А Фирсов ведь пока что даже не чувствует, что ему плохо. В некоторых ситуациях инсульт проходит практически бессимптомно. Даёт о себе знать, когда уже слишком поздно.

— Я всё понял. Вы просто решили обмануть меня, — он помахал дрожащей рукой. — Хотите, чтобы я потерял бдительность. Чтобы не подал жалобу!

— Никита Антонович. Я психиатр. Транзиторная ишемическая атака — это область невролога. Если бы я хотел вас «выбить», я нашёл бы более изящный способ. Мне нет никакой выгоды лгать вам сейчас. Хотите — выйдете отсюда, дойдёте до своей машины и поедете в Саратов. И если по дороге у вас откажет правая рука или нога — вспомните этот разговор. Только тогда уже будет поздно.

/Активирована «Направленная беседа». Дерево вероятностей построено. Рассчитывается оптимальный сценарий… Вероятность успеха: 73%. Рекомендуется призвать к рациональному мышлению юриста/

Я продолжил, чуть мягче:

— Вы — юрист. И привыкли работать с рисками. Прикиньте сами. Вариант первый: я лгу, вы поднимаетесь к неврологу, теряете двадцать минут. Худший исход — потерянное время. Вариант второй: я говорю правду, вы уходите. Худший исход — инсульт, инвалидность, потеря речи, паралич. Что вы выбираете?

Вот теперь его взгляд изменился. Похоже, думать ему уже было трудно, но, судя по выражению лица, Фирсов изо всех сил пытался взвесить риски.

— Что мне нужно делать? — наконец спросил он.

— Встать. Медленно. Дойти со мной до соседнего корпуса. Это займёт всего пять минут.

Он встал. Качнулся. Я подхватил его под локоть.

— И ещё, Никита Антонович. Жалобу мы обсудим позже. Когда вам станет лучше — тогда и вернёмся к этому разговору. Сейчас — вы мой пациент, ясно?

Он попытался кивнуть. И я впервые за весь разговор не почувствовал агрессии с его стороны. Фирсов был напуган. Кажется, до него начало доходить, в какой ситуации он оказался.

Сейчас его организм «осознаёт», что в нём происходит что-то ненормальное. Поэтому мозг сам блокирует желание спорить.

Я довёл юриста до стационара. По дороге позвонил Забелину. Невролог, к счастью, оказался в больнице. Марк Аркадьевич, как обычно, ночевал прямо в кабинете. Судя по голосу, энергии в нём было хоть отбавляй. Видимо, уже выпил тройную дозу кофе.

— Забелин слушает, — буркнул он в трубку. — Что такое, доктор Астахов? Только не говорите, что у вас для меня опять созрел очередной…

— Марк Аркадьевич, веду к вам пациента, — перебил коллегу я. — Подозрение на транзиторную ишемическую атаку, возможно, начинающийся ишемический инсульт. Анизокория, лёгкий парез лица справа, давление около ста девяноста, пульс сто двенадцать. Возраст — около сорока.

— Да ёкарный бабай! — воскликнул Забелин. — Веди его в приёмное отделение. Я уже лечу!

Через семь минут Фирсов лежал на кушетке у Забелина. Ещё через двадцать — был оформлен в стационар. Обследование началось моментально. Компьютерная томография головного мозга, анализы, ЭКГ, а затем ряд капельниц.

Забелин, при всём своём паршивом характере, своё дело знал. Лучший невролог города, как-никак!

/Совместимость с телом: +5.3%. Текущее значение: 46,4%/

Приличный прирост. Но заслуженный. Я ведь почти переубедил Фирсова, вправил ему мозги. А затем заметил первые симптомы. Как говорил один мой коллега: «Иногда заметить — значит наполовину вылечить».

Я оставил Фирсова и вернулся на дежурство. Сообщил Капитанову о произошедшем и заведующего, похоже, самого чуть не ударил инсульт от таких новостей.

Руководство очень не любит, когда жалобщики попадают в стационар. Часто это заканчивается новой чередой скандалов. Но, думаю, в этот раз всё обойдётся.

Дежурный день оказался не сильно напряжённым. Только к обеду стало чуть оживлённее — привезли мужчину с алкогольным делирием, потом женщину в истерическом припадке, и только после этого наступило затишье.

Третьего мая, как я и предполагал, больных оказалось немного. Город приходил в себя после праздников.

Около пяти вечера я отпросился у Капитанова на четверть часа и поднялся к Забелину.

— Ну что, Марк Аркадьевич? — поинтересовался я. — Как обстоят дела с нашим утренним клиентом?

— Подтвердилось, — Забелин сидел за столом, перед ним лежали снимки. — Транзиторная ишемическая атака, классическая. Если бы он сегодня к врачу не попал — через сутки уже стоял бы у меня на учёте. Без речи и без движения. Спасибо тебе, Алексей Сергеевич. Отлично отработал. Только уж больно часто ты стал неврологических пациентов замечать. Уж не на мою ли должность метишь? Я тебя побаиваюсь, Астахов!

— Не бойтесь. Я к вашей зарплате не подбираюсь, — усмехнулся я.

— Ну-ну, — фыркнул он.

Я заглянул в палату. Фирсов лежал у окна. Лицо его за эти часы изменилось. Высокомерия с напряжением как не бывало.

— Как самочувствие, Никита Антонович? — я присел рядом с ним.

Он повернулся, посмотрел мне в глаза. Теперь уже его зрачки приняли нормальную форму. Долго не мог подобрать слова, но затем всё же выдавил:

— Алексей Сергеевич. Я… я хочу извиниться.

— Не нужно, — спокойно сказал я. — Вы пациент. Лежите, отдыхайте. Сейчас главное — восстановление.

— Нет, извиниться нужно, — он сглотнул застрявший в горле ком. — Я ведь понимаю, что вы спасли мне жизнь. Если бы вы меня не остановили… — он сделал паузу. — Жалобу я заберу. Сегодня же. У меня нет к вам претензий, Алексей Сергеевич. И никогда не было. Я… я просто… Совершил большую глупость.

Больше он никак иначе назвать это не мог. Хотя глупость — это ещё мягко сказано.

— Никита Антонович, я рад, что вы решили одуматься. На этом, думаю, мы с вами можем разойтись. Но прежде чем я уйду, всё-таки подумайте насчёт своего отца. Деменция у него не запущенная, людей он узнаёт. Знаю, что это не моё дело, но постарайтесь видеться с ним почаще. Ему это пойдёт на пользу. Говорю вам как его лечащий врач.

Он молча кивнул. И отвернулся к стене.

Я понял, что мне пора уходить. Сейчас ему лучше побыть одному. Сегодня мы с Забелиным здорово потрудились. Марк Аркадьевич полечил его мозг, а я забрался глубже — в душу.

/Совместимость с телом: +1.5%.

Текущее значение: 47,9%/

Скоро уже доберусь до половины! Неплохой результат. И это я ещё не посетил два оставшихся места силы.

Когда я вернулся в ординаторскую, меня посетила любопытная мысль. Получается, ещё утром Фирсов выступал против меня в роли врага. Но судьба опять решила перетасовать карты.

Интересно получается…

Иногда самый лучший способ избавиться от врага — спасти ему жизнь.

Дежурство закончилось без новых сюрпризов. К десяти вечера я уже вернулся в служебную квартиру.

Дома меня ждал ужин, гречка и котлеты — Лена постаралась. Этим вечером я в основном слушал о том, как прошёл её день. Про свой рассказывать не стал. Нечего грузить человека неприятными историями.

После ужина я наскоро принял душ и завалился спать. На завтрашний день у меня были особые планы.

Утро четвёртого мая выдалось прохладным. Ночью прошёл дождь. Красота! Запах озона и влажного асфальта лично для меня действует как антидепрессант. Сегодня очередной выходной, и его нужно потратить с пользой.

После завтрака я отправился на вокзал. Электричка до Саратова отправлялась в восемь сорок. Я решил посетить резиденцию фон Берга, адрес которой передал мне Богатов. Что именно ждёт меня там, я не знал. Но упускать хороший шанс увеличения совместимости явно не стоит.

Странный, правда, человек этот Богатов… Слишком уж много вокруг него тайн крутится. Но если с местами силы он меня не обманул, я попробую переговорить с ним ещё раз. Возможно, смогу получить больше информации.

На вокзале народу было немного. Праздничные дни уже закончились, и основной поток пассажиров схлынул. Я взял билет, прошёл на платформу и сел в почти пустой вагон у окна.

Через пару минут вагон тронулся.

И тут же рядом со мной кто-то опустился на соседнее сиденье.

— О, какая встреча, Алексей Сергеевич!