Мать с отцом отправились на поклон к Алие: негоже, когда старшая в роду сидит особняком, надо всех под одной крышей собрать. Ива же осталась хозяйничать. К вечеру обещали приехать братья, а те большие любители сладкого! Наготовить предстоит много, чтобы хватило не только живым родным, но и покойным: они тоже обязательно явятся к столу.

Запыхавшись, она не услышала, как тихонько скрипнула дверь. А вошедший Аир так и замер на пороге, рассматривая обнаженные ноги, стройные бедра и прилипшую к спине рубашку. Девушка была чудо как хороша! Подвижная и маленько суматошная: надобно все успеть! Гибкая, быстрая. Она то откидывала косу за спину, то поднимала ее к затылку, чтобы хоть малость остудиться. Тогда особенно четко мокрая рубашка очерчивала хрупкое тело, и хотелось кинуться вперед, стиснуть ее, сорвать мокрую ткань и прильнуть губами к разгоряченной коже…

Хозяину болота вдруг тоже стало жарко, несмотря на распахнутые ставни и приоткрытую дверь, между которыми на цыпочках бегал сквозняк. Еще утром, покидая лес, он думал, что нипочем не согреется, ан вот!

– А меня угостишь? – ехидно спросил он, глядя почему-то не на румяную горку печева, а на капельку пота, скользнувшую по внутренней стороне белокожего бедра девушки.

Та подпрыгнула от испуга:

– Ты давно тут?

Аир облизал пересохшие губы и пожал плечами. Сама, мол, думай. К его неудовольствию, Ива поспешила поправить юбку и затянула завязки на вороте, до того открывавшем ключицы.

– Подарок тебе принес.

Ива и без того раскраснелась от печного жара, но тут и вовсе запунцовела, как спелое яблочко. Что заставило Господина топей не просто покинуть болото, а прихватить с собой букет водяных лилий, он и сам не знал. И вот теперь стоял перед этой поганой девкой с протянутой рукой и терялся, как мальчишка. Одного не предусмотрел: ну как Ива не возьмет цветов? Ох и дураком же будет он тогда выглядеть! Тут ведь не соврешь, что не ей нес.

Она не двигалась до жуткого долго. Стояла, опустив испачканные мукой руки, и пялилась на печально опущенные белые бутоны. Когда Аир уже изготовился зло швырнуть цветы на пол, она вдруг охнула и кинулась к нему. Да не просто кинулась, а обняла за шею и… чмокнула в щеку.

– Мне никогда цветов не дарили… – пролепетала Ива.

– Тоже мне, великое дело, – пренебрежительно фыркнул мужчина. – Да и не подарок это вовсе. Это… другое.

Стебельки были скользкие и холодные, как лягушки. Ива сжимала их, все боясь уронить, и не понимала, отчего к глазам подступила влага. Вот же дура девка! Когда же услышала, что цветы – это так, а подарок еще впереди, вовсе потеряла дар речи.

– Эй, ты чего? – испугался Аир. – Плачешь никак?

Девушка замотала головой. Но поди тут скрой, когда рыдания наружу рвутся! Жених бережно погладил ее локоть, преодолевая вспыхнувшее желание. Тут не осторожно касаться хочется, а сжимать что есть мочи, скользить губами по коже, вдыхать терпкий запах тела, слизывать капельки пота…

– Спасибо… – Плечи ее содрогнулись.

– Правду говорят: все бабы дурные! – От бессильной злобы Аир стиснул зубы. – Что ревешь? Расстроил кто? Слово худое сказал?

– Нет, что ты! – Ива улыбнулась. – Не ждала подарка. И тебя не ждала. Думала, что ты… что больше не придешь.

Хозяин болота изломил бровь и якобы равнодушно хохотнул:

– Неужто соскучилась?

Ива же, не скрывая радость, прижала цветы к груди, оставляя на рубашке мокрые разводы, и честно призналась:

– Соскучилась. Очень…

Тут бы подхватить ее на руки да закружить! Но Господин топей не какой-нибудь оголец. Он сильно сжал губы и довольно сказал:

– То-то же. Пошли, что ли, подарок твой отдам…

– А пироги как же? А цветы?

Вот как передумает радовать эту девку, чтоб не перечила! Аир хотел уже поворотиться да уйти, но девушка так растерянно металась меж раскаленной печью и им… Глазенки круглые, пальцы тонкие… Ну как такую обидеть?

Хозяин негромко свистнул, и, подчиняясь мелодичному звуку, из поддувала выкатилось лохматое существо. Оно отряхнуло запачканную золой шерстку, расправило усы и обернулось котом.

– Чего выпучилась? – сварливо прогнусавил домашний дух. – Приглядываю помаленьку…

Хозяин кивнул на пироги в печи:

– Вот и пригляди, пока нас нет.

– А ежели родичи вернутся? – убоялась Ива.

Но и тут за нее все решили. Кот кувыркнулся через голову, хрустнул костьми… и с пола поднялся уже точной копией зеленоволосой хозяйки.

– Идите уж, – все тем же сварливым голоском дозволил он и отобрал у Ивы цветы.

И пошли. Аир впереди, быстро и не оборачиваясь, а Ива следом, едва за ним поспевая. Благо деревенские были так заняты подготовкой к вечере, что никто не обратил бы внимания, даже встань две Ивы рядышком. Того, что одна отправилась к реке, а вторая дома готовила, и вовсе не заметили.

В Ключинку с визгом прыгали голозадые мальчишки. Серебристые брызги переливались на солнце и словно сами звенели не меньше голосов. Аир поморщился и повел Иву выше по течению.

Ива украдкой любовалась им. Гордо выпрямленной спиной, размеренным легким шагом, неподпоясанной рубахой (станет еще нечисть подпоясываться!). Ее рубахой, ее знаками вышитой! Понравился, видать, подарок… Засмотревшись, и не заметила, когда жених остановился. Налетела на него, потерла локоть. Попеняла:

– Об тебя порезаться можно!

– Можно, – согласился Хозяин болота. – Но ты не страшись, не обижу.

Сюда уже почти не доносились звуки деревни – все придержал холм с пятнышками козьего стада. И только теперь Аир удовлетворился: никого рядом нет, никто не шумит и не мешает. Он кивнул на воду:

– Гляди.

Вроде вода как вода… Ива потопталась на илистом бережку. И выглядит обычной, и ощупью такая же прохладная, как прежде. Как прежде…

– Она же… чистая!

Хозяин болота посмотрел в сторону:

– И в колодце тоже. Пусть все думают, что она из-за кузнеца загнила, а не из-за тебя. Мало ли…

Не помня себя, Ива бросилась к Господину топей. Вот так подарок! Куда уж цветам! Наконец-то в Клюквинки вернулась чистая вода! Больше Нору не посылать парней вычерпывать тину и корчевать камыши…

На радостях девушка не сразу осознала, как крепко обняла жениха. А он тоже не спешил разжимать кольца рук на ее поясе. Бледный, точно больной. На солнце бы ему почаще выходить… А на светлой коже смоляные галочки бровей, тонкие обветренные губы… Глаза. Зеленые, ровно болотный бочаг. И затягивают так же: только ступил, а уже не выбраться…

– Спасибо… – от души сказала она. – Лучше подарка и не сыскать…

– Отблагодаришь хоть? – насмешливо поинтересовался Аир.

Ой, Род! Защити!

– Как? – пролепетала Ива.

– А то не знаешь, как женихов благодарят?

Ива знала. Довелось. Неужто решила, что за так получишь дорогой подарок? Нет уж, девка, плати! В горле точно блин застрял, не давал ни вдохнуть, ни выдохнуть. А жених смотрел испытующе, да не куда-нибудь, а на самый низ шеи, где щекотал ворот. Она медленно отпустила мужчину, отступила назад: пусть глядит, коли охота. Распустила ворот рубахи, потянула одежу вниз.

– Ты что делаешь?!

Голос Аира охрип. Ему бы остановить дуреху… Но что-то темное внутри дрожало от нетерпения: еще самую малость обождем! Пусть хоть с плеча ткань соскользнет… Все же он шагнул вперед и поймал хрупкие ладони. Поочередно поднес каждую к губам.

Ива подняла на него неверящий взгляд:

– Как же?..

– Ты что же это, так со мной расплатиться решила?

Она и слова вымолвить не могла. Только кивнула.

– Дешево ценишь. И себя, и меня, – процедил Господин. – Уж не знаю, как у вас принято, но там, где я родился, к любви не принуждают.

– Так чем же благодарить тебя? – несмело усмехнулась Ива. – Вторую рубаху захотел?

– Рубаха у меня уже есть. А вот покрасоваться в ней негде… Слыхал, сегодня у вас вся родня собирается. Так небось и жениха стоило бы пригласить да ввести в род?

Добро. Такого жениха и впрямь не стыдно в дом пригласить. Да и матушка перестанет всхлипывать ночами. Уже, поди, отчаялась выдать дочь замуж. Кто же посватается к обещанной Хозяину болота? Да ладно Хозяину! Кому нужна девка, во всеуслышание объявившая, что ее другой взял? Да не по любви, а силой.