Да, сегодня у меня приёма нет. Ещё на прошлой неделе скорая передала мне список больных моего профиля, которых они посещали в течение месяца. Теперь по приказу Сафонова я должен осмотреть их в плановом порядке.

И хорошо, что мне дали именно Макса! С ним мы управимся в десять раз быстрее, чем с любым другим водителем.

Я забрался в салон машины и тут же поморщился от стоящего там запаха. С трудом сдержался, чтобы не разорваться от приступа кашля.

— Макс, это что за смрад? — я помахал ладонью перед лицом. — Будто варенье забродило!

— Да ты чего? Это мой клубничный ароматизатор. Всем фельдшерам нравится.

— Они тебе льстят, — усмехнулся я. — Давай окна откроем, а то, боюсь, до конца дня у меня мозг забродит. Так… — я достал список пациентов. — Семь адресов, Макс. И желательно, чтобы мы до обеда управились, — я попытался пристегнуться, но, как выяснилось, ремень у Макса оторван.

Я вопросительно посмотрел на друга, но тот лишь пожал плечами.

— А чего ты ожидал? — хмыкнул он. — Между нами говоря, в наших машинах и внутренности-то не всегда работают как надо. Чего уж говорить про ремни? Ты его только под себя куда-нибудь подоткни, чтобы на камерах было видно, что ты… пристёгнут.

М-да, просто шикарно. Лучшего начала поездки и не придумаешь. А если учесть, как Макс гоняет, ремень в его машине остро необходим.

— А насчёт того, управимся ли до обеда — обижаешь! С моей ласточкой мы и до Саратова за час долететь можем. Всё ещё от тебя зависит, как быстро будешь адреса обслуживать. Я недавно доктора одного возил… Не помню фамилию, кажется его Душегубом у вас кличут.

— Рудков, что ли?

— Он самый, да! Так этот, не побоюсь этого слова, доктор с каждым пациентом по часу возился. Будто рабочий день у него резиновый!

Да, в стиле Митрия Эдуардовича. Ещё бы толк какой-то был от столь длительных консультаций.

Макс резко тронулся, и мы покатили к ближайшему адресу.

— Ты, кстати, слышал, какое чудо у нас вчера на вызове случилось? Приезжаем, короче, к деду лет восьмидесяти. Вызов: «Боли в груди, задыхаюсь». Мы думали, там инфаркт. Влетаем с сумками, и что ты думаешь? Дедок сидит на диване, в руках джойстик от приставки. В гонки играет, прикинь? Глаза бешеные, сам орёт как резаный: «Ребята, помогайте, я последний круг не вытяну, мотор уже не работает!»

Я невольно улыбнулся.

— Вызов прямо для тебя. Под мотором, я так понимаю, он имел в виду сердце? — уточнил я.

Пациенты часто так обзывают один из главных человеческих органов.

— Конечно сердце. Старик у внука приставку отжал и перевозбудился. Пока фельдшер ему ЭКГ снимал, я деду гонку помог выиграть. Аж самому приставку захотелось, только денег пока не хватает. В общем, выиграли мы заезд во всех смыслах этого слова. Фельдшер сказал, что стенокардия у него была. Но ничего серьёзного, госпитализировать не пришлось. Только играть ему пока запретили.

— Да, Макс, тебя послушать — у вас на скорой безумия даже больше, чем в моём кабинете. Но сегодня у нас в списке, к сожалению, не гонщики.

Первые шесть адресов прошли на удивление бодро. Макс быстро метался от одного адреса к другому, а я старался работать максимально эффективно.

Сначала мне пришлось поболтать с молодой девушкой. Ей я поставил послеродовую тревогу. Несколько минут успокаивающей беседы, корректировка витаминов — управился моментально. На втором и третьем меня ждали пожилые люди с нарушениями сна. В одном из случаев даже таблетки выписывать не пришлось. Просто объяснил старушке, что не стоит смотреть новости допоздна.

Следующие вызовы тоже прошли без происшествий. На деле я не обнаружил там ни одного «моего» клиента. Но жаловаться смысла нет. Скорая передала адреса, чтобы перестраховаться. А я от работы никогда не отказываюсь.

— Ну, осталось самое интересное, — изучая описание последнего адреса, сказал Максу я. — Улица Заречная. Старички закончились — тут у нас молодой парень. Кирилл. Со слов матери, «потух».

Дальше я продолжил говорить про себя.

«Никуда не ходит, с друзьями не общается, просто сидит дома и смотрит в одну точку. Уточнение фельдшера скорой: вроде и не псих, но посмотреть стоит».

Определённо стоит. Симптомы серьёзные, хотя многим людям со стороны это может показаться сущей ерундой.

Около дома нас уже встретила женщина. Судя по всему, мать моего пациента.

— Доктор, проходите скорее. Он в своей мастерской, на втором этаже. Совсем перестал рисовать, хотя раньше за уши было не оттащить. Только вы с ним аккуратно, — предупредила она. — Боюсь, он даже говорить с вами не захочет.

Перестал рисовать? Интересно. Неужто художник местный?

Я поднялся на второй этаж в комнату пациента. Повсюду стояли холсты, но все они были развёрнуты к стене. В центре на стуле сидел молодой парень. Он даже внимания не обратил на то, что в его мастерской появился чужой человек. Так и продолжил бездумно листать ленту в телефоне.

/ВНИМАНИЕ! Обнаружен субъект в состоянии экзистенциального тупика и творческого кризиса. Уровень жизненной энергии снижен. Рекомендуется использование навыка «Направленная беседа»/

Я не стал дожидаться, когда пациент предложит мне присесть. Сам взял табурет и расположился напротив него. Кирилл тут же поднял на меня тяжёлый взгляд.

— Мать вызвала? — хмыкнул он. — Зря. Я не болен. Просто устал. Продуктивность упала. Вряд ли вы сможете выписать мне таблетки, чтобы я опять загорелся идеей.

Отлично, самое время протестировать новый навык на настоящем пациенте. Сил это отберёт много, буду выжат как лимон до конца дня. Но любопытство берёт верх.

/АКТИВАЦИЯ: направленная беседа. ЦЕЛЬ: смена ментальной парадигмы. Рассчитываю варианты…/

/А: «Обесценивание проблемы» (сказать, что у людей проблемы и похуже. Вероятность успеха: 12%, риск глухого отказа: 85%)/

/Б: «Творческий вызов» (зацепить его через профессиональную гордость. Вероятность успеха: 89%)/

/В: «Мягкая эмпатия» (посочувствовать и выслушать. Вероятность успеха: 45%)/

Ага, а вот и самый лучший вариант — второй. И честно говоря, сам бы в другой ситуации я его не выбрал. У парня, очевидно, лёгкая депрессия. С ней можно и без таблеток справиться. Достаточно нормализовать свой график, отдохнуть и не скатываться ещё глубже. При депрессии говорить что-то вызывающее — плохая идея.

Но раз система дала такой совет… Что ж, надо попробовать.

Правда, я теперь и сам слабость начинаю испытывать. Всё-таки с этой способностью лучше не баловаться. Она высокоэффективна, но энергию жрёт только так.

— А я не лечить тебя приехал, Кирилл, — заявил я. — Просто воспользовался возможностью, чтобы посмотреть на художника. Мне сказали, что картины у тебя посредственные. Вот захотелось убедиться, так ли это на самом деле.

Кирилл нахмурился. Убрал телефон. Я его зацепил, вызвал эмоции. А ранее он даже разговаривать со мной не хотел.

— Не нравится — не смотрите. Я никому ничего не должен, — проворчал он. — Я просто понял, что в этом городе мои картины никому не нужны. В Тиховолжске не особо ценят искусство. И вы — прямой тому пример.

Теперь, когда он вышел на эмоции, я уже могу больше не провоцировать его. Он меня слушает, значит, можно говорить правду.

— Видишь ли в чём дело, друг мой, эти проблемы возникли у тебя по двум причинам. Во-первых, ты устал. Во-вторых, слишком многого от себя требуешь.

— Устал — не то слово. А всё потому, что у меня вдохновения нет, — признался он.

— Могу поспорить, что оно появится. И очень быстро. Почти по щелчку пальцев.

— Вы так говорите, будто это кнопка, которую можно нажать, — хмыкнул он. — Это так не работает.

— Именно так это и работает. Только нажмёшь ты её сам. Я могу лишь подсказать, где она находится и как это сделать, — заявил я. — Давай договоримся. Сегодня ты рисуешь что-нибудь. Чисто для себя. Пусть даже это будет ерунда какая-то. Не важно. А через неделю придёшь ко мне в кабинет и покажешь результат. Если результат не понравится нам обоим, я лично у тебя все картины скуплю. Обещаю.