Глава 7

Глубокая ночь. Густой туман стели́лся по Западному Ристалищу, заглядывая в окна Логова Дракона. Воздух в замке гудел от закулисных переговоров, где хищные инстинкты просыпались в предвкушении наследства.

В Малой гостиной граф Люциан Ночной Ворон, перебирая пальцами рукоять трости, стоял у витражного окна. К нему подошли лорд Бенедикт Железная Десница и его жена Джульетта.— Любопытные испытания придумал наш кузен, — произнес Люциан сухим, безжизненным голосом. — «Смех Сквозь Пламя». Справиться с ним сможет только по-настоящему сильный правитель.— Сила не в шутовстве, Ворон, — возразил Бенедикт. — Сила — в порядке. Эти игры только мешают.— Главное — пройти испытания, — парировал Люциан. — А для этого... полезно знать, чего боятся остальные.

Их взгляды скрестились — ледяной расчет против железной воли. Взвизг Джульетты, увидевшей жука на полу, резко оборвал молчаливый диалог, и этот звук, словно эхо, покатился по каменным коридорам.

В Проходной Галерее, куда долетел отзвук её крика, шаги гулко отдавались под сводами.

Братья Серж и Марк Бульдожьи столкнулись с бароном Гектором Толстокожем. Барон пытался втиснуться в узкий служебный проем, чтобы подсмотреть, зачем Анна собрала всех слуг в одном месте. Беатрис стояла поодаль, рассматривая свои ногти.— Эй, кабан, подвинься! Мы тоже хотим посмотреть! — рявкнул Серж, толкая Гектора плечом.— Сам ты кабан, медвежья морда! — фыркнул Гектор, отпрянув. — Я барон!— Право? — Марк осклабился, обнажив зубы. — Право доказывается в бою. Думаешь, жирок спасет?Беатрис фыркнула:— Оставь, Гектор. Они все равно проиграют. Мозгов не наберется.

Пока вражда кабанов и медведей накалялась, из Розовой Гостиной неподалеку доносились девичьи возгласы.

Сестры Гондео – Агриппина, Беата, Валерия – сидели на краешках диванов, обмахиваясь перьевыми веерами.— Унижение! — шипела Агриппина. — Заставлять нас в балагане участвовать! Игры с огнем – для простонародья!— А деньги? — вздохнула Беата, теребя веер. — Представь преданных!— Замки, слуги, наряды из столицы… — мечтательно протянула Валерия.— Сначала выдержать этот кошмар, — сжала губы Агриппина. — И этих… существ. Вонючая кабаниха. Глупая львица. И эта… юристка-барс! Льдина! Как она смеет!— Найти союзников, — решила Беата. — Кого-то… безопасного. Та тихая лань, Эмили? Или охотник, Каин. Молчит, но крепкий.Сестры переглянулись. Союз с тихонями казался единственной надеждой.

Из открытой двери покоев его высочества доносился шелест игральных карт и цоканье попугая. Принц Лео Грифонхарт, барон Хьюго Толстобрюх и граф Эдди Перышко играли в «Пьяного Гоблина». На спинке кресла восседал попугай Капитан Кракер.— Твой ход, Эдди, не тяни! — лениво бросил Лео, но взгляд его был отсутствующим, устремлённым куда-то вглубь коридоров.— Сейчас... Эта колода такая неудобная! — нервно ответил граф.Хьюго, уловив его настроение, хитро подмигнул Эдди и обернулся к принцу:— Что, Лео, заскучал? Замок наш погрузился в сплетни и интриги, как в болото.— Да... Лео, может, вызвать пару фрейлин? Ну или хотя бы служанок... Хотя слышал, что Анна что-то там лютует, всех слуг собрала... Совсем людей загоняла, развлечься не даёт, — поддержал Эдди.Лео резко отодвинулся, сбросив карты на стол. Его лицо исказила гримаса негодования.— Да как эта льдина могла подумать, что это я сломал барьеры? — его голос прозвучал резко и громко. — Я потратил целое состояние в столице на этот чёртов прибор! А эта... эта неблагодарная зазнавшаяся девка! Обвинила во всём меня!Он сжал кулаки и тут же облегченно выдохнул. Ярость быстро сошла на нет, сменившись странной улыбкой. Затем неожиданный тихий смех вырвался у него из груди. Смех нарастал, становясь всё громче и искреннее.

— Чёрт... — сквозь смех выдохнул он и откинулся на спинку стула, закинув голову. — Ха-ха-ха! Сломать то, что уже было сломано до меня!— Капитан Кракер, оцени юмор ситуации! — весело подхватил Хьюго.— Глупость за борт! Ха-ха-рак! Интриганы в з-з-здании! — прокаркал попугай.И смех компании снова вырвался в коридор, но на этот раз в нём звучало странное облегчение.

В Угловой Башне семья Обрег ютилась в покоях. Сэр Роланд успокаивал плачущего младшенького. Леди Фиона украдкой пригубила из фляжки. Трое старших детей носились по комнате.— Тише, — умолял Роланд. — Пора спать…— А что завтра, папа? — спросила старшая дочь, глаза широкие от страха. — Говорят, огонь!— Ничего… игра… — пробормотал Роланд. — Если выиграем, нуждаться не будете!Фиона снова глотнула, глаза стеклянные.— Может, примкнуть к кому… — икнула она. — Хотя… кому мы нужны…

В покоях сэра Вальтера Дикого Клыка царил праздник. Три любовницы спорили о шелковом шарфе. Сам Вальтер, краснолицый, разливал напитки.— Завтра, прелести, покажу занудам, что такое отвага! — хвастался он, чокаясь. — И чувство юмора! Ха! Пусть барсиха-арбитр попробует остановить! Деньги, вино, женщины – вот достойное наследство дракона! Скоро всё моё…!

В Западной Библиотеке, среди пыльных фолиантов, Каин Молденвайн сидел у окна. Зеленые глаза рыси выхватывали движение в сумеречном саду. Охотник наблюдал. Зачем он здесь? Вдова Виктория Шварц, элегантная и молчаливая, прошла мимо. Их взгляды встретились на мгновение – лед пантеры и настороженность рыси. Ни слова. Молчаливое признание хищников, чужих в стае.

На скамье в саду сидели Эмили Добронравова и старая служанка Марта. Эмили, будучи скромной ланью, прятала руки в складках платья, а компаньонка лишь щебетала под ухом.— Не волнуйтесь, милая леди Эмили. Вы такая умница, красавица. Вам не обязательно участвовать в полную силу. Глядишь, достойный молодой человек найдётся среди победителей… и оценит по достоинству вашу тонкую душевную организацию. Ох, а как хорош наш принц! — елейным голосом заливала болтушка.Эмили промолчала и лишь покраснела, потупив взгляд.

В самом темном углу Зала Предков, среди статуй, сидел старик Гораций Муднокер. Его сын, Бартоломью, мощный, но с пустым взглядом, ковырял в зубах ножом. Гораций наблюдал. Древние глаза видели: зарождающиеся альянсы, вспыхивающие вражды, тщеславие, отчаяние.

Настоящий пожар интриг уже разгорался в стенах Замка Дракона. Тень Виктории Шварц скользнула по коридору. Охотник Каин растворился в сумерках. Игра началась. И ставки были смертельны.

Глава 8

Холодный, серый свет раннего утра пробивался сквозь узкое окно башни. Анна Фростклав стояла перед зеркалом в полумраке спальни. Ночь оставила следы: синеватые тени под глазами, воспаленная кожа на висках и вдоль линии челюсти, усеянная мелкими волдырями.

Она взяла фарфоровую баночку с тонирующим кремом – редкую роскошь, подарок матери. Кончиками пальцев, с непривычной осторожностью, наносила густую, прохладную субстанцию на поврежденную кожу. Каждое прикосновение отзывалось жжением, напоминая о вчерашнем удушье. В зеркале ее голубые, почти ледяные глаза смотрели с неумолимой ясностью. Вертикальные зрачки были сужены, придавая взгляду хищную остроту. Она видела не только следы аллергии, но и следы слабости, которую нельзя было позволить себе снова.

Кто? Вопрос оставался без ответа. Вспоминала вчерашний вечер. Комнату запечатала лично. Ощущение предательства. Ледяная ярость клокотала под маской спокойствия.

Допросы. Она вызвала всех слуг. Сначала были горничные. Все они казались робкими голубками под ее ледяной яростью. Не помогли ни угрозы, ни пытки ледяной магией. Хоть они и тряслись от страха и холода, и периодически повизгивали, когда Анна проходилась по их коже морозом, но девушки были чисты в своих намерениях.

Потом был камердинер. Он держался лучше, стойко выдерживая нападки. Его ответы были прозрачны и не вызывали подозрений. На каждый наводящий вопрос находилось алиби или объяснение. Никак не подкопаешься. Уже с легкой досадой девушка отпустила его.

Последним был паж. Самая невзрачная фигура замка. Точно. Кто как не юный глупец мог пойти на такое? Его могли подкупить. Заманить деньгами... вот неокрепший мозг и совершил глупость по незнанию. Виновен, надо только расколоть.