Залава неловко коснулась колдовкиного плеча и тут же отдёрнула руку.

– Ну что за наказание?! – Ирга вытерла нос рукавом, грязный след перечеркнул щёку. – Либо я для вас посмешище, либо чудище? За что вы так со мной? За что со мной так ты?!

Никому Ирга не позволяла глядеть на свои слёзы. До крови губы кусала, бранилась, убегала, коли совсем тошно делалось. Но нынче не сдержалась. Безумная Блажа тут же прилетела к ней, неуклюже обняла. Залава же придвинулась, подтянула колени к подбородку и тоже заревела. Колдовка ажно растерялась.

– Ты-то что ревёшь?

Девка украдкой высморкалась и призналась:

– Жавидно. Шулла фсё жа тебя, и Первак… И не боифся ты нифево, и колдун этот… А ты шупротив нефо и в одной ишбе! И Буян к фефе фатафся-а-а-а…

– Не пойму ничего. – оборвала её Ирга. – Дай.

Всего меньше хотелось думать про Змеелова, но урок его пришлось вспомнить. Ирга прикрыла веки и призвала Безлюдье. То словно того и ждало – побежало по жилам, закололо кончики пальцев. Пока врагиня не поняла, что колдовка делает, та сунула палец ей в рот, коснулась языка и отняла руку прежде, чем Залава успела сомкнуть зубы.

– Ты что сделала?!

– Вылечила тебя. Хотя и не стоило.

– Не стоило, – согласилась Залава и зачастила: – Пусть бы у меня хворь осталась. Ирга, милая, упроси Змеелова вылечить Буяна! Они, как подрались, почитай все калечные ушли. Но Василёк, староста… Все уже отжили, а милый мой так и лежит! Упроси, пожалуйста! Что хочешь для тебя сделаю! Хочешь, на коленях пред тобой ползать буду, хочешь, денег найду сколько скажешь! Хочешь, нарочно замуж не пойду, только упроси…

Ирга поморщилась. Залава лепетала без умолку и мешала думать. А ведь что-то важное сказала… Приложив палец к губам врагини, колдовка приказала:

– Цыц!

И Залава тут же умолкла. Хорошо!

– Что угодно, говоришь?

Девка закивала, не решаясь снова открыть рта.

– Что же, вылечу я твоего жениха. И денег не попрошу и другой платы тоже.

Слёзы Залавы мигом высохли.

– А что попросишь? – деловито спросила она.

– Услугу. Сейчас уходи. Вернёшься к полудню, спросишь колдуна. И вот что ему скажешь…

***

Колдуна не было долго. Ирга успела разволноваться: сдуру дала волю чувствам и убежала. А Змеелов-то небось времени зря не терял! Что если к Васильку вернулся? Рыжуха ополоснулась, сменила одежду и вычесала из волос грязь, но всё равно то и дело посматривала на баньку. Даже блинцов, и тех напекла от волнения, памятуя, как брат заглушал тревогу работой. Не помогло…

Села на кровать, чинно сложив руки на бёдрах, но пальцы то и дело беспокойно постукивали по коленям. Как быть?

В Гадючьем яре змеи были что коты: в каждом подвале хоть ужик, а обитал. Ловил мышей, ел угощение с домовым духом вместе. Оттого, когда змея показала меж половиц округлую голову, Ирга и бровью не повела. Гадюка выползла из-под пола, стремглав шмыгнула в тень у хозяйского ларя, обогнула резные стенки. Ирга наблюдала за её игрой без интереса. Эка невидаль! Однако не иначе сама матушка Жаба отправила к колдовке посланницу. Гадюка вытянулась вверх, словно боги не завещали ей от роду льнуть к земле, и поползла по ларю к крышке. Беспокойные пальцы собрали юбку в складки – больше колдовка он змеи взгляда не отрывала. А у той словно сотня маленьких ножек выросла! Карабкалась, неведомо как цепляясь за ребро, повторяла гибким телом резной узор. Нашла щель и просочилась в неё, словно водица.

– Куда?!

Ирга тут же оказалась рядом и подняла крышку. Большой красивый ларь принадлежал некогда безумной хозяйке дома. Платья да передники, вышитые полотенца, уборы… Что ещё могло храниться там и, главное, что из этого понадобилось гадюке?

Змея свернулась кольцом поверх небелёного льняного отреза. Видно, приготовила его Блажа для рукоделия, да взяться уже было не суждено.

– Ты что это здесь, милая? – спросила Ирга и, не дрогнув, потянулась к змее.

Не раз и не два она делала так, если соседушко, как звали тварей земных местные, мешалась или устроилась в опасном месте. Не след без дела беспокоить змей и уж точно не след им вредить. Но на сей раз всё пошло непривычно. Гадюка напряглась и выстрелила прямо девке в лицо. Ирга отмахнулась, змея кольцом накинулась на запястье, укусила себя за кончик хвоста и… осыпалась обратно в ларец зелёными искрами.

– Щур, протри мне глаза!

Ирга кинулась охлопывать ткань – не загорелась бы! И ощутила подо льном нечто твёрдое. Твёрдое звякнуло. Девка осторожно развернула свёрток – в нём лежали бутыльки, что притащил с собой на остров Змеелов. Ощупывая и обминая тело покойника, он то и дело доставал одну из склянок. Из одной отливал, в другую добавлял, из третьей пил. Зелья?

– А что, змейка, к добру али к худу?

Облизав губы, колдовка выбрала сосуд наугад, и сразу перед внутренним взором всплыл образ: Змеелов, кашляющий, хрипящий, отпивает глоток. Лицо его, до того серое, проясняется. Стало быть, это зелье восстанавливало силы.

Из второго бутылька, как вспомнила Ирга, колдун лил на чело покойника, дабы тело не подверглось разложению.

А вот третий… О, третий сосуд оказался всего полезнее! Змеелов лил его в пригоршню, а после обмазывал тело Костыля. И местами на трупе проступали зеленоватые тускло мерцающие пятна – в тех местах, где змеевица касалась убиенного.

– Ай-да змейка! Ай-да подсобила! – обрадовалась Ирга.

Лежал в ларе и ещё один сосуд, но рассмотреть его девка не успела. Не успела даже решить, сделает ли то, что пришло в голову, – раздался скрип ступеней. Дверь распахнулась почти сразу, колдовка спрятала склянку за пазуху, захлопнула ларец и метнулась к печи.

Едва переступив порог, Змеелов, хворь ходячая, закашлялся. После того, что он колдовке наговорил, пусть бы и вовсе подох, но у Ирги сердце сжалось от жалости, а слова вырвались сами собой:

– Надо вечером баньку протопить.

– Надо.

Вот и блицы пригодились! Целая стопка возвышалась аккурат в устье. Ни дать ни взять заботливая хозяйка всё утро готовила, а не лазила по чужим вещам!

– Поешь.

– Угу.

На девку колдун глаз не поднимал. Поди пойми, заметил что или нет.

Саму же Иргу рвало надвое: то ли оприходовать дурака черпушкой, авось поумнеет и впредь языком трепать не станет, то ли лебезить пред ним, чтобы отвлечь. Она спросила как бы равнодушно:

– Где ходил?

Колдун скомкал верхний блин и целиком сунул в рот. Вдумчиво неспешно прожевал. Ирга ажно ждать ответа устала, а щёки заболели от натужной улыбки.

– У кузнецова дома.

Пришлось девке закусить губу, чтобы не заскулить в голос: про змеевицу, следящую за ней в ночь вечорок, она рассказала прежде, чем додумкала, где та змеевица прячется.

– И как?

Колдун извечно выглядел хмурым да усталым, поди пойми, доволен или зол. Оказалось всё же зол.

– Следы затоптали. Сразу потому что говорить надо было! – процедил он.

Ирга изобразила обиду и отвернулась, а сама украдкой перевела дух.

– Уж прости, что из головы вылетело! Больно много на вечорках случилось. Вот учил бы меня как следует, небось и память у меня лучше была б!

Колдун потянулся за новым блином, но вместо того уронил голову на руки. Пальцы запутались в рано поседевших волосах.

– Ненавижу! – простонал он.

– Кого?!

Он на мгновение поднял взгляд. Что-то странное почудилось в нём колдовке. Но Змеелов снова спрятал лицо и зло закончил:

– Весь остров ваш поганый ненавижу! Он провонял Безлюдьем! Все вы провоняли! Искать здесь гадину всё равно что пшеничное зерно в…

– В стоге сена? – подсказала Ирга.

– В заднице у Щура! – рявкнул колдун, встал и пошёл к выходу.

Потом вдруг передумал, вернулся и, свирепо зыркнув на Иргу, снял со стопки блинов добрую половину. Свернул и откусил почти что зло. Вновь повернул к двери, но, не успел схватиться за ручку, как та сама распахнулась. На пороге стояла Залава. Прямая и отчаянная, с расчёсанными, наконец, волосами и бледная от ответственности. Она покосилась на Иргу и фальшиво выпалила: