— Благодарю вас, Ваше Императорское Высочество, — прозвучал ее голос, и в нем, к ее собственному удивлению, появилась легкая, едва уловимая теплота, растапливающая лед формальности. — Ваша помощь... действительно была своевременна. Граф фон Фалькен, желаю вам приятного вечера. Уверена, принц Леонид Грифонхарт составит вам отличную компанию.

Лео, уже поворачиваясь и бережно поддерживая графа, уловил это изменение в ее тоне. Его улыбка, обращенная к ней, стала мягче, менее театральной, более настоящей.

— Не стоит благодарности. Просто исполняю долг прилежного наблюдателя. Наблюдаю... и иногда подставляю плечо. Старайтесь не перетрудиться, а то вечер рискует лишиться своего главного украшения.

И он ушел, уводя ворчливого графа, который уже что-то бормотал ему о тактике кавалерии при Верене. Оранжевое пятно камзола медленно растворилось в потоке гостей.

Анна осталась стоять на своем месте. Следующий экипаж, лакированный, с гербом в виде лилии, уже подкатывал. Дирк, откашлявшись, начал шептать: «Виконтесса Изабелла Аркар, кузина Её Императорского Величества, вдова...». Но Анна не сразу услышала его. Она смотрела в точку, где только что исчезло оранжевое пятно. В груди что-то щемило. Он назвал её «милая хозяйка». И помог просто потому, что увидел, что ей тяжело. Потому что он мог это сделать.

Она глубоко, почти с жадностью, вдохнула прохладный вечерний воздух. Усталость никуда не делась, но к ней добавилась странная бодрость. Она выпрямила спину.

Девушка плавно повернулась к новой гостье — изящной, как фарфоровая статуэтка, виконтессе. Поклон был идеальным, голос ровным, когда она произнесла: «Добро пожаловать, виконтесса Аркар...».

Глава 47

Последние лучи солнца уже не согревали ступени. Анна почти не чувствовала холода под гнетом усталости. Очередь экипажей иссякала. Церемониймейстер Дирк, речь которого стала иссушенной, объявил последних посторонних гостей — архивариуса с супругой. Девушка произнесла автоматическое приветствие.

И вот они. Заключительные претенденты.

Карета Люциана Ворона подкатила бесшумно. Он вышел с ледяной грацией. Темный строгий камзол, серебряная булавка-ворон. Черные глаза скользнули по Анне. Он молча склонил голову ровно настолько, насколько требовал минимум вежливости, и проследовал внутрь без ответа.

Следом прибыли сестры Гондео — взрыв цвета, парфюма и высокомерия. Их карета напоминала позолоченную шкатулку. Они осыпали девушку любезностями, столь же искусственными, как румянец на щечках.

— Дорогая Арбитр! Вы просто сияете!

— Замок преобразился! Мы так ждали этого вечера!

Но среди этого кукольного хора особенно выделялась младшая, Валерия. Она сияла буквально — от идеально уложенных волос цвета мёда до дорогого платья, оттенка утренней зари, которое намеренно контрастировало со строгим нарядом арбитра.

Она произнесла свою любезность чуть медленнее, чуть слаще сестёр:— Мы просто в восхищении от организации, милейшая Анна. Его Высочество уже упоминал ваши профессиональные качества...

Слова такие сладкие и липкие. «Профессиональные качества» — прозвучало из её уст как «исполнительность слуги».

Внутри Анны всё натянулось. Губы сами собой чуть дрогнули, пытаясь сложиться в колкую улыбку, в язвительный ответ. Но она не позволила, сдержалась. Не удостоила выпад Валерии даже взглядом. Вместо этого выпрямила спину и собралась, превратившись в живое воплощение достоинства. Ни тени обиды, ни искорки раздражения.

Затем она совершила поклон. Медленный, глубокий, безупречный в своем угле наклона и плавности.

— Приятного вечера, леди, — прозвучал её голос, когда она выпрямилась. — Надеюсь, бал оправдает ваши ожидания.

Она обратилась ко всем трём сестрам сразу, растворив ядовитую младшую в группе «гостей». Профессионал? Да. Именно профессионал. И сейчас её профессия требовала не ввязываться в поддразнивания.

Анна повернулась к новоприбывшим. Семейство Обрегов было на горизонте.

Сер Роланд Обрег с женой вел за руки ребятишек.

Дети смотрели на огни воодушевленно. Простые, но чистые наряды. Девушка почувствовала невольное сожаление.

— Господин Обрег. Маленькие господа и госпожа. Добро пожаловать, — ее голос смягчился на полтона. Роланд кивнул благодарно и поспешил увести детей.

Ещё пара претендентов, и всё закончится, можно будет пройти в зал, — предвкушала арбитр. Следующей подкатила карета Виктории Шварц. Она вышла с грацией кошки. Платье — черное, облегающее бедра и со струящимся подолом. На лице легкая гримаса отстраненности. Она склонила голову перед Анной с безупречной выдержкой.

— Арбитр, — голос низкий, мурлыкающий. — Вечер обещает быть… насыщенным.

— Госпожа Шварц, — кивнула в ответ, чувствуя настороженность. — Добро пожаловать.

Виктория не спешила в зал. Она замерла чуть в стороне, у колонны, наблюдая за завершением церемонии. Анна отметила эту выжидательную позицию.

И тут грянуло.

На арбитра двигалась запряженная клячами повозка, в сопровождении лошадиного ржания и охотного словотворчества. На козлах, размахивая кнутом и бутылкой, сидел Вальтер Дикий Клык. Вид его был вопиющим.

Мятый и местами порванный камзол был в таком слое пыли, что его цвет даже не угадывался. Расстегнутая рубаха до пояса. Штаны, испачканные в рвотных массах. Разномастные сапоги. В руке — почти пустая бутылка дешевого напитка. Он сполз с козел, едва не грохнувшись, и, пошатываясь, направился к Анне. От него несло перегаром, потом и конюшней.

— Хоззз… хозяйка! — проревел он, оттряхивая волосы от сена. — Явился! Где тут у вас…наливают? — Громкая отрыжка.

Церемониймейстер Дирк побледнел. Гости ахнули. Арбитр замерла. Гнев смешался с отвращением. Выгнать? Но скандал… дискредитация…

Прежде чем Анна успела извергнуть тираду, вперед плавно вышла Виктория Шварц.

— Сэр Вальтер, — бархатистый голос прозвучал негромко, но властно, заставив его замолчать. — Какой запоминающийся вы организовали выход в свет…. Герцог Норийский ценил смелых и дерзких. Но даже он всегда почитал элементарное уважения к дому. Особенно дома с такой историей.

Она подошла ближе, не боясь запаха, черные глаза приковали его мутный взгляд.

— Вы же не хотите, чтобы о вашем подвиге здесь говорили лишь как о… неловком казусе? Пятно… на вашем… гербе? — Голос стал тише, интимнее, но не потерял стали. — Внутри уже гости высших чинов нашей Империи и не только. Представьте их впечатление. Ваша репутация … стоит дороже пары минут позора на пороге.

Виктория не угрожала. Она констатировала. С холодной точностью обрисовала последствия, ударив по тщеславию и репутации.

Вальтер заморгал, пытаясь сообразить. Взгляд немного прояснился.

— Реп… репутация…

— Именно, — подтвердила Виктория. — Позвольте предложить. Горничная проведет вас в покои через служебный вход. Освежитесь. Приведите себя в порядок. Войдите в зал как подобает сэру Вальтеру Дикому Клыку, а не этому недоразумению. Время еще есть.

Едва заметный жест. Горничная тут же подошла.

— Проводите сэра Вальтера в восточные покои. Помогите найти подходящее платье. — Интонация не оставляла сомнений.

Вальтер, ошеломленный, покорно позволил увести себя. Он что-то пробурчал, кивнул Анне и исчез в коридоре.

Девушка наблюдала. Гнев уступил место холодному изумлению, затем — острому аналитическому интересу. Виктория Шварц мастерски ликвидировала бурю. Не из доброты душевной. У нее свои расчеты. Сохранив лицо процесса и устранив тупого конкурента. Она использовала коварство и манипуляцию… во благо текущего момента. Во благо ее вечера.

Виктория деловито обернулась.

— Кажется, проход свободен, Арбитр. Извините за вмешательство. Но подобные эксцессы отвлекают от прекрасного вечера. И компрометируют всех нас.

Безупречный, неглубокий поклон. Черный шелк растворился в полумраке дверного проема.

Анна осталась стоять. Дирк вздохнул с облегчением. Музыка лилась четче.