Мы стали командой. Не армией, не легионом — маленькой, отчаянной командой из трёх человек, где каждый делал то, что умел, и не мешал другим. Ким не лезла в ближний бой. Я не пытался стрелять из лука. Элара не сражалась, но её глаза стоили десятка разведчиков.

Уровни шли стабильно.

Внимание! Получен Уровень 16.

Внимание! Получен Уровень 17.

Внимание! Получен Уровень 18.

Каждый уровень я вкладывал в интеллект и восприятие — мне нужна была мана для воскрешения, а восприятие позволяло чувствовать врагов всё раньше, всё точнее. Сила и ловкость росли медленнее, но Клинок Уробороса компенсировал: его восстановление здоровья позволяло выдерживать бои, в которых я получал больше урона, чем наносил.

К концу третьего дня я стоял на восемнадцатом уровне с манной в четыреста семьдесят. Близко.

На четвёртое утро я убил двух троллей, дожал опыт и привычная вспышка озарила внутренний взор.

Внимание! Получен Уровень 19.

Один уровень до двадцатого. Снова.

Ким посмотрела на меня через поляну, где она собирала стрелы из тел.

— Завтра? — спросила она одним словом.

— Завтра, — ответил я.

Вечером мы сидели у костра. Элара жарила на палочке корневище, найденное у ручья, — девочка постепенно перестала выглядеть как скелет, обтянутый кожей. Нормальная еда, отдых и компания делали своё дело. Её щёки округлились, синяки под глазами побледнели.

— Кого вы вернёте следующим? — спросила Элара, дуя на горячий корень.

Ким промолчала, но я видел — она тоже ждала ответа.

— Рикона, — сказал я.

— Кто такой Рикон? — Элара наклонила голову, как любопытная кошка.

— Здоровенный однорукий варвар с секирой. Громкий, весёлый и абсолютно бесстрашный. Он называет меня «босс» и готов пробить головой стену, если я попрошу.

— Звучит как идиот, — заметила Элара.

Ким издала звук, который можно было бы назвать смешком, если бы Ким когда-нибудь смеялась.

— Он не идиот, — я улыбнулся. — Он… Рикон. Когда он рядом, кажется, что любая битва выиграна ещё до начала. Не потому что он сильный. А потому что он верит. Слепо, упрямо, по-дурацки верит, что мы победим. И эта вера заразна.

Я замолчал, глядя в огонь. Красная нить в моём сознании пульсировала, как сердцебиение. Завтра.

Утро выдалось холодным. Иней лёг на траву белым кружевом, а выдох превращался в облачко пара. Я встал до рассвета, проверил экипировку и отправился на охоту один.

Ким хотела пойти со мной, но я покачал головой.

— Побудь с Эларой. Это не займёт много времени.

Тролль нашёлся на привычном месте, у водопоя. Шестнадцатый уровень — крупнее обычного, с бивнями, торчащими из нижней челюсти. Бой длился дольше, чем хотелось бы. Тролль попал мне по рёбрам — удар отозвался тупой, тягучей болью, от которой потемнело в глазах. Но Клинок Уробороса нашёл щель под подбородком, и тварь рухнула, обдав меня фонтаном вонючей крови.

Внимание! Получен Уровень 20.

Я вложил все пять очков в интеллект. Мана выросла до пятисот десяти. Достаточно.

Вернулся в лагерь. Ким и Элара ждали — одна стояла, вторая сидела, но обе смотрели на меня с одинаковым выражением: ожиданием.

Я сел на землю, скрестив ноги. Закрыл глаза. Потянулся к нитям.

Красная нить Рикона была толстой, грубой, пульсирующей. Даже в виде абстрактного ощущения она была похожа на своего владельца — шумная, напористая, не терпящая промедления.

Я вспомнил.

Не лицо — хотя лицо я помнил до последнего шрама на подбородке. Не голос — хотя этот хрипловатый бас снился мне в кошмарах после его стирания.

Я вспомнил суть. Рикона-воина, который терял руку и не жаловался. Его тупые шутки. Его манеру перехватывать секиру одной рукой, крутя её, как игрушку. Его взгляд — простой, прямой, без второго дна. Когда Рикон смотрел на тебя, ты точно знал, что он думает, потому что Рикон не умел притворяться. Не мог, не хотел, не считал нужным.

И его последний крик. «Босс!..» — голос, полный не боли, а ужаса. Ужаса от того, что его превращают в текст, в запись, в ничто. Ужаса за меня, а не за себя. Потому что Рикон даже в момент собственной гибели думал о том, останется ли его босс в безопасности.

— Воскрешение из Памяти, — произнёс я. — Рикон.

Способность Воскрешение из Памяти — Активировано!

Стоимость: 500 манны, 5 уровней.

Текущий уровень: 20 → 15.

Текущая манна: 510 → 10.

Та же боль. Выкручивающая, выламывающая, как будто из тела вырвали пять позвонков и бросили в топку. Уровни горели. Сила утекала. Мир потускнел.

Красная нить вспыхнула.

Вспышка — яркая, густая, как расплавленное железо. И из этого сияния, как из кузнечного горна, начала проступать фигура. Сначала контур — широкие плечи, массивный торс. Потом детали — шрамы на шее, обрубок правой руки, тяжёлая челюсть с недельной щетиной. И наконец — глаза. Карие, простодушные, чуть растерянные.

Рикон стоял передо мной, моргая, как человек, вышедший из тёмного подвала на яркий свет. Его левая рука рефлекторно потянулась к спине — туда, где должна была висеть секира.

Секира была на месте. Та самая, руническая, с тяжёлым лезвием и выжженными символами на древке. Она пришла вместе с ним — часть его, неотделимая, как рука или сердце.

— Чё за… — Рикон обвёл взглядом горы, лагерь, костёр, Элару с широко раскрытыми глазами, Ким с едва заметной улыбкой. Потом посмотрел на меня. Его лицо прошло через пять стадий за три секунды: удивление, замешательство, радость, гнев и снова радость.

— Босс! — он шагнул ко мне и обхватил здоровой рукой с такой силой, что у меня затрещали рёбра. — Босс, ты живой!

— Р-рикон, — просипел я, пытаясь вдохнуть. — Рёбра. Рёбра!

— Ой, — он отпустил меня, виновато улыбаясь. — Прости, босс. Увлёкся.

Я отдышался, потирая грудную клетку. Характеристики упали до пятнадцатого уровня, и медвежьи объятия Рикона ощущались, как объятия промышленного пресса.

— Ты помнишь, что произошло? — спросил я.

Рикон нахмурился. Почесал обрубок правой руки — привычный жест, который он делал, когда думал.

— Помню… свет. Бирюзовый. И голос, который сказал «архивация». А потом — как будто кто-то стирает рисунок с доски. Меня стирали, босс. По кусочкам. Сначала ноги, потом тело, потом голова. И последнее, что я видел — ваше лицо. И я подумал: «Хрен с мной, главное, чтобы босс выжил». А потом — темнота. И тишина. Долгая такая тишина, как будто тебя положили в коробку и забыли.

Он замолчал. Его весёлое лицо посерьёзнело.

— А потом — свет. И ваш голос. И вот я тут, — он обвёл рукой пространство. — Где «тут», кстати?

— Далеко, — ответил я. — Очень далеко от всего, что ты знаешь. Садись. Разговор будет длинным.

Я рассказал ему всё. Хранитель Знаний, Tabula Rasa, сброс до первого уровня, прокачка с нуля, башня с рисунками, Элара, «Эхо Памяти» и «Воскрешение из Памяти». Рикон слушал, не перебивая — что для него было подвигом, сравнимым с убийством дракона.

Когда я закончил, он помолчал. Долго, по риконовским меркам — секунд пятнадцать. Потом сказал:

— Значит, я не призванная душа?

— Нет.

— Не привидение?

— Нет.

— Не какая-нибудь иллюзия?

— Точно нет.

Рикон посмотрел на свою руку — левую, единственную. Сжал кулак. Разжал. Сжал снова.

— Я чувствую, — сказал он тихо. — Чувствую холод, чувствую запах костра, чувствую боль в плече, там, где была рука. Когда я был призванной душой, я не чувствовал ничего. Двигался, дрался, говорил — но не чувствовал. А сейчас…

Он вдруг широко улыбнулся. Той самой улыбкой — простой, глуповатой, неотразимой, — от которой хотелось улыбнуться в ответ, даже если мир вокруг рушился.

— Босс, я живой! — он хлопнул себя по груди. — Живой, мать его! По-настоящему!

— Рикон, тише, — Ким метнула в его сторону предупреждающий взгляд. — Ты привлечёшь каждого монстра в радиусе километра.