– Я имела в виду, что с тобой все гораздо проще, а не то, что ты домовой эльф.

– Кто?

Я махнула рукой. Иногда мне хотелось рассказать ему обо всем, обо всех представлениях о магии в нашем мире, но я понимала, что для него это вообще не фантастика, и что не стоит забивать голову тем, что здесь нам совершенно точно не пригодится. Например, нерабочими заклинаниями из «Гарри Поттера». Временами я думала, что если бы они здесь работали, я бы с удовольствием пульнула «Авада Кедаврой» в Адергайна, и всем стало бы хорошо, но потом понимала, что, возможно, не стало бы. Адергайн не был единственной проблемой этого мира – даже когда казалось, что это не так, и Ферган тщательно скрывал свою основательно проржавевшую натуру за золотом тэрн‑арха. К тому же, «Авада Кедавра» была решением в стиле драконов‑отцов, а мне хотелось верить, что я чуточку от них отличаюсь в лучшую сторону. Совсем немного. Хотя бы капельку.

– Иногда я думаю о том, что хотел бы посмотреть твой мир.

– Это была бы самая скучная в мире экскурсия, Драгон. Для того, кто родился в магическом мире, Эйфелева башня всего лишь нелепая металлическая конструкция с огоньками.

– Зря ты так думаешь. Нас интересуют конкретные места в связи с чем‑то. Или с кем‑то. Например, твой мир для меня – возможность лучше узнать тебя.

– Да и мне не помешает получше изучить Дарранию. А то в связи с этой темной магией я больше приключаюсь, чем учусь.

– Да, из Академии тебя наверняка уже отчислили.

– Тебя тоже, – фыркнула я.

– Меня в первую очередь.

Мы посмотрели друг на друга, и я сказала:

– Даже не думай, Драгон, в прошлый раз я на этом крыльце из‑за нашей страсти занозила задницу. Точнее, я ее занозила в процессе страсти и не заметила!

– Мне понравилось доставать занозу.

– Ты сам как заноза! – Я показала ему язык и подскочила. Его ладонь схватила воздух, а я, хохоча, убежала наверх по лестнице. В спальню.

Намек не мог быть еще более прозрачным, и несмотря на то что мы собирались спать всю ночь, потому что выйти планировали ранним утром, спали мы гораздо, гораздо меньше. Поэтому и проспали. Поэтому когда я открыла глаза, солнце уже вовсю заливало окрестности и разогревало утреннюю прохладу последнего месяца лета.

– Люциан! – Я потрясла его за плечо. – Мы проспали. Вставай, или нам придется идти по самой жаре.

– Угу, – ответил он и натянул на себя простыню по самую макушку.

– Какое «угу»⁈ Чему вас только в этом вашем гарнизоне учили⁈

Я резко сдернула с него простыню, и он сел на постели.

– Ладно, ладно. Идем.

Мы позавтракали заранее приготовленными на утро бутербродами на расстеленном перед домом покрывале, и я сказала, что мне надо переодеться. Прощаться с платьем не хотелось от слова совсем, но путешествовать в платье – верх идиотизма, а брать его с собой… словом, оно присоединилось к той самой «куче», которую надо оставить.

– Прости, – сказала я ему, убирая его в шкаф. – Может, еще увидимся.

Я заплела косу и вышла к Люциану, который уже ждал меня с вещами.

– Я набрал еще воды, – сказал он, – до вечера хватит, дальше снова выйдем к реке.

Я кивнула и застыла. Потому что со стороны гор к нам совершенно спокойно, как старый знакомый, приближался Валентайн.

Люциан стоял спиной к нему, поэтому пока его не видел. Что же касается меня, я ощутила, как холод ползет по моему телу. Как будто я снова в самом сердце Мертвых земель и не могу дышать, и ни одно немагическое пространство не способно справиться с этим.

– Лена, у тебя такое лицо, как будто ты увидела призрака.

А я и увидела. Всего в черном, с привычно распущенными длинными волосами, но в одежде Верховного эрда Мертвых земель. Я бы не спутала Валентайна с Адергайном даже в одном теле – как он когда‑то спутал меня и Ленор. Это был его взгляд. Его движения. Его жесты.

Люциан коснулся моего плеча, а потом все‑таки обернулся. И тут же резко шагнул в сторону Валентайна: я едва успела его перехватить.

– Нет, – сказала я. – Это не твое дело.

Его взгляд мгновенно похолодел, и я добавила:

– Это должна решить только я, Люциан.

– То есть мне просто отойти в сторону?

– То есть тебе просто довериться мне. Как я доверилась тебе, когда согласилась во всем тебя слушаться.

По ощущениям, он готов был связать меня по рукам и ногам и запаковать в мешок, поверх всех нужных вещей, но, к счастью, Люциан так не сделал. К счастью, он просто сделал шаг назад, на уровень со мной.

– Мне нужно, чтобы ты ушел, – попросила я.

Он метнул в меня убийственный взгляд.

– Мне бы хотелось, чтобы ты родилась мужчиной, Лена. И чтобы твоя женщина попросила тебя о таком.

– Не в этой жизни, – сказала я.

Люциан метнул в мою сторону еще один яростный взгляд. Развернулся и пошел к дому, и только тогда я смогла выдохнуть. Почему‑то ледяная рука, сдавившая мои внутренности и грозившая расплющить их прямо внутри меня, расслабилась только сейчас. Сложив руки на груди, я дождалась, пока он приблизится, не двигаясь с места. Впрочем, сомневаюсь, что я вообще смогла бы куда‑то двинуться: мои ноги словно вросли в землю, как каменные столпы. Я напоминала себе статую, с той лишь разницей, что статуи ничего не чувствуют, я же была напряжена, как струна, и каждая клеточка моего тела сейчас была готова к бою.

– Хорошо ты выдрессировала своего золотого мальчика, – хмыкнул Валентайн, когда подошел.

– Это тебя не касается. – Я встретила его взгляд, чувствуя, как внутри рождается волна дрожи. Она растекалась по телу помимо моей воли, я ничего не могла с этим поделать. С ней, а еще с этим кошмарным чувством, что рядом с Валентайном я ничего не контролирую.

Даже себя.

– Конечно, это меня не касается. Я мог бы убить его в два счета, но я этого не сделаю. Из уважения к тебе.

Мои брови приподнялись:

– Из уважения? В твоем ко мне отношении никогда не было уважения, Валентайн. Но мы не будем поднимать эту тему, единственное, что я могу тебе сказать – так это то, что ты проделал весь этот путь напрасно. Зачем бы ты ни пришел.

– Я пришел предложить тебе то, что уже неоднократно предлагал, Лена. Весь этот мир.

С губ сорвался смешок.

– Что, мы даже не будем делить его с твоим отцом?

– Мой отец пленник в чертогах моего разума. Как когда‑то Ленор. К сожалению, я не могу избавиться от него окончательно, потому что уничтожить темного монстра с помощью темной магии – это все равно что попытаться погасить пожар пламенем. Именно это не позволило ему полностью уничтожить меня. Ваша с Ленор ситуация сыграла мне на руку. Я учился на своих и на твоих с ней ошибках, Лена. А вот он… к сожалению для него, он всегда был слишком самонадеян.

– Меня не интересует процесс твоего воцарения в этом теле, – сказала я. – Если ты попытаешься меня забрать, тебе придется со мной сражаться. И, можешь мне поверить, в отсутствие магии тебе это не понравится.

Валентайн прищурился.

– Я предлагаю заключить сделку, Лена.

– Так сделку или весь мир? – Я подавила желание отступить на несколько шагов, искренне надеясь, что здесь, в немагических землях, он не может почувствовать мою слабину.

Что я не транслирую ему даже частичку своей неуверенности: в собственных словах, в собственных навыках, в собственных мыслях.

– Без сделки, судя по твоему настрою, у нас ничего не получится.

– Со сделкой тоже, – хмыкнула я. – Мне ничего от тебя не надо, никогда не будет надо, и единственное, что я могу сейчас ответить – вали отсюда туда, откуда явился, и никогда больше не возвращайся.

– Не спеши отказываться, – он коснулся моего подбородка пальцами, и я поразилась тому, насколько они холодные.

Перехватив запястье Валентайна поверх манжеты, я с силой оттолкнула его руку.

– Ты же наверняка не знаешь, что происходит в мире. Что Ферган устраняет всех неугодных, что твои друзья вынуждены скрываться, но всем им в принципе осталось недолго, потому что недавно у дочери твоей Сони проснулась темная сила.