Я присел на край дивана. Опасался, что мне станет плохо, но никакого дискомфорта не почувствовал. Голова не болела, не кружилась. Тошноты тоже нет. Ничего из того, что должно быть после удара, отравления или приступа. Единственная проблема — пустота в мыслях.

Хоть убейте — не могу вспомнить, как сюда попал! Словно из моей жизни вычеркнули целые сутки.

Первым делом обратил внимание на календарь, что висел над рабочим столом. Заведующий терапией всегда зачёркивал даты, поэтому я точно мог определить, какое сегодня число.

И там я увидел два лишних крестика. Нет… Быть того не может. Я помог жене Игоря Щербакова, вернулся домой, попросил отгул и уснул. А потом… проснулся в другом месте через два дня?

Бред какой-то. Куда пропали сорок восемь часов⁈

Спокойно. Паника сейчас точно ничем не поможет. Нужно проанализировать своё сознание. Может, система сможет подсказать мне, что произошло?

/Запрос: статус когнитивных функций/

Система отозвалась мгновенно, но как-то непривычно. Мне даже показалось, будто она сама удивлена происходящему. Словно не понимает, что происходит с нами обоими.

/Анализ выполнен/

/Обнаружен пробел в памяти носителя: 48 часов/

/Причина не установлена/

/Восстановление невозможно: данные за указанный период отсутствуют в архиве системы/

Я несколько раз перечитал этот отчёт. Как такое вообще возможно?

/Запрос: уточнение/

/Система не имеет доступа к утраченному фрагменту памяти носителя/

/Данные не были записаны в архив, либо были утрачены/

/Восстановление невозможно/

/Установить причины исчезновения памяти невозможно/

Так, а вот это уже интересно…

Обычно система сообщает, что ей нужно больше данных, или требуется перезагрузка. Порой предупреждает, что нужно увеличить совместимость. А теперь просто — нет. Нет, и точка. Будто этих двух суток для системы никогда и не существовало.

Стоп… Совместимость!

/Совместимость нейроинтерфейса с пользователем. Идёт анализ…/

/Обнаружен откат. Текущий уровень совместимости: 70%/

Если не ошибаюсь, после работы с Анной Щербаковой у меня накопилось восемьдесят процентов. Когда и как я успел потерять ещё десять? Они что, исчезли вместе с памятью?

Интересно…

Я провёл ладонью по лицу. Щетина — двухдневная, как раз. Хоть какое-то подтверждение, что время действительно шло.

Так… Что мы имеем?

Я мысленно начал раскладывать по полочкам — старый профессиональный навык, когда нужно поставить диагноз самому себе, а под рукой ни МРТ, ни анализов.

Сознание — ясное. Ориентация в месте — есть. Ориентация в собственной личности — есть. Долговременная память — на месте: помню Лену, помню Полину, помню вчерашний… то есть позавчерашний разговор с Анной. Профессиональные знания — на месте, иначе я бы сейчас не размышлял в терминах дифдиагностики.

А вот эпизодическая память за последние двое суток — провал. Ничего не осталось. Но раз я на работе — значит моё поведение не менялось. Значит, я жил и действовал в стандартном ритме.

Ретроградная амнезия на ограниченный период. Без признаков органики. Хм, похоже на…

Мои мысли прервались, поскольку ровно в эту секунду Жаров на своём диване громко всхрапнул, причмокнул и вдруг сел. Да так резко, как будто мы не в ординаторской, а в казарме, где офицер только крикнул «Рота, подъём!»

Андрей поморгал, увидел меня и расплылся в сонной улыбке.

— О, Лёх, а ты чего это? Не спится, что ли? — он зевнул и лениво потёр щёку. — После такой-то ночки я думал, ты до обеда дрыхнуть будешь.

Отлично, Жаров реагирует на меня адекватно. Надо бы достать из него хоть какую-то информацию. Только аккуратно…

— Да что-то не идёт сон, — махнул рукой я. — Наверное, это и неудивительно после вчерашнего.

Посмотрим, что он на это ответит. Может, расскажет подробности.

— Понятное дело! — Жаров снова зевнул, так широко, что у него аж челюсть хрустнула. — Я сам после этого вашего цирка с поступлением еле отрубился. Хорошо, что смена скоро закончится. Только это меня на плаву и держит. Иначе бы я ещё вчера лёг бы вместе с пациентами…

Цирк с поступлением? Очевидно, речь идёт о поступлении какого-то пациента. Только пока что никакой конкретики.

— М-да, — выдавил я. — Весёлая ночка.

— Ну так, — он усмехнулся. — У тебя особенно. Мне всё-таки повезло больше, чем тебе.

Я кивнул, изображая полное понимание. Хотя на самом деле я не понимал ни черта.

— Слушай, а ты… — начал я осторожно. — Ты во сколько вообще с пациентами закончил?

— Часа в четыре, — Жаров посмотрел на меня с лёгким подозрением. — А что, не помнишь? Мы же с тобой ещё чай пили. Слушай, ты в порядке вообще? Какой-то ты странный сегодня.

— В полном, — я выдавил улыбку. — Просто башка не варит спросонок. Надо кофейку глотнуть, сейчас взбодрюсь.

Жаров несколько секунд смотрел на меня, потом махнул рукой и снова вырубился.

Так, копать нужно осторожно. Жаров меня уже хорошо знает — сразу видит, когда я начинаю городить какую-то ерунду. Проклятье… Чувствую себя так, будто снова попал в другой мир. Именно так я себя и ощущал, когда пришёл в себя в тюрьме в теле Борзова.

Хорошо хоть, что сегодня я очнулся в привычной для себя среде. Больница всё-таки получше тюрьмы будет. Наверное!

Я наклонился, поднял с пола стопку карт. Быстро пролистал их, стараясь особо не вчитываться. Просто попытался восстановить хронологию событий.

Четыре карты. Все с моим почерком, все с сегодняшней… то есть уже со вчерашней ночной датой.

Острый психотический эпизод. Тревожно-фобическое расстройство, декомпенсация. Острая реакция на стресс. Психоз неуточнённый, поступление по скорой.

Четыре пациента за ночь. Стандартный набор для дежурства в стационаре, в общем-то. Ничего экстраординарного.

Самый необычный пациент на данный момент — это я сам. Непонятно ещё, в какой именно момент я потерял память. Сразу, как лёг спать после приезда от Щербаковых? Или позже?

Нужно понять, в какой момент запустился патологический процесс…

Ладно. Карты заполнены — значит, я был в сознании, мыслил здраво и профессионально функционировал. Это уже что-то.

Точно! Телефон… Надо найти телефон. Возможно, там будет больше информации.

Мобильник нашёлся в кармане халата.

Так… Уведомлений, вижу, накопилась целая куча.

Шесть пропущенных вызовов. Три от Лены. Два от Капитанова. Одно от Полины. И два эсэмэс-сообщения от неизвестных номеров.

Чувствую, сейчас начнётся самое интересное…

Я открыл первое сообщение.

«Ты за это заплатишь, Астахов! Помяни моё слово!»

Прекрасные новости! Неужто я успел нажить себе очередного врага за эти двое суток? Вот только этого мне и не хватало.

Содержание второго сообщения удивило меня не меньше предыдущего.

«Вот это ночка вчера выдалась! Можем как-нибудь повторить».

Следом шёл подмигивающий смайлик. И что-то мне этот смайлик ой как не нравится! Какая ночка? Что я мог бы повторить, а главное — с кем⁈

Речь идёт про что-то весёлое. Посиделки, вечер с новым знакомым? Или про… другое? Да, весело же я провёл эти два дня. Но при этом система не регистрирует никаких признаков отравления.

Алкоголь, лекарства и прочие вещества я не употреблял. Да я в принципе этим не грешу. Было бы странно, если бы я с какой-то стати решил пойти против своих принципов. Но перестраховаться стоило. Мало ли? Вдруг мне что-то в кофе подмешали?

Ответ — нет. Иначе бы система уже давно обнаружила следы опасных химических соединений в моей крови. Бесследно такое не пропадает. Для этого нужно больше времени.

Подытожим… У меня классическая ретроградная амнезия. За эти двое суток я успел принять как минимум четверых пациентов, вызвать на смену Жарова, поссориться с кем-то до уровня угроз и — судя по второму сообщению — провести с кем-то «ночку», которую этот кто-то готов повторить.