– Императрица Кар-Шана принадлежала ордену Темных жрецов. Она помогла им затаиться здесь после сокрушительного поражения в битве за Арриотэ.

– Саланда Аратейр не просто укрыла беглецов. Она помогла им обрести новую цель. Прежде наших резали на алтарях ради поглощения силы, но благодаря Саланде эти твари обрели более совершенных рабов.

– Но для чего фамильяры были нужны темным жрецам?

– Ритуал переселения души невозможен без жертвы. Каждый раз, когда Сайрус Гворд обретает новое тело, на алтаре погибает фамильяр.

Рендел так и не узнал о моем посещении Руин. Когда я вернулась в академию, Венья Дормидонтовна погнала меня в комнату переодеваться, ведь для нас с Ренделом уже был забронирован портал в Арриотэ. Остаток дня я провела на родине архимага. Мы поужинали на крыше здания, которое Рендел назвал небоскребом, на десерт посетили фруктовый сад, где неспешно прохаживались по дорожкам между плодоносящих деревьев, а в конце пути нас ожидала дегустация фруктов, которые мы сами собрали во время прогулки.

Но слаще фруктов и десерта были поцелуи. Нежные и неторопливые, как освежающий лимонад, и жаркие, обжигающие, будто вино с пряностями. Я и в самом деле слегка захмелела: в голове появилась легкость, а ноги сделались ватными. А может, это было таинственное влияние атмосферы, царящей в увитой плющом беседке? Впервые мы с Ренделом оказались наедине, вдалеке от вечной суеты академии и бесконечных проблем. И я ловила это мгновение так жадно, словно боялась, что чудесный миг больше не повторится, тянулась к Ренделу, точно он был моим воздухом, млела от прикосновений, от которых так сладко ныло внизу живота.

– Достаточно, Даниэлла. Нам нужно остановиться, – выдохнул Рендел в… пусть будет декольте.

До сегодняшнего вечера я и не подозревала, что платья с глубоким вырезом – это не только модно, но еще и очень удобно, особенно если поцелуи спускаются ниже шеи.

Да, как порядочная девушка я должна была бы смутиться, но почему-то не получалось. Мы с Ренделом были помолвлены и однажды станем мужем и женой… Но в ожидании этого потрясающего момента я бы с удовольствием наслаждалась поцелуями. Тем более что и они могут быть такими разными.

– Не хочу возвращаться, – еле слышно призналась я.

– В академию? Неудивительно, учитывая, что сессия начинается уже завтра.

Завтра? Нет, завтра у нас всего лишь тестирование. А вот самое интересное начнется на практиках. Фамильяры давно разбились на группки и теперь подтягивали отстающих. Так, я, Сэм и Марк помогали восстановиться Соне и Мирабель.

– Не хочу возвращаться на Сан-Дрим. Постоянно мерещится, что, как только я уеду, случится нечто непоправимое. Мне страшно, Рендел…

– Неужели такую отважную девушку, как ты, могут испугать какие-то каникулы?

– Я не их имела в виду. – Я села на кушетке.

Романтика вечера была безнадежно испорчена, а значит, настало время для серьезного разговора.

– Знаю, солнышко. – Рендел поднялся с колен и вдруг замер, словно к чему-то прислушиваясь. – Даниэлла, у нас гости, – с широкой улыбкой добавил он.

Ощущение узнавания накатило внезапно, следом раздался громкий голос отца:

– Даниэлла, даю будущему зятю минуту – и вхожу поздороваться. И если увиденное мне не понравится, то здоровья ему это не прибавит.

– Папа! – Я вскочила на ноги и весело хихикнула, чувствуя, как по платью скользит заклинание, разглаживающее ткань, а в лицо дует охлаждающий ветерок. – Как ты нас нашел?!

Говард Наблюдатель стоял в паре шагов от беседки и выглядел как суровый отец, готовый напомнить всем, затаившимся в укромном уголке, что свадьбы пока не было. Убедившись, что я прилично одета, в добром здравии и отличном настроении, папа оттаял, но когда я наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, тихо буркнул:

– Я чувствую его запах на твоей коже. Радуйся, что унюхал я, а не мама.

– А мама тоже в Арриотэ? – удивилась я.

Наша лисичка была жуткой домоседкой и практически не покидала Сан-Дрим.

– Бегает по магазинам. Я же внезапно обнаружил, что моя дочь прошла через портал Арриотэ.

Да, это папа мог. Достать и обнаружить любого фамильяра где угодно, не зря же его называли Наблюдателем.

– Очень рад встрече. – Рендел спокойно подошел к отцу, и мужчины пожали друг другу руки. – Говард, Даниэлла активно интересуется тайной магией. Мне кажется, будет лучше, если вы объясните ей некоторые особенности вашей семьи.

И отец, еще недавно излучавший неодобрительную суровость, резко сник, а потом кивнул:

– Да, конечно. Дэни, солнышко, как насчет того, чтобы немного прогуляться?

Я вопросительно посмотрела на Рендела, а потом до меня дошло: архимаг знал о моей последней встрече со Зверем.

Первые фамильяры, обладающие антропоморфной ипостасью, появились в результате магических экспериментов, проводимых с помощью тайной магии. Это была постыдная и горькая правда, которую мне пришлось переварить и принять. Считалось, что Зверь являлся первым экспериментом темных жрецов, но он не был единственным. Информацию о других узниках тайных лабораторий уничтожили, их помнили лишь немногие маги, принимавшие участие в штурме Темного оплота. Освобожденные фамильяры расселились по Содружеству, завели потомство, спустя столетия мало кто знал, кто именно из ныне живущих фамильяров относился к первым.

Говард Наблюдатель и Симона Рыжая познакомились еще в застенках Темного оплота. Когда он был атакован магами, фамильяры взбунтовались против своих создателей. Но были и те, кто не смог предать своих творцов, почти все порабощенные фамильяры погибли в тот день, а последнего выжившего заточили в Руинах.

– Как ты думаешь, Зверь и по сей день подчиняется темным жрецам? – спросила я у отца.

– Я искренне надеюсь, что мы никогда об этом не узнаем. Этот фамильяр слишком опасен, чтобы мы могли себе позволить такую проверку.

Все верно, Зверь был опасен. Он был не просто первым, а сильнейшим. Но он подчинялся Ренделу, признав того своим магом. Означало ли это, что архимагу удастся сдержать Зверя, если тому вздумается покинуть свою тюрьму? Скорее их связь означала, что, когда о пробуждении Зверя станет известно, у его тюремщика будут огромные проблемы.

– Сессия. Молодежь потянулась в храм, – философски хмыкнула Элла, наблюдающая за снующими мимо Башни боевых магов адептами и их фамильярами.

Высокие деревья парка скрывали куполообразное строение. В академии с уважением относились к религии, но могли предложить попаданцам единственное святилище, в котором в раздельных залах стояли статуи Богини-матери и Бога-отца, волшебным образом подстраивающиеся под ожидания молящегося. И все-таки самым большим спросом у попаданцев пользовался фонтан удачи.

– Наивные. Неужто реально верят, что поможет? – Элла скептически усмехнулась.

– А кто сам позавчера бросал в воду монетку?

– Это была проверка артефакта, – тут же нашлась подопечная.

И проверила же! Элла получила максимальный балл по комплексному тестированию, после чего Хиллер радостно объявил, что монеты удачи, отлитые Кеннетом и обработанные правильным зельем, работают. За полчаса все продал и теперь таскался за Кеннетом и просил его сделать еще партию. Артефактор уже и не рад был, что помог ушлому целителю, который был не прочь навариться на чужих нервах.

– Дэни, а как Соня и Мирабель? Как же они сегодня… – Элла замолчала, нервно кусая губы.

– Они справятся!

Рядом с нашими птичками будут верные рыцари. Кеннет и Хиллер что-то подготовили для своих фамильяров. Разработки получили одобрение кураторов, так что обойдется без сюрпризов.

Все будет хорошо! Мы много занимались, а последнюю неделю все свободное время проводили в тренировочных залах. Попаданцы и фамильяры понимали, что годовая сессия – это не только итог проделанной работы, но и отбор участников, которые представят академию Кар-Града на межмировом турнире.