Да уж, странное – не то слово. Возобновление обучения в академии начиналось с кабинета ректора, но ректором теперь была не Эстре, а Въерд, да и в целом все словно невидимо изменилось. Несмотря на лето и солнечный день, парящая в облаках Академия некогда Драконова казалась мрачной. Даже ему, что уж говорить об Алине, которая когда‑то вошла сюда дочерью одного из самых влиятельных людей этого места и мира в целом.

Макс не стал развивать эту мысль даже в сознании, просто кивнул. Он прекрасно понимал, что, возможно, академия не изменилась вовсе, а вся эта мрачность – цена за спасение Алины и ее матери, цена, которая еще не раз и не два даст о себе знать. Хотя в случае Марии Драконовой спасение было под вопросом: Мария Драконова сначала безостановочно плакала, потом сидела, уставившись в одну точку, а спустя пару дней перестала реагировать на любые вопросы. Когда к ней обращались, ее взгляд блуждал по комнате, ни на чем не задерживаясь. Из Ведомства прислали своего целителя, чтобы убедиться, что ни она, ни Макс не пытаются никого ввести в заблуждение, а когда убедились, пожали плечами и сказали:

– Это теперь ваша ответственность.

– Но ей нужна помощь! – попытался было возразить он и получил категоричное:

– Мария Драконова останется в вашем доме или вернется в тюрьму. Если кому‑то еще станет известно о ее состоянии, вместе с ней в заключение вернется ее дочь.

Мог ли он возразить? Мог.

С каким результатом? Разрушить все то, что он сделал для Алины? Бессмысленно. Поэтому все осталось так, как есть, а Алина еще неплохо держалась после всего. Будь Макс на ее месте, он, наверное, тоже слегка тронулся бы. Да, он тоже потерял родителей, но он потерял их, будучи совсем ребенком. Детские потери переносятся легче. Наверное. Но факт остается фактом, в детстве ты просто принимаешь случившееся безо всяких «а что еще я мог сделать», «я должен был сделать», и так далее, и тому подобное.

– Не могу поверить, что мы снова будем тут учиться, – снова нарушила молчание Алина.

– И я, – Макс пожал плечами. – Но…

Он открыл перед ней дверь, пропуская в холл магистерского корпуса. Потом они свернули в коридор, ведущий к кабинету ректора.

– Но?

– Но мы будем.

Алина испытующе посмотрела на него.

– Ты как будто не рад.

– Сложно радоваться в сложившихся обстоятельствах.

– Это точно.

Они оказались сначала в приемной, а затем в кабинете ректора, и Макс невольно почувствовал, как карман начинает жечь. Прослушивающий артефакт, который ему надлежало установить в кабинете, показался тяжелым, обжигающим, а еще сигнальным. Как будто ректор мог его видеть, чувствовать, осязать. Как будто не он один знал о содержимом посылки и о том, что этот артефакт будет передавать все разговоры Въерда в Ведомство.

– Добрый день, молодые люди, – произнес бывший «Доброе утро», и Макс с трудом сдержал нервный смешок. – Значит, вас можно поздравить?

Берроуз смотрел на него так, как будто все знал. Он говорил с Алиной и с ним, но смотрел только на него, и Макс ощутил, что, несмотря на прохладу, начинает потеть.

– Добрый день, – первой поздоровалась Алина. – Да, я очень рада, что смогу продолжить обучение.

Берроуз ненадолго переключился на нее, и Макс подумал, что ему нужно сесть. Потому что если он не сможет сесть, он не сможет прикрепить этот артефакт под столом Въерда, а если он не сможет прикрепить этот артефакт…

– Что ж, поздравляю. – Он протянул им подписанные бумаги. – Ждем вас как обычно на балу в честь открытия нового учебного года, а после на обучении.

Что, и все? Он даже не станет с ними беседовать? Говорить о том, что им нужно подтвердить знания за прошедшее время, и все такое?

– Нам разве не нужно, ну… – Макс кашлянул. – Проверить наш уровень по предметам? Чтобы мы справились с программой.

– Вы и так с ней либо справитесь, либо нет, – хмыкнул Въерд в свойственной ему манере. – Если не справитесь, мы снова увидимся, но по поводу вашего отчисления. Так что все остальное зависит только от вас.

Он либо куда‑то очень спешил, либо…

Очень спешил куда‑то. Последнее Макс понял, когда открылась дверь, без стука, и взгляд Въерда метнулся к ней. В этот момент он подался к столу и впечатал артефакт сбоку под крышкой, и нажал кнопку активации, а потом обернулся и увидел ректора Эстре. То есть уже не ректора. Амильена остановилась в дверях, явно не ожидая увидеть его. И тем более Алину. Что же касается Алины, она вся подобралась, и Макс невольно перехватил ее за руку. За секунду до того, как она бросилась бы на бывшего ректора.

– Пойдем, – произнес он. – Пойдем быстрее.

Макс потащил ее за собой, как будто боялся, что она что‑нибудь выкинет. Что‑нибудь такое, и придется ее снова спасать, или что‑то похуже. Между тем как он точно знал, что Амильена работает на Ведомство, потому что именно из‑за нее Мария и Алина оказались в тюрьме. Зачем она здесь? Проверить его работу? Или зачем‑то похуже?

Но раньше чем он успел придумать хотя бы одну теорию сверх того, что сразу пришло ему в голову, Алина рванулась и выплюнула бывшему ректору в лицо:

– Из‑за вас моя мама сошла с ума! Довольны⁈

И вылетела из кабинета раньше, чем Макс успел ее остановить.

Он догнал ее на краю острова: Алина вылетела из магистерского здания, пробежала через арку и оказалась за стенами академии. Там, где отлично просматривался Хэвенсград, правда, с такой высоты казавшийся игрушечным. Макс подумал, что если бы можно было передвигать домики пальцами, а Фергана взять за крылья и посадить куда‑нибудь, где он не сможет отдавать приказы, ломающие чужие жизни, было бы неплохо. К сожалению, такое было возможно только в фантазиях, поэтому он сунул руки в карманы и подошел к ней.

– Сейчас ты скажешь, что я была не права, – горько произнесла Алина, – но когда я увидела эту дрянь, внутри все просто перевернулось! Она же ходила к нам… и я больше чем уверена, что это она…

– Да нет, – Макс качнулся с пяток на носки и обратно, – я тебя понимаю. Но если ты считаешь, что Эстре как‑то причастна к тому, что твоя мама и ты оказались за решеткой, то с ней лучше быть осторожной вдвойне.

– Я устала быть осторожной, – выдохнула Алина, вытирая тыльной стороной ладони уголок глаза. – Да я же, по сути, всегда была осторожной. Мы ничего такого не делали. Мы просто жили. Я, мама… это отец и София что‑то там мутили, а мы…

Макс шагнул к ней чуть ближе: Алина стояла на самом краю. Он не боялся высоты, но сейчас почему‑то испугался. Не столько высоты, сколько за нее. Ему захотелось попросить ее отойти, вместо этого он сказал:

– Сейчас такое время, когда не обязательно что‑то делать. Достаточно просто сказать или быть братом Ленор Ларо. Которая на самом деле давно уже не Ленор.

Алина вздрогнула и повернулась к нему. Они с Софией были совершенно разные, и, если честно, он всегда удивлялся, как у Драконова могли выйти такие непохожие дочери. София строила всех, Алина всегда была в ее тени. Что, в общем‑то, отметилось и во внешности: яркая старшая сестра и светлокожая светловолосая младшая. Но он всегда видел только ее и смотрел только на нее.

– Прости, – неожиданно произнесла она. – За все это время я ни разу не спросила тебя о… ну… о тебе.

Макс пожал плечами.

– Да там особо спрашивать нечего.

– Но я все равно должна была, – Алина наконец‑то развернулась, отошла от края и приблизилась к нему. – Про твою сестру особенно. Я… я даже не представляю, каково это, когда тело твоего близкого человека захватила какая‑то темная тварь. Ты… не догадывался об этом? Совсем?

Макс фыркнул. Общение с Ведомством и последние события сделали его крайне подозрительным: если бы он не знал всю подоплеку Драконовых и то, что они рядом с ним и на свободе только пока он хорошо работает, решил бы, что она тоже связана с ВНР.

– Мы с Ленор никогда не были особо близки, – честно признался он. – Точнее, не были до этой Лены. Ленор до жути боялась Хитара и делала все, как он скажет, а я бунтовал и злился, что она все это терпит. Что она подчиняется ему. Поэтому когда Ленор… то есть Лена начала его ставить на место, я пришел в восторг. Я подумал – ну наконец‑то! И как‑то все закрутилось, мы начали общаться, и я подумал, что у меня вдруг появилась сестра. По‑настоящему, а не эта бледная тень, которая лишний раз боялась слово сказать. Вот только я понятия не имел, что эта бледная тень – и есть моя сестра, а та, кем я восхищался – просто‑напросто захватила ее тело. Да, мы с Ленор не дружили, но…