— Так, Андрей, выдохни. Успокойся. Твою ситуацию я понял. Только у меня в голове теперь не укладывается, почему она за пределами клетки оказалась? — спросил я.

— Да я покормить её хотел! У меня как раз семечки завалялись. Думал, ночью сгрызу, пока буду истории болезни заполнять. В общем… Я её выпустил, накормил, а обратно засунуть не смог, — вздохнул Жаров.

М-да, подарок на Первомай, конечно, шикарный. Не понимаю только, о чём думали пациенты. Знают же, что их доктор в городе живёт. Да ещё и в квартире. На кой чёрт ему курица — непонятно. Да ещё и в больнице! Тут люди со сниженным иммунитетом лежат. Не хватало ещё здесь какой-нибудь орнитоз распространить.

— Насколько я знаю, в соседних палатах как раз лежат астматики. Вот будет «здорово», если к ним хламидии попадут, да? — взмахнул руками я. — Даже если пух по вентиляции туда попадёт — уже может спровоцировать обострение. Нет, Андрей Саныч, как хочешь, но птицу надо отсюда выносить.

— Да я ж понимаю. Но жалко как-то… Просто на улицу не выпустить ведь! Помрёт.

— Ладно, сейчас что-нибудь придумаем, — заключил я. — Только разобраться нужно быстрее, пока к нам пациентов скорая завозить не начала. И после — дашь мне имена этих родственничков. Проверю заодно, не состоят ли они у меня на учёте. А то создаётся впечатление, что мне на них точно придётся лист наблюдения завести.

После этого разговора мы всё же собрались с силами и зажали с двух сторон бедную птицу. Действовали слаженно, но мягко, чтобы не навредить животному. Затащили её в клетку, а ту задвинули за сейф заведующей отделением. Просто для того, чтобы случайно зашедшая медсестра или пациенты не увидели, что тут у нас творится.

В ординаторской теперь вместе привычного запаха кофе воняло… деревней!

— Ну и что нам теперь делать? — пожал плечами Андрей. — Домой я её не понесу. А даже если бы мог… У нас дежурство только началось. Не могу я уйти с поста.

— Не дрейфь, Жаров, есть у меня одна идея. У тебя-то пациентов много, зато моих клиентов пока что нет. Они, подозреваю, только ночью появятся, — заключил я. — Значит, твоя задача такая — тащи сюда из кладовой какую-нибудь коробку… О, придумал! Контейнер для биологических отходов. Его сюда неси. Дальше я сам разберусь.

Андрей, поблагодарив меня чуть ли не десять раз, рванул в кладовку на поиски контейнера. Через несколько минут вернулся с ёмкостью, в которую как раз могла поместиться клетка.

Далее уже начиналась моя часть плана. Я знал, кому можно сдать этот контейнер, поэтому потащил его через чёрный ход к контрольно-пропускному пункту. Уже начало темнеть, поэтому охранник выскочил ко мне с фонариком. Но быть обнаруженным я не боялся. Как раз он-то мне и нужен.

— Доктор, а вы куда это собрались? — оторопел он. — Неужто… Контейнер стащить решили⁈

— Расслабься, Петрович. Я к тебе иду, — заявил я и поставил контейнер прямо перед охранником.

Макс несколько раз подвозил его на скорой до дома, поэтому я знал из историй своего друга, что Петрович живёт в частном секторе и занимается своим хозяйством.

— Это тебе, — заявил я. — Подарок.

Он заглянул внутрь контейнера и оторопел. У мужика чуть глаза из орбит не вылетели.

— Это… Это что? — светя фонариком на курицу, прошептал он.

— Очевидно же. Курица.

— Я понимаю, что это курица! Чего она делает в контейнере для отходов⁈ — спросил он.

Придётся немного сгладить углы.

/Объект: Петрович. Состояние: крайняя степень удивления. Подозрение в обмане. Рекомендуется найти правильный подход через особенности предоставленного «подарка»/

О, а это — идея!

— Курицу пациенты подарили врачу. Только тихо! Никому об этом ни слова. Птица-то не совсем простая, — заявил я.

— Чего? Яйца золотые несёт? — усмехнулся Петрович.

— Пациенты её из Красавки привезли. Сам знаешь, какой у них там воздух. Все животные крепкие. Неспроста же там большая часть тиховолжских ферм находится, — заявил я.

И это правда. Мне даже не пришлось лгать Петровичу. Просто я сказал ему наиболее удачную правду.

— Погодите, доктор… Вы что, серьезно её мне отдать хотите? — он почесал затылок. — Слушайте, я ж с радостью возьму. Мне ещё одна точно не помешает. Но у меня с собой даже денег нет, чтобы отблагодарить.

— Я же сказал — это подарок.

— Нет-нет, так дела не делаются. Это плохая примета, — замотал головой он. — Давайте я вам тогда завтра рублей пятьсот принесу. Пойдёт?

— Давай без денег. Лучше услуга за услугу. Я тебе курицу, а ты нам с коллегой разрешишь доставку еды заказать. Добро?

Петрович — охранник настырный. Обычно никого на территорию больницы не пускает, как бы его ни уговаривали. Но наш с Жаровым подарок пришёлся ему по душе.

— Добро, Алексей Сергеевич, — улыбнулся Петрович. — Так уж и быть, разок впущу. Но только в качестве исключения. В честь праздника, так сказать! В полночь — день труда, а мы с вами как раз тут трудимся как проклятые. Заслужили поблажки.

Обошлось. Так ещё и ужин нам с Жаровым выторговал. Кухня у нас в больнице, откровенно говоря, отвратительная. Никогда не понимал людей, которым нравится больничная еда. По дороге в терапевтическое отделение я заказал пиццу. Если пациентов будет не слишком много, успеем с Жаровым хоть чуть-чуть потрапезничать. В крайнем случае перехватим пару кусков между делом. И с медсёстрами поделимся.

Но стоило мне вернуться в ординаторскую, как у нас тут же возникли новые проблемы. Я открыл дверь и тут же столкнулся лицом к лицу с Жаровым. Андрей уже повесил на шею фонендоскоп и собрался куда-то бежать.

— Что? Пациент поступил? — быстро спросил я. — С курицей, если что, вопрос решён.

— Спасибо, Алексей! А ты сам давай не расслабляйся! — воскликнул он. — Да, пациент поступает, а у тебя своё дело появилось. Там мужик в девятой палате психоз выдал!

— Психоз⁈ — оторопел я. — А с чем лежит?

— Вроде с сахарным диабетом, не помню, мне бежать надо! Обсудим всё, как разберёмся. Встретимся через полчаса в ординаторской! — удаляясь к лестнице, крикнул Жаров.

Если Жаров прав — дела плохи. Психоз — это очень серьёзное состояние. От невроза оно отличается тем, что человек не осознаёт свою неадекватность. К примеру, какие-нибудь фобии вроде боязни пауков, высоты или общения с людьми относятся к неврозам. В таких ситуациях человек здраво оценивает, что у него есть проблема, и хочет с ней разобраться.

Психоз — дело другое. Человек в себе проблему не видит. Проблемой для него становятся окружающие. В лучшем случае пациент просто не осознаёт, что с ним происходит, или видит «позитивные» галлюцинации. В худшем — начинает вредить себе или другим.

Я мигом промчался до девятой палаты. Оттуда доносился шум. Рядом с дверью стояли две медсестры, но не решались заходить внутрь.

— Расступитесь, — велел я и проскочил в палату.

Пациент там был уже не один. Его схватили мои старые знакомые. Санитары-близнецы Владимир и Валентин. Правда, они уже перестали справляться. Молодой мужчина вырвался из их рук, кричал угрозы, матерился и изо всех сил пытался прорваться к цветку в горшке.

Который, между прочим, был уже надкусан.

— Всё с фикуса началось, Алексей Сергеевич, — прошептала медсестра. — Он его съесть пытался. А потом на нас бросился. Хорошо ребята вовремя подскочили…

Ситуация экстренная. Владимир с Валентином уже мастерски вяжут больного рукавами его же собственной пижамы с рисунком единорогов. А день всё абсурднее и абсурднее…

Но смирительных рубашек у нас нет. Всё-таки психиатрического отделения в Тиховолжске нет уже с давних пор.

/Идёт анализ… Объект: неизвестный пациент. Состояние: агрессия, бессвязная речь, галлюцинации. Причина возникновения психоза не определяется. Требуется подробный анализ/

— Всё, доктор! Зафиксировали! — бросил Валентин. — Колите ему что-нибудь, скорее!

В эту же секунду мимо меня проскочила медсестра. В её руках был шприц с лекарственным препаратом. Попасть в вену двигающемуся пациенту будет трудно. Но…