В комнате отдыха царило смутное волнение. Все ждали девушку с испытания, но её всё не было. Джульетта предлагала чаю, а сёстры Гондео строили теории, почему малышка так задерживается.Каин стоял у окна, отвернувшись от суеты и тревог. Он смотрел в сторону леса, будто мысленно был уже где-то не здесь.

Капитан Верес, войдя, привлёк всеобщее внимание.— Сэр Каин Молденвайн. По поручению арбитра. Ваша помощь требуется в лабиринте для эвакуации леди Эмили и оказавшихся в тупике стражников.Все резко замолчали. Каин медленно обернулся, склонил голову набок. Его глаза, по-кошачьи сузившиеся на секунду, просканировали Вереса. И, не глядя на остальных, он направился к выходу. Его шаг был быстрым и уверенным, а шатеновые волосы с рваным срезом чуть колыхались от порывистого движения.

В лабиринте он сориентировался сразу, найдя нужную дорогу и игнорируя зеркальные гримасы. По пути миновал двух растерянных стражников, блуждающих по кругу.— За мной, — бросил он хрипловатым, не терпящим возражений голосом, даже не оборачиваясь.Ошеломлённые стражи, не раздумывая, последовали за ним.

В зале Истинного Огня он нашёл пострадавшую. Она лежала, прижавшись щекой к холодному льду, дрожа всем телом. Каин опустился на колени рядом. Проверил пульс. Дыхание было ровным. Потом переключился на больную ногу. Его движения были быстрыми и аккуратными.— Переломов, судя по всему, нет, — сказал охотник, осматривая и ощупывая лодыжку.Не дожидаясь носилок, он снял с себя плотный плащ и укутал им девушку с ног до головы, оставив открытым только бледное лицо. Затем он взял то, что было под рукой: ремень с пояса и рукоять от факела. Обломив её до нужного размера, Каин наложил на распухшую лодыжку шину, чтобы надёжно зафиксировать ногу. Всё это он делал молча, сосредоточенно и очень умело.

Когда подбежали запыхавшиеся стражи с носилками, охотник жестом остановил их. Сам осторожно и с бережностью скользнул руками под Эмили и поднял её. Она весила ничего в его руках. Он перенёс и уложил её на жёсткие деревянные щиты, поправив плащ, чтобы тот не съехал.В этот момент девушка застонала и приоткрыла глаза. Первое, что она увидела, было хмурое лицо молодого мужчины с глазами цвета весенней листвы. Он смотрел на неё, как на несмышлёную зверушку, что попала в капкан.— Т-тише, — прошептал он, и его голос прозвучал почти нежно. — Всё в порядке.Слёзы выступили на глазах девушки — от боли, от стыда, от неожиданного облегчения, что она не одна.— Я… я не смогла…— Вы, — отрезал Каин, поправляя плащ у её подбородка твёрдым, но аккуратным движением, — дошли. До самого конца. Теперь молчите и берегите силы.Но когда он хотел отойти, чтобы дать дорогу носильщикам, Эмили, движимая внезапным порывом, поймала его руку. Её пальцы были ледяными и слабыми.— Благодарю… мой спаситель, — выдохнула она с придыханием.Каин замер на мгновение, будто застигнутый врасплох. Лёгкая, едва уловимая краска тронула его скулы. Он не потянул руку, но и не ответил на пожатие. Просто резко, почти нехотя, кивнул.— Ничего, — пробормотал он глухо и, аккуратно высвободив свою ладонь, отошёл в сторону, позволив стражам сделать свою работу.

В комнате ожидания Эмили, уложенная на диван, уже чувствовала себя лучше. Прибежавший лекарь осматривал шину.

— Работа чистая, грамотная. В замке наложу новую, а пока и это сойдёт. Просто сильный ушиб, леди, вам повезло, — улыбнулся во все зубы девушке старый замковый лекарь, потирая свой монокль.Каин вернулся последним. Он, стараясь остаться незамеченным, снова занял место у окна. Но Эмили уже не сводила с него глаз. Её взгляд, полный немой благодарности и зарождающегося обожания, то и дело скользил в его сторону. Каин же, казалось, упорно смотрел в окно, но, чувствуя на себе внимание девушки, периодически передёргивал плечами, будто сбрасывая всё неловкое.

Вокруг пострадавшей тут же сгруппировались «сочувствующие».— Бедняжечка, какое жестокое испытание! — причитала Джульетта, суетливо предлагая платок и чашку чая. — Вот, возьми, он с ромашкой!— И какая же ты упрямая, — с притворным восхищением протянула Агриппина, помахивая веером. — Совсем не по-женски — ползать по льду.— Да уж, надо же быть такой… слабачкой, — ехидно бросила, не поворачиваясь, Виктория Шварц, получая одобрительные кивки от Гектора и Бенедикта. Граф Люциан лишь молча поправил манжету.— Правильно! — добавила Беатрис. — Если женщина мягкотелая, то и соваться на лёд нет смысла. Таким простушкам положено простое дело: замужем быть, да супы варить, а не за драконьим дворцом бегать. Если на льду не устоять, так и власть, тем более, не удержать.— Я бы с вами поспорила, — начала Агриппина со своей группой поддержки.

И тут Анна оторвалась от экрана проекции. У неё отлегло от сердца. Эмили была в безопасности. А склоки дам она сейчас не хотела наблюдать.

— Эмили не зажгла факел, — тихо сказала арбитр, глядя на изображения с залом Истинного Огня. — Фактически, испытание не завершено.— Но она дошла, — возразил Лео. — Дошла через боль, через падения. Она показала упрямство… нет, не то слово… силу духа, которую я в ней не предполагал.— Именно, — Анна вздохнула. — Она заслуживает, чтобы это испытание было засчитано. Да, формально — провал. Но по сути… она победила себя. Я зачту ей прохождение.Лео посмотрел на неё с уважением. — Справедливое решение, Льдинка. Не каждое правило стоит слепого соблюдения. Особенно когда речь идёт о настоящем мужестве.

В дверях капсулы появился капитан Борен.— Арбитр, все эвакуированы. Леди Эмили оказывают помощь. Претенденты волнуются, спрашивают о продолжении испытаний. Особенно… — он слегка кашлянул, — особенно активны сёстры Гондео. Можно сказать, готовы волосы рвать, чтобы участвовать. И братья Бульдожьи уже в нетерпении, посуду всю перебили, показывая свою… как бы сказать помягче… прыть!Арбитр выпрямилась. Усталость и смятение были стёрты рабочим настроем.— Испытания возобновляются, капитан, — сказала она чётко. — В прежнем режиме. Передайте всем. И пусть как раз следующими пойдут Серж и Марк, а то не хватало нам, чтобы комнату разворотили они своей неугомонностью.Когда Борен удалился, Анна ещё раз взглянула на экран, где в комнате ожидания Эмили что-то тихо говорила сёстрам, кивая в сторону неподвижной фигуры у окна. А Каин, казалось, стал чуть больше, чем нужно, внимательно изучать узор инея на стекле.

— Да, первый раз вижу, чтобы лань на рысь охоту открывала, — не удержался от подколки Лео.

Глава 37

— Я пойду в проход тот, что левее! — рявкнул Серж, тыча толстым пальцем в ближайший арочный проём. — Оттуда хрупкую деваху вынесли! Значит, там маршрут проще!— Дурак! — огрызнулся Марк, опалив брата зловонным дыханием. — Она там ногу и подвернула! Тропа неудачная! Либо правый вход, либо по центру идти надо! Не уменьшай наши шансы на победу!Серж не нашёлся, что сказать, и налетел толстым лбом на лоб Марка. Братья сцепились, доказывая свою позицию, преградив при этом проход в лабиринт.— Ты мне не указ! — Серж с силой толкнул брата в плечо. Тот лишь покачнулся, но не сдвинулся.— Делаем, как я сказал! Или как всегда будем хвосты нюхать из-за твоей плоскоголовости? — Марк толкнул в ответ.— Ещё чего! — Серж двинул в противовес. — Я устал делать всё по твоей указке! Сам решу, где лучше!Марк взял снежный комок и кинул в лицо брата. Тот увернулся, и комок улетел в рядом стоявшего Бартоломью Муднокера.

Барт даже не обратил внимание на прилетевший удар, так как у него была своя, более важная задача. Он стоял перед отцом, пытаясь заслонить его собой от ледяных стен.— Отец, умоляю, — его голос был настойчив. — Это не просто лабиринт. Там что-то… воздействует на разум. На душу. Ты видел, что стало с девушкой? Ты не молод, а если собьёшься с пути? Упадёшь? Заплутаешь? Тебе нельзя туда.Гораций Муднокер перехватил трясущейся рукой свою резную трость, глубоко вздохнул и посмотрел на сына с бездонной, спокойной печалью.— Барт, сын мой, — произнёс он тихо, но так, что слова прозвучали ясно даже поверх чужой ругани. — Это испытание не для мышц. Не для скорости. Оно — для сердца и ума. Заставляет увидеть истину.— Но я могу пройти за тебя! — вырвалось у Бартоломью, и он сам, казалось, испугался собственной дерзости. — У меня… мне скрывать нечего! Сердце чистое! Пусть эти зеркала смотрят! Я дойду, и наш дом получит шанс!Загоревшись своей идеей и не дожидаясь ответа отца, он резко развернулся и шагнул в ближайший проход — тот самый, куда намеревался Серж.— Бартоломью! — с хрипотцой позвал отец, но было поздно: сын уже скрылся в глубине лабиринта. Тогда графу Горацию не осталось ничего более, чем просто поддержать его шёпотом: — Удачи…Старик повернулся и молча, с достоинством, направился в сторону зоны для ожидания.