Но поймать это существо было невозможно. Анна слышала только звуки бойни: мокрые удары, хруст, предсмертные хрипы. Крики бандитов становились всё тише.

— Я ухожу! Я ухожу, не тронь! — заорал Косой совсем рядом.

Анна услышала чавкающие шаги по снегу прямо возле себя, а затем — новый звук. Глухой удар, вскрик, и что-то тяжёлое рухнуло на землю в каких-то двух метрах от неё. На лицо девушки брызнуло ещё что-то — холодное и мокрое, перемешанное с горячим.

Она не выдержала и со связанными конечностями медленно поползла в сторону, прочь от этого кошмара. Прочь от звуков. Девушка медленно двигалась, утыкаясь лицом в снег. Руки горели от верёвок, но боль только подстёгивала. Ветка, торчащая из-под снега, вцепилась в повязку и содрала её с лица. Анна даже не заметила — просто вдруг увидела перед глазами не темноту, а искрящийся снег.

— А-а-а-а! — раздался последний, самый страшный крик.

Наступила тишина.

Анна замерла, пытаясь не дышать. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно за версту. Она чувствовала запах свежей крови, мокрой шерсти и ещё чего-то дикого, лесного, смертельного.

Раздался звук шагов. Тяжёлых, спокойных, уверенных. Лапы зверя мерно хрустели по снегу, приближаясь к ней.

«Всё, — подумала Анна. — Сейчас оно меня найдёт и разорвёт, как тех бандитов».

Она замерла. Шаги приближались. Скрип снега под тяжелыми лапами становился все громче. Только не оборачивайся. Только не дыши и оно уйдет.

Но зверь не прошёл.

Шаги стихли совсем рядом. Анна кожей, каждой клеточкой тела чувствовала присутствие огромной, мощной твари. Тёплое, тяжёлое дыхание обдало спину, снег вокруг неё начал подтаивать от жара чудовища.

Она слышала, как оно дышит. Глубоко, с хрипотцой. Словно, дыхание смерти за спиной.

Анна лежала, вжавшись лицом в снег, и ждала. Секунды тянулись бесконечно. Почему оно медлит? Почему не убивает?

Зверь не нападал. Он просто стоял над ней и дышал.

Страх сковывал тело, не давая пошевелиться. Но со временем к нему примешалось что-то ещё. Любопытство? Отчаяние? Желание увидеть свою смерть в глаза?

Девушка, превозмогая дрожь, медленно, миллиметр за миллиметром, приподняла голову и повернула её.

И замерла.

Зверь стоял к ней боком, чуть поодаль, и смотрел куда-то в лес. Огромный, размером с небольшой дом. Бело-золотое оперение, перепачканное кровью, мощные лапы с когтями, которые могли бы перерубить человека пополам одним ударом. Крылья, сложенные за спиной, всё ещё подрагивали, и с них срывались капли.

Анна смотрела на него и не могла отвести взгляд. Аура, исходящая от зверя, давила на психику, вызывала первобытный ужас.

Зверь шагнул к ней. Один шаг. Второй. Девушка не могла пошевелиться — паралич ужаса сковал тело. Грифон наклонил голову, приблизив к её лицу. Она чувствовала его горячее дыхание, видела, как подрагивают перья на загривке.

Зажмурилась и вдруг почувствовала, как что-то тёплое и мягкое коснулось её щеки. Осторожно, почти нежно.

Грифон тёрся лбом о её лицо. Как огромная кошка.

Анна распахнула глаза.

Грифон отстранился, и его тело начало меняться. Это было страшно и завораживающе — перья втягивались в кожу, лапы укорачивались, меняли форму, крылья складывались и таяли, огромная туша уменьшалась, приобретая человеческие очертания.

Через несколько ударов сердца перед ней на четвереньках стоял Лео.

Совершенно голый, залитый красными пятнами, с глазами, в которых всё ещё горел золотистый огонь зверя. Он тяжело дышал, опираясь руками о землю, и смотрел на неё.

— Льдинка... — выдохнул он, и голос его сорвался на хрип. — Жива...

Анна смотрела на него и не могла пошевелиться. Мысли в голове путались.

— Это... ты? — голос сорвался на сиплый шёпот. — Но как?

Он кивнул, с трудом поднимаясь на ноги. Пошатнулся — видно, силы оставили его. Сделал шаг к ней и снова рухнул на колени прямо в снег.

— Я искал тебя, — сказал он просто, будто это всё объясняло. — Не мог иначе.

— Ты... — она сглотнула. — Ты мог не вернуться…

— Плевать, — перебил он жёстко. Его руки — дрожащие, в ссадинах и царапинах — потянулись к верёвкам. Пальцы скользили по мокрым узлам, срывались, но он упрямо продолжал.

— Я думал... — голос его прервался, он на миг зажмурился. — Когда увидел заколку в хижине... Думал, не успею. Думал, ты...

Он не договорил. Дёрнул последний узел так, что верёвка лопнула. Наручники звякнули, но остались висеть на запястьях.

— Ты успел, — выдохнула она, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.

Лео схватил её руки, поднёс к губам, дыша на онемевшие, стёртые в кровь запястья. Его дыхание было горячим, обжигающим ледяную кожу.

— Прости, — прошептал он.

Анна смотрела на его склонённую голову и только сейчас, сквозь пелену шока, пробилось осознание.

Он голый. Совершенно. И стоит перед ней на коленях в снегу.

Она почувствовала, как жар приливает к щекам.

— Лео, ты... — начала она. — Тебе бы...

— Ты жива... — повторил он, и в его глазах вдруг что-то померкло. Золотистый огонь погас, уступив место нечеловеческой усталости.

— Лео?

Он покачнулся. Его пальцы, только что сжимавшие её руки, ослабли.

— Льдинка... — выдохнул он одними губами.

И рухнул лицом в снег у её колен.

— Лео! — девушка рванулась к нему, забыв о связанных руках, о холоде, обо всём. — Лео! Вставай! Пожалуйста!

Он не двигался.

— Кто-нибудь! — закричала она, оглядываясь. — Помогите!

Девушка, не в силах подняться сама, пыталась перевернуть его, приподнять. Слёзы застилали глаза, капали на его лицо, на разводы грязи на его плечах.

— Лео, пожалуйста, — шептала она. — Только не уходи. Только не сейчас. Ты же пришёл. Ты меня нашёл. Пожалуйста...

— Ваше Высочество!

Голос Хьюго ворвался в реальность. Анна дёрнулась и уставилась на выбегающую из леса фигуру.

Хьюго нёсся к ним, размахивая руками. За ним, тяжело дыша, выбегали остальные стражники во главе с капитаном Бореном.

— Ваше Высочество! — Хьюго подлетел, запыхавшийся и красный. — Живы! — Он уже на ходу срывал с себя дорожный плащ. Увидел распростёртое тело принца, замер на секунду, но быстро справился с шоком. — Вот, возьмите! Накиньте!

Он сунул плащ Анне прямо в руки и склонился над Лео.

— Жив, — быстро сказал Хьюго, щупая пульс. — Без сознания. Видать силы кончились. Такую махину сдержать — это ж какая мощь нужна...

— Помоги ему, — Анна сжимала плащ в руках и только сейчас поняла, что ей его дали для Лео.

Она накинула ткань на тело мужчины, пряча наготу, а Хьюго уже махал подоспевшим стражникам:

— Носилки! Быстро!

Капитан Борен отдавал короткие приказы. Кто-то склонился над Агриппиной, которая дрожала и не могла вымолвить ни слова; кто-то поднимал на руки Эмили; двое стражников помогали встать Валерии и Беате — они вцепились друг в друга, не в силах разжать рук. Старика Горация бережно усадили на поваленное дерево, укутав чьим-то запасным плащом.

Поляна наполнилась движением.

Анна не отходила от принца. Она держала его за руку, пока стражники укладывали его на самодельные носилки из плащей и веток.

Хьюго осторожно тронул её за плечо.

— Леди Анна, мы пока не нашли ключи от наручников, но, думаю, перевязать раны на запястьях вам сейчас все равно не помешает…

— Потом, — отрезала Анна. — Я пойду с ним.

Она поднялась на ноги, пошатнулась — ноги затекли и замёрзли. Хьюго поддержал её под локоть. Девушка посмотрела на поляну, на бледное лицо Лео на носилках.

Он пришёл. Один против всех. Чтобы спасти.

— Идёмте, — тихо сказала она. — Надо возвращаться.

Глава 60

Серый свет зимнего утра сочился сквозь узкое окно лазарета на осунувшееся лицо Леонида Грифонхарта.

Анна Фростклав сидела в тяжелом деревянном кресле, втиснутом в угол между койкой и стеной. Спина затекла, шея ныла, глаза слипались от недосыпа, но она не могла заставить себя уйти. Перед ней на тумбочке громоздилась стопка бумаг — отчеты, списки пострадавших, предварительные заключения. Перо давно выпало из ослабевших пальцев, чернила на последнем листе расплылись кляксой.