с вами нашу радость.

Он кивнул слуге, и тот вынес поднос, на котором лежал торт. Белый, с кремом, и главное с сюрпризом внутри.

— Вводим новую традицию, — пояснила Рина. — Режем, и смотрим, какого цвета начинка.

— Если синий? — спросил Лео.

— Значит, мальчик.

— А если розовый?

— Девочка, — улыбнулась Рина.

Каин взял нож. Все замерли. Даже Хьюго перестал жевать. Кракер затих на люстре.

Нож вошёл в торт. Крем потек, обнажая…

Синий.

— Мальчик! — закричала Рина. — Каин, смотри, мальчик!

Каин выдохнул, обнял жену, прижал к себе.

— Эклер, — сказал он.

— Что? — не поняла Рина.

— Назовём Эклером. Я же говорил.

— Ни за что, — отрезала Рина, но улыбалась.

Анна подошла поздравить подругу, Лео задержался у стола, глядя на синюю начинку.

— А я думаю, — сказал он задумчиво, — лекарь ваш — дилетант.

Все обернулись.

— Почему? — спросил Каин.

— Потому что будет девочка, — уверенно заявил принц. — Чувствую.

— Ты не лекарь, — напомнила Анна.

— Зато у меня нюх на такие вещи, — он подмигнул.

Рина рассмеялась.

— Спорим?

— Спорим, — согласился Лео. — На что?

— На годовое содержание программы помощи низшим родам, — быстро сказала Рина. — Если проиграешь — финансируешь из своего кармана.

— А если выиграю?

— Тогда я лично объеду все трущобы и соберу подписи для нового указа.

— Идёт, — Лео протянул руку. Рина пожала.

— Вы сумасшедшие, — подвёл итог Каин, но в голосе его звучала нежность.

Вечером, когда гости разошлись по комнатам, а сад погрузился в сиреневые сумерки, Лео и Анна стояли на балконе восточной башни.

— Ты сегодня мало ела, — заметил он.

— Много работы, — отмахнулась она. — Думала о докладе для Сената.

— И вчера мало ела. И позавчера.

— Лео, прекрати, — она повернулась к нему. — Я в порядке. Просто устала.

Он посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом — тем самым, от которого у неё мурашки бежали по спине.