И вот самое ироничное — такой проект и в самом деле есть. Я слышал, как во время фуршета губернатор обсуждал этот вопрос с нашим главврачом Володиным. Вот только, зная главного, он будет оттягивать осуществление этого проекта до последнего. Либо просто отмоет деньги.

Повезло, что я вспомнил об этом. Грех не воспользоваться такими знаниями.

Копылов нервно сглотнул, а затем спрятал свой блокнот назад — в карман куртки.

— Но… Алексей Сергеевич, регламент же… — в отчаянии пробормотал он.

— Какой регламент? — усмехнулся я. — Вы про здравый смысл-то не забывайте. Вы сами явились ко мне посреди ночи, вопреки этому регламенту. И я рекомендую закончить на этом наш разговор. Я ведь тоже могу составить отчёт о вашем приходе. Ночной визит, мания преследования, необоснованная агрессия к коллегам… Благо, как психиатр, я могу расписать такой протокол.

Завхоз побледнел. Я только что пригрозил тем, чем он больше всего дорожит. Его рабочим местом.

— Алексей Сергеевич… Ну что вы так сразу? — он нервно рассмеялся. — Я же о порядке просто волнуюсь. Тамара Степановна-то, она ведь старенькая, перепутала, видать. Сказала — чемоданы. А это, значит, чертежи?

О, отлично, мне даже придумывать не придётся. Он сам себе сочинил объяснение.

— Чертежи, — кивнул я. — И оборудование. Ну что, Эдуард Альбертович, может, на этом мы закончим наш разговор? Идите спать. Завтра, как-никак, понедельник!

Копылов попятился в сторону и мигом очутился на лестничной площадке.

— Да-да, конечно. Извините за беспокойство. Работа такая, сами понимаете… Ответственность! Ночь на дворе, а я всё о поликлинике думаю!

Да уж, альтруизм так и прёт. Всё для людей, всё для народа!

Наконец дверь закрылась. И я знал, что теперь можно выдохнуть спокойно. Он уже не вернётся. И велика вероятность, что он теперь в принципе не будет соваться ко мне с проверками.

Никогда.

В прихожей воцарилась тишина.

Перед глазами мигнул нейроинтерфейс, сообщив тем самым успешность проведения «Взлома эмпатии».

/Совместимость с системой увеличена до 16%/

Отлично! Не зря старался.

Я взглянул на Лену. Та всё ещё стояла у стены и выглядела шокированной не меньше, чем сам Копылов.

— Алексей… — прошептала она. — А что это сейчас было? Как ты ему ловко мозги запудрил! И про волонтёра… Это же неправда?

— Неправда, но… Она может стать правдой. Благодаря неожиданному визиту завхоза я кое-что придумал. Можем подтвердить эту легенду завтра, а заодно ты получишь временную работу. Ты ведь как раз пока без клиентов сидишь?

— Что ты имеешь в виду? — оторопела Лена.

— Набросай завтра с утра какие-нибудь эскизы, — посоветовал я. — А я скажу главному врачу, что ты к нему зайдёшь. У нас как раз профилактическое отделение планируют ремонтировать. Там ты сможешь проявить себя. Кроме того, у нас сайт поликлиники страдает. Думаю, главный не откажется подтянуть дизайн и там. Только не будем упоминать, что ты волонтёр. Я постараюсь договориться, чтобы тебе за эту работу ещё и заплатили. В итоге — все в плюсе! Справишься?

— К-конечно справлюсь! — обрадовалась девушка. — Сделаю что-нибудь по интерьерам. После сегодняшнего я и не сомневаюсь, что ты кого угодно сможешь уболтать. Я пока тебя слушала, и сама начала верить, будто я волонтёр.

— Привычка у меня, людей забалтывать, — улыбнулся я. — Иди спать, «волонтёр». Завтра нас обоих ждёт непростой день.

Я выключил свет в прихожей и устроился на диване, а Лене выделил свою спальню. Думал, что сон не придёт, всё-таки я и так продрых весь день, но организм наградил меня за трудную неделю, и я в итоге вырубился за какие-то пару минут.

Проснулись мы оба рано. Для меня это нормальная практика. Я всегда стараюсь привести себя в порядок утром понедельника, чтобы настроиться на рабочую неделю. Пока Лена на кухне гремела посудой, пытаясь сообразить завтрак из моих скудных запасов, я уже закончил бриться.

— Лёш, я набросала пару вариантов по отделению. И для сайта тоже кое-что обдумала, — она заглянула ко мне в ванную и протянула планшет. — Но я всё равно боюсь. А если твой Володин скажет, что это бред какой-то?

Я взглянул на эскиз. А вышло очень даже недурно! Минимум ярких красок, мягкие тона — для больницы самое то. Грамотная работа.

— Не скажет, — ответил я. — Ему, прямо скажу, влом самому искать дизайнера. Так что он только рад будет, что ты появишься из ниоткуда. Главное — скажи ему, мол, такой дизайн соответствует всем современным стандартам психологического комфорта. Что-нибудь в этом духе. Он в этом не разбирается, но формулировка его явно заденет.

В кабинет к Володину я зашёл за пятнадцать минут до начала смены. Главный, к сожалению, был не в настроении. Я сразу проанализировал его эмоциональное состояние и понял, что руководитель больше всего на свете сейчас хочет излить на кого-нибудь желчь.

Но я к нему с хорошими новостями, так что приход Лены, наоборот, сгладит ситуацию.

— А, Астахов… — он поднял на меня тяжёлый взгляд. — Ты чего в такую рань? Случилось чего?

— Наоборот, Георгий Сергеевич. Я к вам с добрыми вестями. Пришёл предложить решение проблемы с тем самым губернаторским проектом по реновации. Помните, на фуршете об этом заходила речь?

Через пять минут Володин уже листал портфолио Лены. Я его не торопил и не пытался рекламировать подругу. Так моё предложение будет выглядеть куда более естественно.

Когда я упомянул, что дизайнер готова поработать над сайтом поликлиники в качестве бонуса, Володин окончательно оттаял.

— Ладно, — закивал он. — Пусть заходит через час. Оформим её временно, по договору — всё как надо. Но если запорет сроки — отвечать будешь ты, Астахов.

Ну разумеется. Не плюнуть желчью он никак не мог. Но это не критично. В Лене я не сомневаюсь. Таких людей я хорошо умею читать — она надёжный человек.

Покинув кабинет, я столкнулся в коридоре с Копыловым. Завхоз тут же втянул голову. Сделал вид, что не заметил меня. Но самое главное — он только что получил подтверждение, что вчера я ему не солгал.

Минус одна проблема!

Вернувшись в поликлинику, я услышал гомон из ординаторской. Будто там целый праздник закатили. Я заглянул внутрь и тут же уловил такой аромат, что у меня даже после плотного завтрака желудок застонал. Бахаев и Забелин, верные своему слову, превратили наше рабочее помещение в рыбный ресторан.

— О, явился, герой рыбалки! — улыбнулся Бахаев. — Астахов, присаживайся, пока горячее. Тут Забелин из своего улова такое заливное соорудил — пальцы отъешь.

Чего только на столе не было. Запечённый в фольге сазан с лимоном, гора жареных карасей. И огромная кастрюля с ухой. Наши медсестры, обычно строгие и вечно куда-то спешащие, уже вовсю уплетали пойманную нами рыбу.

— Мы решили, что коллектив надо сплотить немного. А проще всего это сделать как? Правильно, через желудок, — заключил Забелин. — Ешьте, Астахов. И Максу наберите, пусть заскочит. Тут вашей заслуги больше. Кстати, рыбу не всю истратили. Часть заморозили, потом поделим остатки.

— Спасибо, коллеги! — поблагодарил товарищей я и бегло перекусил перед началом приёма.

А в коридоре меня уже ждало знакомое лицо — Алик Захожев. Тот самый пациент, которого я от водки отучивал пару недель назад. Видимо, пришёл на контрольный приём.

Захожев сел напротив моего стола. Я быстро оценил его состояние. Выглядел он неплохо. Лицо посвежело, желтизна с глаз сошла. Но в позе читалось что-то недоброе. Будто с ним приключилась новая беда.

— Ну рассказывайте, Алик, — начал приём я. — Как трезвость? Срывы были?

— Нет, доктор, — он тяжело вздохнул. — Ни капли. Жена радуется, на работу новую устроился. Жизнь налаживается. Всё, как вы говорили. Тяги нет. Вообще. Как отрезало!

— Тогда в чём проблема? Почему вид такой хмурый?

Алик тяжело вздохнул.

— Да ощущение, Алексей Сергеевич, будто мир рухнул. Счастья нет никакого. Мир стал серый. Раньше я всегда был уверен в одном. Приду домой, если будет паршиво, я выпью — и всё встанет на свои места. Краски появятся. А теперь? Трезвый как стекло. И скучно мне, доктор. Тошно как-то. Всю жизнь теперь так будет?