Он плотно сжал губы.
– Она заслуживала лучшего. Она заслуживала жить.
Алина шагнула еще чуточку ближе и положила ладонь ему на плечо.
– Я не знала, – тихо сказала она, – что между вами все было так. Мне очень жаль.
Макс кивнул.
– Пойдем? Официально мы приняты, надо успеть на обеденный портал для магистров, или будем тут сидеть до вечера.
– Да, пойдем, – легко согласилась Алина, а потом вдруг подалась вперед и коснулась губами его губ.
Они, разумеется, уже целовались. И в его мечтах, когда Макс думал о том, что Алина вернется, осознает свою ошибку, поймет, что любит его, все было именно так. Она целовала его первой, и он прижимал ее к себе, а дальше…
А дальше он не думал, но сейчас все происходило именно так. Ладони Алины на его плечах, ее губы – мягкие, сладкие, такие желанные. Но поцелуй неожиданно оказался не таким, как он представлял. Это был просто поцелуй. Его целовала Алина Драконова, но в это мгновение Макс совершенно ничего не почувствовал.
Но, что самое интересное, она тоже ничего не почувствовала. Не почувствовала, что все изменилось.
– Вот теперь пойдем, – улыбнувшись, сказала она, чуть отстраняясь. Коснулась кончиками пальцев его губ и кивнула на арку. Алина переплела их пальцы, когда они прошли через нее на территорию академии и не отпускала его руки, пока они шли по парку к точке, в которой открывали портал.
Алина всю дорогу щебетала: что‑то о том, что они могли бы погулять, например, завтра. О том, что жизнь продолжается, о том, что надо брать от нее все, что можешь, словом вновь превратилась в ту Алину Драконову, которую он знал до всего этого. Возможно, дело было в том, что ей самой захотелось побыть той Алиной, потому что новой Алиной было быть невыносимо сложно. Макс это прекрасно знал, потому что ему тоже было очень сложно сейчас.
– Вас ожидает посыльный, – такими словами встретила его горничная прямо с порога. – Я проводила его в гостиную, поговорите с ним там или привести его к вам в кабинет?
Очень. Очень сложно.
– Поговорю в гостиной, – сказал Макс.
– Тогда я пока пойду к себе, – улыбнулась Алина и упорхнула наверх.
– Посмотрите там, не спер ли чего. Мальчишка уж больно шустрый, – хмыкнула горничная. – Я говорила, что сама вам все передам, но нет, сказал, у меня послание лично для Максимиллиана Ларо…
– Все в порядке, идите, – отпустил ее Макс и направился в гостиную.
Мальчишка? На них еще и дети теперь работают?
Впрочем, когда он открывал дверь в гостиную, он даже не представлял, насколько все станет сложно после этого простого действия.
Потому что стоявший у камина «мальчишка» обернулся, и еще до того, как «он» стянул плотную кепку, позволяя густым огненным локонам рассыпаться по плечам, в перепачканном чумазом подростке Макс узнал Нэвьери Драгон.
– Не прогоняй меня, – дрожащим шепотом сказала тэрн‑ари, шагая к нему. – Мне просто некуда больше пойти.
Амильена Эстре
От такого выпада Драконовой она опешила. Не столько из‑за ее слов, сколько из‑за того, что сама до сих пор думала о Марии, и…
Ее реальность вернулась щелчком замка захлопнувшейся двери, подчинившейся порыву магии, а после знакомым мгновенным ощущением накинутого Cubrire Silencial.
– Проходи, – сказал Берроуз. – Что ты как не родная.
Она не всегда могла понять, когда он говорит серьезно, его знаменитый сарказм временами очень сильно раздражал. А еще она не совсем понимала, как относиться к тому, что между ними происходит. Он ей не доверял, по крайней мере, не доверял настолько, как ей бы хотелось. Но в точности так же Амильена понимала, что он не может ей доверять. После всего.
И на что тогда все это похоже?
– Я не знала, что Мария сошла с ума, – произнесла она, чувствуя, как у нее все внутри сжимается от этих слов.
– Правда? Начальство тебе об этом не сообщило?
– Ты можешь отложить свой сарказм хотя бы сейчас? – процедила она. – Это не шутки.
– Да какие уж тут шутки. – Он хмыкнул и кивнул на кресло, рядом с которыми только что стояли Алина и Максимиллиан. – Садись.
Она опустилась за стол, сцепив ладони на коленях. После всего, что между ними было, глупо было вести себя официально, но Амильена никак не могла прийти в себя от новости. Вдобавок ко всему, у нее начинала кружиться голова. Совершенно не к месту. Хотя после слов Алины ничего удивительного в этом не было.
Берроуз молча смотрел на нее какое‑то время, потом поднялся, достал из шкафа бутылку коллекционного дорнар‑орхарр, бокал и плеснул напитка ей на дно, после чего подтолкнул к ней прямо по столу. Амильена едва успела его поймать.
– Пей, – приказал он, и она выпила.
Наверное, она выпила бы, даже если бы знала, что там яд, но вслух говорить этого не стала. В их дуэте достаточно одного фонтанирующего сарказмом дракона. По телу словно разлилось жаркое пламя, но легче не стало. По крайней мере, не по поводу Марии.
– У всего есть свои последствия, – пробормотала она. – Но я не думала, что…
– Что они будут такими?
Она закрыла лицо руками.
Жизнь и свобода семьи для нее всегда была в приоритете, но когда ты узнаешь о том, что она покупается такой ценой, внутри что‑то ломается. Мэллоу выбрал ее, потому что считал, что она способна идти по головам, но он ошибся. Возможно, для кого‑то чужая жизнь ничего не значит, вот только это не ее случай.
Амильена почувствовала ладони Берроуза на своих плечах и вздрогнула.
– Я как раз хотел с тобой об этом поговорить. Мне нужно, чтобы ты кое‑что сообщила Ведомству.
– Они не поверят, что ты делишься со мной информацией, – произнесла она. – Слишком мало времени прошло.
– Скажи, что увидела бумаги, когда я трахал тебя на столе. Иногда мужчины бывают… не очень внимательны. Когда очень хотят женщину.
Она усмехнулась.
– А ты меня очень хочешь?
– Странный вопрос, – он опустился на край стола и убрал прядь волос от ее лица. – Звучит так, как будто ты мне не доверяешь.
– А ты мне доверяешь?
– В нашем с тобой положении говорить о доверии немного наивно, не находишь?
– Нет.
– Нет?
Она пожала плечами.
– Хорошо, я сделаю то, о чем ты просишь.
Почему‑то вдобавок к головокружению добавилась тошнота, как будто дорнар‑оррхар не туда пошел. Берроуз нахмурился и подался вперед:
– Неважно себя чувствуешь?
– Да. Я… Мне, наверное, лучше уйти. – Она поднялась, но этот резкий порыв чуть было не закончился катастрофой: Амильена оказалась в его руках. Сосредоточиться было сложно, но в глазах словно закручивались вихри магии.
– Да, я забыла, – сказала она. – Документы. Что я там должна была увидеть?
И в этот момент ее обожгло. Сначала грудь, потом все тело. Берроуз тоже слегка побледнел, или ей показалось.
– Так. Давай вернем тебя в кресло, – произнес он, но не успел сделать и шага. Магия внутри словно взбунтовалась, и вся сила хлынула вовне, ее словно что‑то впитывало и поглощало без остановки. Амильена поняла это, только когда они оба повалились на пол, и мир перед глазами закрутился с немыслимой скоростью. Она моргнула: лицо Берроуза расплывалось, его ладонь под ее, обычно такая сильная, сейчас разжалась. А еще его пальцы были ледяными, просто невероятно ледяными.
Магия текла сквозь нее, но это было совершенно ни на что не похоже, она таяла внутри нее, искрами гасла в воздухе, и Амильена почувствовала, как ее тело словно ломается. Ощущения были такие, будто из тела выдернули все кости. Берроуз рядом на глазах становился серым, и она поняла, что из этого кабинета не выйдет ни он, ни она.
Как раз в тот момент, когда Амильена об этом подумала, она увидела артефакт под крышкой стола. Он едва заметно светился, словно пожирая их магию, и она рванулась вперед, насколько хватило сил. Царапнула ногтями, срывая его с деревянной поверхности, бросила на пол и навалилась сверху. Это отозвалось такой болью, что руки, ноги и тело стали ватными, она больше не могла двигаться, не могла говорить, и с облегчением провалилась в окутавшую ее темноту.
