Краем глаза братья Бульдожьи заметили, что причина их жарких споров иссякла и им следовало бы уже начать своё испытание, а то они, не приведи Первозвери, придут ещё и последними. Молча отошли друг от друга, одёрнули синхронно одежды и шагнули в лабиринт.

В пункте наблюдения Анна прикусила губу, наблюдая за тремя фигурами, которые метались по экрану.— Идиоты, — сквозь зубы выдохнул Леонид, следя за братьями. — Бегут, как слепые поросята. Даже не пытаются думать.

Бартоломью двигался осторожно и быстро. Он периодически жмурился, чтобы лишний раз не смотреть в зеркала. Однако лабиринт играл с ним. Отражения искажались: в одном он видел себя старым и немощным, в другом — насмешливым и надменным, в третьем — трусливым. Он вздрагивал, отворачивался, сбивался с пути.Братья же ломились напролом. Их отражения были карикатурными и злыми. Серж видел себя крошечным и тщедушным, Марк — жирным увальнем. Они рычали на свои копии, грозили кулаками.

— Смотри! — Анна указала на зону, где сошлись все три претендента. Её палец дрогнул. — Они рядом! В соседних коридорах!И тут Серж, окончательно выведенный из себя насмешливым отражением, которое показывало его плачущим, с размаху ударил по ледяной стене тяжёлым кулаком. По той же самой стене, где граф Люциан недавно воплотил своё тёмное заклинание, оставив трещину в самой материи.Удар прокатился с хрустом по снежным зеркалам. В капсуле дрогнули экраны.— Нет! — вскрикнула девушка, вскакивая. Рука Лео инстинктивно обхватила её за запястье, пытаясь удержать, успокоить.

От точки удара поползла паутина трещин. Марк, услышав новый способ прокладывания дороги, решил не отставать и как следует налег на зеркальную преграду. «Её же можно сдвинуть», — промелькнуло у него в голове.— Прекратите! Немедленно! — закричала арбитр, нажимая тревожную кнопку, но не успела.Ледяная плита не выдержала двойного натиска и рухнула на соседнюю, та — на следующую. Затем поползла, заваливаясь друг на друга, вся хрупкая конструкция. Перегородки, секция за секцией, обрушивались, подобно костяшкам домино, поднимая вихрь ослепительных осколков.

— Лабиринт рушится! — Лео рванулся к панели управления, но датчики не реагировали, все экраны разом погасли. — Анна, срочная эвакуация!Она неотрывно смотрела на опустевшие изображения. В ушах зазвенело. Принц что-то кричал Вересу. За окном метались фигурки стражей, но всё это проплывало, как в густом тумане. В голове стучала одна мысль, тяжёлая и невыносимая: «Я допустила это. Прямо под моим наблюдением. Мне следовало предвидеть, надлежало остановить их раньше…» Чувство вины сдавило горло едким комом.

Лео, видя её шок, схватил девушку за плечи и встряхнул. Заглянул в лицо, и, поймав её взгляд, приказал:

— Анна! Сейчас! На улицу! Бегом!

Для неё это прозвучало как спасательный круг.Она, сквозь пелену в сознании, судорожно кивнула и, следуя за Лео, выбежала на ледяное озеро. Морозный воздух обжёг лёгкие.

Посреди эпицентра стояли Серж и Марк, бухтя о нарушении их безопасности, откидывая обломки льда и отряхиваясь от снега. — Отлегло, балбесы целы, — пробормотал Леонид с горьким облегчением.— Где Бартоломью? — забеспокоилась Анна, оглядываясь. Её взгляд метнулся к груде обломков, и сердце упало. Её рука сама потянулась и сжала край камзола Лео, ища хоть какой-то опоры.— Капитан Борен! — крикнула она, хрипло от сдавленных эмоций. — Все силы на расчистку завала! Пропал Бартоломью Муднокер! Осторожно, чтобы не вызвать дальнейших разрушений! Лекарей к месту! Немедленно!

Она обернулась к Лео. На её лице читалась смесь ужаса, вины и немой мольбы. Он стоял рядом и молчал.— Мы же его найдем? — прошептала она, в отчаянии ища в его глазах подтверждения.Его рука на мгновение легла на её холодную. — Мы будем искать, — сказал он твёрдо. — До последнего осколка.Она кивнула, с трудом оторвав взгляд от его лица, и уставилась на спасателей, копающихся в груде обломков. Каждая секунда тишины оттуда, каждый неудачный возглас отзывались в ней острой болью. Она была арбитром. Она отвечала за жизни, за порядок, за безопасность. И не справилась. Допустила. Хоть бы найти. Живым.

Глава 38

Перо в руке Анны задрожало, едва коснувшись последней строчки. «…Бартоломью Муднокер найден под завалами ледяных стен и находится в критическом состоянии».

Она отодвинула бумаги. Рапорт получился слишком скудным для масштаба катастрофы. Но ситуация обязывала доложить как можно скорее. Вздохнув, Анна свернула пергамент и запечатала его сургучом с фамильной печатью. Отправить в Императорскую Тайную Канцелярию. Отцу.

Множество вопросов повисло в воздухе. Как судить тех, кто не успел пройти испытание? Зачесть автоматически или строго по уставу — не прошёл, значит, выбыл? Но больше всего девушка переживала за юношу, что боролся сейчас за жизнь в лазарете.

Анна плюхнулась на кровать, закрыв лицо руками. Перед глазами так и мелькали сцены сегодняшней катастрофы: трещина, оставленная Люцианом, удары братьев Бульдожьих о стену и лабиринт, сложившийся в груду ледяного хлама. Зачем она повелась на стратегию Лео? Надо было действовать по протоколу, пресекать нарушения на месте. Жертв могло не быть вовсе. Но нет, она загорелась его дерзким планом, махнула рукой на правила ради «высшей цели». Повелась на масштаб. И стала соучастницей. Бартоломью стал жертвой её халатности, её слепого доверия к методу принца.

Внутренний вердикт был суров и беспощаден. Во-первых, отстранение от дела, во-вторых, запрет на деятельность, в-третьих пока не ясно, так как это зависит от того, выкарабкается ли Барт. Анна вспомнила каким холодным и синим его вытащили из-под обломков. Он был весь в крови. Ее было так много, что озеро можно было бы переименовать в кровавое. Все пропахло железом.

Решение о дальнейших действиях арбитра должно прийти ответным приказом из Канцелярии. Оставалось только ждать. Время в комнате тянулось невыносимо, стены давили. Не вытерпев самозаточения, девушка спустилась в Малую гостиную.

Обычно в это время дамы замка пили чай, и сегодня не стало исключением. Однако, атмосфера была далека от мирной. Сестры АБВ осаждали капитана Борена.

— Это безобразие! — махала Агриппина руками перед невозмутимым лицом капитана, пытаясь привлечь внимание. — Мы готовились, ждали своей очереди, а из-за каких-то невежд всё рухнуло! Нам должны автоматически зачесть прохождение!

— Совершенно верно! — подхватила Валерия, нервно теребя жемчужное ожерелье. — Раз испытание сорвано не по нашей вине, мы имеем право на компенсацию! Где арбитр? Пусть вынесет справедливое решение!

Сер Роланд Обрег сидел в углу и молча смотрел в пол, будто молясь, чтобы его не вовлекли в этот скандал.

Анна, переступив порог, почувствовала на себе взгляды. — Успокойтесь, леди, — сказала она, и её голос на мгновение заглушил гам. — Все решения будут приняты строго в рамках закона и устава состязаний. Истерики и требования здесь неуместны.

— Устав? — язвительно протянула Виктория Шварц, небрежно разглядывая собственные отполированные ногти. Она полулежала на диване, будто наблюдала за дешёвой драмой. — Устав гласит: состязание считается пройденным, если претендент достиг цели. Лабиринта больше нет. Цели нет. Следовательно, те, кто не успел, — провалились. Всё просто и логично. Не стоит прятаться за чужие ошибки.

— Жестоко, леди Виктория, но… по делу, — пробурчал Гектор Толстокожий, запихивая в себя эклер с заварным кремом.

На дальней софе Анна приметила Эмили Добронравову. Она сидела, укутанная в плед, а перебинтованная нога бережно покоилась на пуфике. Джульетта, примостившись рядом, о чём-то тихо и живо с ней беседовала.

Анна хотела было подойти к девушкам, как в гостиную медленно вошёл граф Гораций Муднокер. За последние часы он словно постарел еще лет на тридцать. Его лицо приобрело сероватый оттенок, а глубокие морщины, стали резкими заломами на коже.

Все разом замолчали. Анна сделала шаг навстречу, сердце сжалось в комок. — Граф… Как Бартоломью?