– Сделала, – подтвердила она. – Теперь либо нас обоих в род принимать, либо гнать. Вдвоем.

– По шее бы вам, – пробормотал Креп. – Тоже обоим… Ладно, слушай… зятек. Опосля с тобой с глазу на глаз потолкуем, понял? А пока… Пошли уж. Закат близится. Надо успеть светцы возжечь дотемна.

Двинулись все вместе, как подобает семье. Растерянность потихоньку сменилась шуточками, а те – добродушными подначками. Странное дело, конечно, но что уж. В былые времена случалось, что невест и вовсе похищали, дабы перевести из рода в род. И ничего, никто не дивился. Вот только Аир, вроде бы победивший в неявном споре, с каждым шагом становился все мрачнее.

– Отчего невесел? – тихонько спросила Ива.

– Не ждал встречи с ведьмой, – ответил он, мотнув подбородком в сторону приближающегося домика слепой Алии.

Ива прыснула:

– Ну тебя! Какая же Алия ведьма?

– А вот это мы сейчас и проверим… – задумчиво проговорил Хозяин болота. – Сдается мне, что плохая.

Люди мнят нечисть мало не всесильной. И проклясть может, и утащить, и счастливой доли, отмеренной богами, лишить. Однако ж мало кто разумеет, что, если глядеть внимательнее, если слушать, что бают предки, от нечистой силы можно оборониться. Слепая Алия слушала очень внимательно, ведь, столкнувшись с Хозяином болота в раннем детстве, точно знала, от кого защищает деревню, а того пуще – свою семью.

Господин топей запомнил ее еще ребенком. Следил из воды, как она растет, надеялся, что девчонка придет однажды в трясину из любопытства. Но Алия была послушной девочкой и слушалась отца. Она не плавала к омутам, не собирала грибы в чащобе, не задерживалась за околицей после заката. А когда повзрослела, уговорила тогдашнего старосту поставить у ворот железные столбы – непреодолимую преграду для темных сил! И не смог больше Хозяин болота наблюдать за деревней через лужи, лишился последней отрады. Оставалось только ждать. Но ждать его научила горькая судьба.

Когда старуха поселилась у леса, Аир обрадовался: сама к нему явилась! Но недолго он лелеял надежду отомстить. Вскоре рядом с избушкой выросла крапива, обжигающая нечисти ступни. А позже бабка и здесь поставила железный частокол – заперла Господина топей в лесу.

Политые ржой колья и поныне стояли у ее избы. Покосившиеся, готовые вот-вот рассыпаться от ветхости. На некоторых сушились крынки, иные и вовсе было не разглядеть в траве.

Хозяин болота встал как вкопанный. Он – не человек. Ему не по силам пройти мимо преграды, как по пустому месту. Раньше было не по силам…

– Что остановился? – Ива нерешительно тронула его за плечо.

– Задумался, обрадуется ли мне твоя бабка…

– Как не обрадоваться?

Девица ободряюще сжала его ладонь и потянула во двор. Ровно снова болото его проглотило… Только не холодом окатило, а жаром. Благословенный божественный огонь, живущий в железе, лизнул пятки, изготовился хлестнуть плетью, прогоняя. Но узкая девичья ладонь держала уверенно, и огонь, растерявшись, отступил: не бывает такого, чтобы лесную нечисть кто-то вел в дом добровольно! Не иначе сторож обознался. Не злой дух пожаловал, а родич!

«Вот тебе, ведьма!» – подумал Хозяин болота. Больше не удержат его колдовские запоры. Самая малость осталась, чтобы в силу войти. Только бы осени дождаться…

Бойко и Ранко сноровисто выволокли из избы стол. Алия побурчала что-то для порядка, но все же возложила на него сухие ладони, благословила, стало быть, вечерю. Ива с матерью поспешили расставить светцы и приготовленную снедь: пироги с орехами, горшочки с томленым мясом, кашу, сдобренную медом, мелких жареных рыбешек. На углу стола – самом почетном месте – устроили место для Алии. Три других угла никто не занимал, хотя и поставили тарелки да щедро наполнили угощением. Там, невидимые глазу, должны были устроиться предки. А чтобы не потерялись и нашли свой род, зажгли по огоньку рядом с каждой плошкой: лети, добрый дух, погреться!

Приготовили место и для Аира. Аккурат между старой ведьмой, дóлжной принять нового в род, и Ивой, приведшей с собою чужака. Посуды ему покамест не полагалось, ведь и малому дитенку мать не тарелку ставит, а подносит еду. Однако за трапезу старуха садиться не спешила. Она чутко прислушивалась к переговорам и, хотя Аир молчал, точно знала: кого-то еще привели родичи.

– Хто таков будешь? – прокряхтела она, безошибочно вперивая в гостя затянутые белой пеленой глаза.

– Аир, жених мой, – ответила за него Ива. – Надобно в семью принять, ибо своего племени у него нету.

Говорить тому, кого вводят в род, тоже не полагалось, дабы духи предков не заподозрили неладное: с чего это только что рожденный разумеет взрослую речь? Однако Аир не удержался и хмыкнул. Неужто эта ведьма – та самая? И это она, слепая старуха с грязными космами, столько лет преграждала ему дорогу в Клюквинки?

– А шо, сам ужо язык откусил? – встрепенулась ведьма. – Хде ты, мялок?

Хитрая бабка прекрасно знала, где стоит Аир. И не иначе рисовалась, когда слепо шарила руками в воздухе. Сделала вид, что запнулась о корешок, и гостю, хочешь не хочешь, пришлось ее подхватить.

– Осторожнее, бабушка, – негромко издевательски сказал он.

Кому, как не Хозяину болота, знать, что старуха совсем не так слаба, как притворяется. И Алия выдала себя. Сцапала руку Аира, стиснула пальцы что есть мочи:

– Ты?!

Хозяин болота осторожно проводил бабку к столу и усадил на угол. Самый зоркий не заподозрил бы неладного: помог, придержал, не боле. И только Алия знала, какая нечеловеческая сила надавила ей на плечи, чтобы опустить на скамью.

– О чем ты, бабушка? – шепнул Хозяин будто бы непонимающе.

Алия навострила уши. Нет, верно, она ошиблась! Заросли крапивы шуршат на ветру, а глиняная посуда отбивает песнь по железным прутьям. Никакой нечисти не преодолеть такую препону! Откуда бы ей знать, что не всякая нечисть ломится в главные ворота? Иной раз кто-то доверчивый нет-нет, а отворит малую калитку…

– Откуда взялся, спрашиваю, – насупилась бабка. – Приезжий никак?

Незрячая, она, конечно, не видала, как горько ухмыльнулся гость, прежде чем кивнуть:

– Приезжий.

– Издалека?

– Да.

– А живешь где? – Алия понизила голос, и никто не сумел понять, чего в нем сквозило боле, страха или угрозы. – Не на болотах ли?

Допрос не дала докончить Ива. Влезла куда не звали.

– Довольно, бабушка! – И, смутившись собственной дерзости, докончила: – Уже дзядов привечать пора, не то опоздаем…

Аир сидел, ровно сметаны объевшись. Лелея и Креп разумели по-своему: радуется парень невесте. Любовь, не иначе! Братья же перешептывались, обсуждая птичий нос и бледность зятя: два сапога пара они с Ивой! Тощие да болезненные. Либо один, не уследишь, в могилу сляжет, либо другая! Нет бы их сестре найти себе мужа, способного от любой беды защитить, мышцатого богатыря! Потом оба вспомнили кузнеца и как-то разом умолкли. Может, не так уж плох этот Аир. Вон осанка какая! У привычных к труду мужиков такой не бывает. Этот не иначе образованный, а может, чем боги не шутят, и воин. Двигается-то плавно, будто по воде!

Небесное светило, зевая, пряталось в перину из лесных вершин. И оттуда же, из леса, тянулся холодный темный воздух, в котором огоньки светцов плавали, как в тумане. Креп наполнил кружки киселем и раздал, обойдя, конечно, Аира. Деревянная ручка ткнулась в ладонь Алии, и та подняла кружку выше головы.

– Род в сборе! – торжественно объявила она, и огоньки согласно дрогнули. – Примем же за наш стол ушедших за Огненные врата!

– И пригласим пришедших из мира! – напомнила Ива о женихе.

– И пригласим, как же… – нехотя согласилась Алия. Бабка поднесла чашку к губам, но поперхнулась, когда Лелея укоризненно покашляла. – Чаго табе?

– Кх-кх… И пригласим… – негромко повторила Лелея.

– Ась? Ня слышу!

Вредная бабка быстро-быстро осушила свою кружку, сделав вид, что забыла про древний обряд. Станет она еще угощать всяких пришлых кисельком! Он ей и самой люб.