Я аж вздрогнул. Затряс головой.

Нет, стоп. Это снова его мысли!

Следующие двадцать минут я сидел и повторял про себя одни и те же предложения. Ковырялся в собственных мозгах и вычленял внедрённые мне устои.

В конце концов заметил, что сердцебиение замедлилось, а дыхание выровнялось. Я снова заглянул на показатели нейроинтерфейса.

/Стабилизация частичная./

/Прогнозируемое время до полного разрыва совместимости: до 00:00./

Полночь, значит…

Я лишь отсрочил неизбежное. Хорошо, можно считать это маленькой победой. Но расслабляться рано. Метод работает со скрипом, одними внутренними монологами я не обойдусь.

Только вот к концу дня всё кончится. Если я не разберусь с этим окончательно, в полночь система разорвёт совместимость, а дальше — два варианта. Либо я умру, либо растворюсь в остатках личности предшественника.

И, честно говоря, я не уверен, что второй вариант лучше первого.

Едва я немного отдышался, как зазвонил внутренний телефон. Я снял трубку.

— Алексей, ты? — голос Жарова звучал озадаченно. — Слушай, подойди в терапию, в стационар, а? Тут странная штука творится. Заведующая отделением не понимает, что происходит. Я, честно говоря, тоже. Глянь свежим глазом.

— Что опять у вас стряслось?

— На словах не объяснишь. Сам увидишь. Подойдёшь?

— Иду, — я с трудом сдержал чуждое мне раздражение, и положил трубку.

И снова в голове ядовитая мысль.

«Делать им нечего, дёргают по любому чиху, сами ни на что не способны, дармоеды…»

Я собрался с силами и зашагал в терапевтический корпус, на ходу продолжая внутреннюю борьбу. И с каждым шагом понимал, что держать оборону выходит всё труднее.

Жаров поджидал меня в коридоре.

— О, быстро ты, — он пожал мне руку. — Пойдём, покажу. Только тихо, не спугни.

— Кого не спугнуть-то? — не понял я.

Вместо ответа он поманил меня за собой и подвёл к застеклённой двери холла, где пациенты обычно коротали свободное время. Диванчики, пара столиков, телевизор под потолком, кадка с засохшим фикусом в углу.

За одним из столиков сидели две женщины.

— Вон те две, — шепнул Жаров. — Поступили позавчера, обе по терапии. Одна с обострением панкреатита, вторая с гипертоническим кризом. Обеим лет по сорок, вроде. Точно не больше! И вот уже второй день с ними чёрт-те что творится. Медсёстры жалуются, заведующая жалуется, а я, честно, даже подходить к ним опасаюсь. Глянь, ты по этой части спец.

Я присмотрелся.

/Сканирование. Объект 1./

/Аффект неустойчивый. Перепады настроения в течение суток: выраженные. Маркеры: ускорение речи, переоценка собственных возможностей, сниженная критика./

/Сканирование. Объект 2./

/Аффект ровный. Психопатология не выявлена. Маркеры: повышенная внушаемость, склонность к магическому мышлению./

Любопытно. Вот так комбинация!

Первая женщина, худощавая, с короткой стрижкой, в одной майке, несмотря на больничную прохладу, говорила без умолку, размахивала руками и то и дело подскакивала на месте. Глаза у неё блестели лихорадочно, движения были резкие, порывистые.

Вторая, полная, рыжая, с пышной химической завивкой, восседала напротив с колодой карт. Раскладывала их на столике с важным видом, что-то приговаривала, водила пальцем над картинками и поглядывала на соседку с видом оракула.

— Лизонька, тебе казённый дом выпадает, — протянула она. — Вон, гляди, бубновая дама легла, а рядом крести. Это, значит, к перемене места и к большим хлопотам. А вот тут король пиковый, тёмный человек. Он тебе врать будет, ты ему не верь.

— Какие хлопоты, Зин, ты что несёшь! — худощавая эмоционировала так, что от её голоса даже стёкла дрожали. Слишком уж она какая-то… заведённая. — У меня всё прекрасно! У меня вообще всё теперь прекрасно будет! Я как выйду отсюда, я бизнес открою, я тебе говорила? Свечки лить буду, ароматические, по сто рублей продавать буду, я уже всё придумала, рынок прощупала, я в этом гений, понимаешь, гений!

У меня аж голова закружилась от её монолога. Тараторит так, что уши вянут.

— Дура ты, прости господи, а не гений, — невозмутимо отозвалась рыжая и шлёпнула новую карту. — Вон, семёрка пик. Пустые хлопоты тебе и разорение.

— Сама дура! Гадалка базарная! — Лиза вскочила, едва не опрокинув столик. — Сидит тут, людям головы морочит своими картонками!

Я наблюдал за этим спектаклем с возрастающим интересом. И, что характерно, чем дольше смотрел, тем спокойнее становилось у меня внутри. Гневные мысли отступили, будто их и не было. Стоило мне сосредоточиться на чужой психике, на загадке, которую надо распутать, как собственная буря притихла.

Любопытная закономерность. Надо запомнить.

— Ну, что скажешь? — спросил Жаров. — Может, обеих в Саратов, к психиатрам, а?

— Не торопись, — я качнул головой. — Тут две разные истории. Их вообще нельзя в одну кучу валить.

— В смысле две?

— В прямом. Рыжая твоя, Зинаида, психически здорова. Абсолютно.

— Здорова? — Жаров вытаращился на меня. — Она вторые сутки на картах гадает и людям судьбу предсказывает!

— И что с того? — я пожал плечами. — Гадание на картах не диагноз. Это образ мышления, привычка, вера, называй как хочешь. Магическое мышление встречается у уймы абсолютно нормальных людей. Зинаида просто скучает в палате и развлекается, как умеет. Заодно соседку заводит, потому что видит, что та ведётся.

Я указал взглядом на худощавую женщину, которая ненадолго успокоилась и принялась что-то лихорадочно черкать в своём блокноте.

— А вот Лиза, твоя вторая пациентка, это уже по моей части. И тут всё гораздо серьёзнее.

Я вошёл в холл, Жаров двинулся следом, держась на полшага позади.

— Здравствуйте, — я улыбнулся и присел на свободный стул неподалёку от пациенток. — Меня Алексей Сергеевич зовут. Я психотерапевт. Можно к вам присоединиться?

— Психотерапевт? — рыжая Зинаида оживилась и сгребла в кучу свои карты. — О, видать по нашу душу прислали. Ну давайте, доктор, присаживайтесь. Карты, может, вам раскинуть?

— Чуть позже, — мягко отказался я. — Сначала с Лизой поговорю, если она не против.

— А чего мне быть против! — Лиза вскинула голову, её глаза горели. — Поговорим! Вы знаете, у меня грандиозные планы! Я тут лежу, время теряю, а мне работать надо, у меня идей миллион! Я ночами не сплю, мне не до сна, мне творить надо!

/Эмоциональный фон: возбуждённый. Скачки идей. Снижение потребности во сне. Грандиозные планы./

/Предположительно: маниакальная фаза./

Картина начала складываться.

— Лиза, и давно у вас энергия бьёт через край? — спокойно спросил я.

— Дня три, наверное, — она задумалась на секунду и тут же снова затараторила. — А что? Это же здорово! Я наконец-то живу! Вот раньше, месяц назад, я вообще с кровати встать не могла, лежала пластом, выла в подушку, думала, всё, конец, незачем жить. А теперь меня прёт, понимаете? Я — королева мира! Прёт меня! Прёт!

Вот оно. Месяц назад лежала пластом и не хотела жить. А сейчас королева мира и спит по два часа. Как нельзя кстати подходит присказка: «Тут и к гадалке не ходи!».

Диагноз ясен.

/Анамнез указывает на чередование фаз: депрессивная — маниакальная./

/Высокая вероятность: биполярное аффективное расстройство./

Другими словами, старая добрая «биполярка». Человек живёт в метаниях между двумя крайностями. И это сильно истощает организм. Здоровый человек всегда находится в балансе между страданиями и пиком удовольствия.

— Лиза, — заговорил я, — а тот, прошлый месяц, когда вы с кровати встать не могли, такое ведь не первый раз было, верно? Бывало, что вас то вниз тянет так, что свет не мил, то наоборот, вверх несёт, как сейчас?

Она осеклась. Было заметно, как в её глазах появилось осознание. Повезло — она всё-таки решила прислушаться к моим словам. До таких пациентов не всегда удаётся достучаться сразу.