/Совместимость с телом: 75,0%. Стабильно/

/Модуль «Индуцированный психоз» переведён в режим ожидания. Восстановление: 72 часа/

Откат будет длиться трое суток? Что ж, не страшно. Буду надеяться, что мне не придётся слишком часто использовать эту силу. Всё-таки, моя работа — лечить психозы, а не создавать их.

Через час я уже сидел в электричке. На этот раз мы благополучно проехали тот самый участок, на котором утром мне пришлось спасать машиниста. Как только мы выехали в ближайший муниципальный район, у меня начала ловить связь. И телефон тут же зазвонил.

«Богатов К. В.»

О! Быстро же он отреагировал.

— Слушаю, — ответил я.

— Алексей Сергеевич, добрый вечер. Ну, что скажете? Как съездили? — спросил Богатов.

— Успешно, Кирилл Валерьевич. Спасибо, что дали наводку.

— Удалось найти то, что искали? — поинтересовался он.

— Ещё как, — я старался говорить коротко, скрытно. Обсуждать магию по телефону — не самая лучшая затея. — Место оказалось сильное. Я… кое-что понял там, пока шёл к воротам.

— Что именно?

Я задумался, как лучше сформулировать ответ, не упоминая при этом магию и свои скачки по воспоминаниям.

— Понял, что не всё в моей профессии можно объяснить одной лишь только наукой, — заключил я.

Богатов одобрительно хмыкнул:

— Долго же вы шли к этой мысли!

— Мне спешка ни к чему, — усмехнулся я. — Но теперь я начинаю понимать, о чём вы мне говорили. И, думаю, я всерьёз рассмотрю ваше предложение. На счёт разговора с теми людьми, о которых вы ранее рассказывали.

— Это правильно! Алексей Сергеевич, давайте об этом по телефону говорить не будем. И вообще — я вас не тороплю. И эти люди тоже никуда не торопятся. Можете думать сколько угодно. Месяц, два — не важно.

— Вот и хорошо, — заключил я. — В таком случае до связи, Кирилл Валерьевич.

Итак… Минус ещё одно место силы. Но в одном Богатов прав, лучше не торопиться. Повышать совместимость слишком быстро — тоже не самая лучшая идея. Ещё не хватало, чтобы у меня нейроинтерфейс от перегрузки сгорел. Думаю, в последнее место я загляну уже после майских праздников. А ещё лучше — в следующем месяце, летом.

А пока… Пока пора возвращаться к работе!

После посещения Саратова прошла неделя. Майские праздники остались позади, дежурства закончились и я вернулся к привычному рабочему ритму.

Однако кое-что после праздников изменилось. И это «кое-что» — моя медсестра Полина. Впервые за всё время совместной работы её эмоциональный фон немного изменился. До этого он всегда был зелёным, непробиваемым. Я уже даже начал всерьёз полагать, что девушка в принципе лишена эмоций.

Но сегодня я заметил, будто её что-то тревожит. Однако расспрашивать не стал. Лучше понаблюдать за ней ещё немного.

Правда, изменилась не только Полина. Пока я заполнял карты в ординаторской, меня посетил мой заведующий, Степан Аркадьевич.

Капитанов выглядел поникшим. Обычно он входил ко мне резко, с порога начинал говорить и не давал вставить ни единого слова. Сейчас же он молчал. Прокашлялся, чтобы привлечь моё внимание.

— Доброе утро, Степан Аркадьевич. Что-то хотели? — спросил я.

— Алексей Сергеевич… Вы заняты?

— Заканчиваю карту. Через минуту освобожусь.

— Я… подожду.

Так, а вот это уже действительно странно.

Я отложил ручку.

— Потом закончу. Что-то случилось?

— Да нет… — он закрыл за собой дверь. — Не случилось. Я по личному вопросу, если можно. Думаю, вы понимаете, о чём я.

Ага… Ещё один коллега-пациент. После просьбы главного врача ко мне всё чаще приходят сотрудники. И врачи и медсёстры. Но я не ожидал, что Капитанов решится переступить через себя и попросить меня о помощи.

Заведующий выглядел так, будто в его жизни вообще не осталось никакого счастья. Под глазами мешки. И ведь их ещё на прошлой неделе не было.

/Объект: Капитанов С. А. Эмоциональный фон: серый. Хронический стресс. Признаки бессонницы более 4 дней/

— Степан Аркадьевич, рассказывайте. Что вас беспокоит?

— Я… Знаете, я всю дорогу думал, с чего начать. И не придумал!

— Просто начните говорить. А там — разберёмся.

— У меня в пятницу проверка из министерства. По очередной жалобе.

— На вас пожаловались? — уточнил я.

— На отделение. Но отвечать буду я.

— Жалоба обоснованная?

— Нет. То есть… В большей степени — нет. Но это не важно. Важно, что я не сплю уже четвёртые сутки, Алексей Сергеевич. Совсем не сплю. Закрываю глаза — и сразу вижу проверяющих. Как они каждую карту смотрят. А если удаётся заснуть хоть на пару минут, сразу вижу сон, где они находят то, что искали.

— Что конкретно находят?

— Да что угодно! Не ту дату, или расхождения в цифрах. Подпись смазанную! Я понимаю, что это бред. Но никак не могу с этим справиться сам.

Пора проверить ещё один новый навык. Давно ждал удобной возможности, чтобы использовать его.

/Модуль «Тень» активирован/

В эту же секунду рядом с заведующим появился образ, который он сам в себе зажимает. Я старался не смотреть на него прямо, чтобы Капитанов ничего не заподозрил.

Образ был такой же серый. Только тень занималась не тем, чем обычно занят сам Капитанов. Он стоял у заваленного бумагами стола, и проверял одну из карт. Снова и снова. Делал то, чем обычно занимаются проверяющие.

То, чего он, собственно, и боится!

Подавленное «я» Капитанова не хотело кардинально менять профессию. Оно хотело быть идеальным проверяющим. Тем самым, кто всегда находит ошибку.

Он — перфекционист. И в это его главная проблема. Капитанов боится не проверки. Самый строгий проверяющий в его жизни — это он сам. Вот с ним то мой коллега и борется.

— Степан Аркадьевич, — заговорил я. — Позвольте мне сказать вам одну вещь. Но попрошу заранее, не отбрасывайте мою идею.

— Говорите. Я слушаю!

— Вы боитесь не проверки. Вы боитесь, что они проверят плохо. Не так строго, как проверили бы вы сами. И что вы потом, после их отъезда, будете сами себе доказывать, будто они что-то упустили.

Он замолчал. Пытался переварить сказанное мной. Я продолжил:

— Вы привыкли быть самым строгим в коллективе. И когда в появляется кто-то, кто может быть строже вас — вы паникуете. Потому что считаете, что он отнимает у вас власть в этом вопросе.

— Чёрт меня подери… — прошептал он. — Это похоже на правду.

— Сон не идёт, потому что вы по ночам пытаетесь провести эту проверку за них. Заранее. Вот только это невозможно.

— И как с этим бороться? — пожал плечами он.

Я уже начал воздействовать на его психику через систему. Состояние облегчится, но этого недостаточно.

— Я выпишу вам снотворные. Сразу оговорюсь, быстро вы с него не вырубитесь. Какое-то время будете просто лежать в кровати, может часа полтора. Если что — это нормально. Не нервничайте. Сон придёт сам.

— Э… И это всё? — нахмурился он.

— Нет, не всё. В четверг утром мы с вами полчаса поговорим. Обсудим, как вы будете встречать проверку. Я расскажу, как себя вести, чтобы нервная система не подвела вас в самый ответственный момент.

— Спасибо, — он почти что смог улыбнуться.

И впервые за всё время посмотрел на меня без осуждения.

— Алексей Сергеевич. Я правда вам очень благодарен. Только… То, что я вам сказал…

— Оно не выйдет из этой комнаты, Степан Аркадьевич. Врачебная тайна — сами же знаете.

Я выписал рецепт, и Капитанов уж было собрался уйти. Но задержался, чтобы добавить:

— Я знаю, что я бываю невыносим. Особенно с вами.

— Все руководители этим грешат.

— Я постараюсь меньше, обещаю, — кивнул он, и, наконец, покинул ординаторскую.

Но самое интересное ожидало меня впереди. Как только начался приёмный день, в мой кабинет вошёл уже знакомый мне пациент.

Молодой парень — Кирилл Смирновский. Художник, которого я лечил от творческого выгорания. Помнится, мы договорились, что он принесёт мне картину. И я дам ему честный ответ, что о ней думаю.