– Что это?

Он ответил громко, ничуть не страшась развеять видение:

– Это лунное ложе. Ночное светило покоится здесь днями.

– Как же это?.. Я в нашем лесу каждый куст знаю… А тут целое озеро откуда ни возьмись!

Хозяин мягко подтолкнул ее к кромке воды, встал позади:

– Не всякому оно открывается.

– А почему мне открылось? Я не лучше прочих. Разве заслужила?

– Тш-ш-ш-ш… – Холодные руки скользнули на живот, пальцы переплелись замком. – Не тревожься.

Не просил еще волк зайца к нему в пасть заглянуть! Ива, понятно, пуще прежнего разволновалась. Развернулась к жениху лицом, да он рук так и не разжал, вот и вышло, что стояли они, тесно обнявшись.

– Как можно? Озерцо-то колдовское!

Ох, не озерца бы тебе бояться, девица! Ох, не его! Аир скользнул ладонями вдоль хребта вверх, погладил хрупкие плечи и потянул рубаху…

Ива схватилась за ткань, пока та не свалилась к ногам:

– Что ж это деется?

Но разве остановишь хлынувший из тучи дождь? Вместо ответа Аир коснулся губами ее подбородка. Легонько, точно ветерок пощекотал. И не отстранился, а скользнул к шее, ловя удары судорожно забившейся жилки. Ива жарко всхлипнула и, лишь расслышав бесстыдный звук, осознала, что вырвался он у нее изо рта. А узкие губы все пробовали на вкус кожу, то скользили вниз, до самого ворота, то снова поднимались к лицу.

Ноги держать перестали. Девка обмякла, ровно тесто, подошедшее под ласками пекаря: касайся, мни, разрывай на части, чтобы снова собрать воедино! И стыд обуревал, и сладкая беспомощность, и нега, разливающаяся по телу. Неужто таковы поцелуи? Не грубые тискания кузнеца, от которых кожа расцветала болезненными синяками, а едва ощутимые касания, в которые хочется нырнуть, как в теплую… как в горячую воду. Кипяток! Тесемки у воротника сами собой распустились, а рубаха сползла до груди. Аир спустился с нею вместе, и поцелуи его стекли по плечам.

– Не надо… – простонала Ива.

Аир отстранился, пощекотав темными волосами ключицы. Очертил пальцами подбородок и замер у ямочки под шеей, ехидно изогнул бровь: притворщица! Вижу ведь, сама не хочешь, чтобы останавливался!

– Неужто не нравится?

Ива облизала пересохшие губы:

– Нравится…

Он самодовольно ухмыльнулся. И без слов знает!

– Не бойся. – Поцелуй обжег Иве губы, оставив после себя горький привкус. – Тебя ни за что не обижу. Неужто не доверяешь?

Ива вскинула на него глаза. Огромные, печальные.

– Не тебе меня в том винить!

– Отчего же?

– Я твоей невестой назвалась, в род приняла. А ты страшишься хоть малость открыться! Как довериться, если ты сам мне не доверяешь?

Хозяин болота помрачнел. Кажется, лунное озерцо и то померкло.

– Незачем тебе знать про меня.

– Я невеста тебе. Кто про тебя будет знать, если не я?

Не привык Господин топей, чтобы с ним спорили. Да и кто? Худенькая бледная девка! Она ж как веточка, едва зазеленевшая, – не ровен час, обломается под неподъемной тяжестью! Но разве не гибкие молодые ветви под бурей гнутся, а потом продолжают расти вместо того, чтобы сломаться, как старый кряжистый ствол?

– Хорошо, – вдруг согласился Хозяин болота. – Расскажу все, что пожелаешь узнать. Но…

– Что тебе за то будет? – подсказала Ива.

Аир согласно кивнул. Девка вздохнула. Вот же выдумщик!

– А хочешь чего?

Зеленые глаза полыхнули. Аир наклонился к самому ее уху, прибрал выбившуюся из косы прядь:

– Что ни пожелаю – все мое. Каков будет вопрос, такова и плата. Согласна?

Ой, Род! Придержи девкин язык, не дай сболтнуть лишнего! Но куда языку за зубами держаться, когда по телу мурашки бегают от таинственного шепота?

– Согласна.

Только дивиться на эту дуреху! Ну разве можно такое чудищу лесному обещать? Он обошел девушку по кругу, нарочно пугая. Черная тень скользила следом по земле, на миг гася светящуюся тропку, но та вновь упрямо вспыхивала и разгоняла тьму.

– Ну, спрашивай, – выдохнул Хозяин болота.

Ива стиснула слабые кулачки:

– По какому праву болотницы в Ключинку приплыли?

О как! Стало быть, болото полностью захватило реку, а Аир и не знал! Отвлекся от главного, не уследил. Вот и вышло, что радостную весть принесла та, кому и знать бы не следовало, насколько ныне силен Господин топей. Соврать ли? Или играть в игру честно, раз уж правила сам придумал?

– Вся вода окрест – мои владения, – ответил Хозяин болота.

– А водяные духи как же? А речной конь?

– Пусть им, – пожал плечами Аир. – Они мне не враги.

– Ты можешь сделать так, чтобы мертвянки к нам больше не совались? Они чуть Салу не утопили…

Аир выжидательно склонил голову набок:

– Это уже второй вопрос? Не помню, чтобы ты платила за первый.

И верно. Уговор дороже денег.

– Что ты хочешь?

– Твой пояс.

Ива схватилась за плетеную полоску. Пояс! Где ж это видано? Оберег, материными руками рожденный, с первой крови Ивой ношенный. И что всего хуже – держащий поневу. Снимешь – без юбки останешься.

Аир смотрел насмешливо. Ему только того и надо! Попыхтев и выругавшись для приличия, Ива размотала оберег. Придерживая юбку локтями, отдала жениху. Тот благосклонно кивнул.

– Спрашивай еще. Коли не боишься, – ехидно добавил он.

Ива боялась. Но раз уж ввязалась…

– Почему болотницы послушались моего слова?

– Потому что ты моя невеста. Твое слово для них так же значимо, как и мое, пока не прикажу иного.

– Я что же теперь, нечисть?! – ахнула Ива, но спохватилась: – Поневой платить?

Хозяин болота прислонился к морщинистому стволу елки, внимательно ощупал насмешливым взглядом невесту:

– Зачем же? Просто руки вверх подними.

Вот же сила нечистая! Ива подчинилась, и понева сама соскользнула к босым ступням. Осталась девка в одной рубахе до колен.

Ох, хороша! Гибкая, со стройными ногами, покрывшаяся красными пятнами от смущения. Зацеловать бы каждое из этих пятен, подхватить, закружить…

– Наигралась? – как бы равнодушно спросил Аир. – Али еще что спросить хочешь?

Тут бы развернуться – да бегом домой. Вот была бы потеха! Но помимо насмешки сквозило в зеленых глазах еще что-то… Надежда? Нежность? Поди разбери… Вот уйдет она, а что останется Аиру? Холодное черное болото, из которого никак не выбраться, если никто руки не подаст? А не подаст ведь. Кроме Ивы, некому.

Она подошла к нему, сама положила ладони на плечи. И показалось вдруг, что от лесного чудища перестало веять холодом.

– Я гадала на зеркале, – сказала Ива. – Смотрела на суженого. И видела, как тебя убили.

Аир переменился. Самодовольная ухмылка сменилась горькой гримасой, одна половина лица оплыла вниз, другая же одеревенела, как у неходячего больного, но лишь на миг. После он стиснул зубы так крепко, что раздался скрежет, и дернулся, порываясь уйти. Но Ива вцепилась крепче крепкого: «Я здесь, милый. Уж я-то тебя не брошу!»

– Не спрашивай того, о чем не хочешь знать… – глухо попросил он.

– Я хочу. – Она привстала на цыпочки, прижалась к груди, в которой давно уже не билось человеческое сердце. – За что с тобой так?

Он растерянно посмотрел в сторону. Открыл рот, но не нашел нужных слов. А потом посмотрел прямо Иве в глаза и жестко проговорил:

– За то, что девку снасильничал.

Испугается. Она, пережившая то, что нельзя пережить ни одной женщине, первой его осудит. Проклянет брезгливой жалостью… Но Ива и тут удивила. Она покачала головой:

– Там, откуда ты родом, к любви не принуждают. Сам сказал, а я запомнила. Тебя оболгали, верно?

Вот тебе и Господин топей! В носу у Аира защипало. Захотелось смеяться и кричать от радости. Он смотрел на невесту – и не верил. Ни страха, ни презрения не было в ней. Неужто и впрямь доверилась? Аир медленно, боязливо кивнул.

А Ива обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Томительно долго и нежно. И не было в этом поцелуе ни покорности перед нечистой силой, ни испуга первой влюбленности. Уверенны и тверды были ее движения: ее мужчина! Сама его выбрала! И что угодно могут болтать люди, а она, Ива, вернее всех знает правду!