В одно мгновение они взлетели наверх, и мне пришлось задрать голову так высоко, что я рисковала сломать шею, а потом от сильнейшего удара искрящим темным шаром золото полыхнуло так, что на миг стало светло как днем. Казалось, в этот момент содрогнулись даже стены.

– Они на крыше! – крикнул кто‑то, и я, чувствуя, как земля уходит из‑под ног, открыла портал.

Раньше, чем успела сделать вдох, я уже стояла наверху, по лицу хлестало не ветром, а гуляющими потоками магии, тревожащими воздух. Валентайн стоял на краю стены, вокруг лежали тела королевской стражи, а Люциана он держал за горло на вытянутой руке.

Эту ледяную хватку пальцев я ощутила на своей шее, даже схватилась за нее инстинктивно. Почувствовав меня, Валентайн обернулся.

– Пришла посмотреть, Лена? Это хорошо. Запомнишь его таким.

– Стой! – крикнула я, выбрасывая руку вперед, но раньше, чем с моих пальцев сорвалась магия, в меня ударило контрзаклятием. Меня швырнуло назад и протащило по крыше: недостаточно, чтобы убить, но болезненно и унизительно.

Вспышка на пальцах Люциана была столь быстрой, что даже я едва успела ее отследить. Валентайна отбросило в сторону, но, когда я, придерживаясь за стену, поднялась, они с Люцианом уже стояли на ногах друг напротив друга. Люциан еле держался, его так ощутимо вело и шатало, что у меня закружилась голова.

– На тебя даже магию жалко тратить, – выплюнул Валентайн.

– Подавись ты своей магией, тварь, – процедил тот, но искры над его пальцами не успели разгореться.

Я увидела, как Валентайн взмыл ввысь, а потом рывком вздернул его за собой, надрывая крыло. Хруст ударил в уши, а ладонь в серебряной чешуе ударила Люциану в грудь. Выбивая его из хватки Валентайна, швыряя с крыши вниз. След от ударившего Драгона заклинания протянулся густым черным жалом, и я бросилась к стене.

Отсюда Люциан казался поломанной куклой, золотые крылья на черной земле, золото волос и тающая вокруг слабая дымка магии. Я открыла портал, ныряя в него и оказываясь рядом с Люцианом под сотнями взглядов, устремленных из дворцовых окон, под тяжелым взглядом Валентайна, врезающимся в меня между лопаток, но до них мне сейчас не было никакого дела.

Я видела эту картину в своих снах, у алтаря Горрахона, гаснущее в бесконечной тьме золото, возможно поэтому сейчас она казалась дикой и нереальной.

– Исцеляйся, – прошипела я, вцепляясь в его руку. – Исцеляйся! Ты же можешь!

С моих пальцев хлынула магия – та часть, которая во мне была светлой, которой я могла ему помочь.

– Лена. – Его губы еле шевелились, на них пузырилась кровь. – Лена… я тебя не предавал.

Это было последнее, что он сказал, потому что под своей дрожащей ладонью я отчетливо ощутила, как остановилось его сердце.

Не веря в это, я тоже замерла. Как будто вместе с его сердцем остановилось само время и моя жизнь. Впрочем, на какой‑то очень краткий миг, потому что взглядом я натолкнулась на его глаза, невидяще смотрящие в темное небо. Темное, черное, бесконечное, как сама тьма.

– Помогите! – заорала я так, что у меня зазвенело в ушах. Или это звенела окружающая нас тишина? – Вы здесь все знакомы с исцелением, помогите…

Никто не сделал ко мне даже шаг. Или просто они там вымерли все от страха?

Я даже оглянулась: во дворце все еще горел свет, окна были залеплены людьми и драконами, но никто не спешил ко мне. Как будто все они, каждый из них понимал, что все кончено. Кроме меня.

В ушах зашумело, когда меня накрыло этой мыслью, а в довершение всего Валентайн резко спрыгнул вниз, от взмаха крыльев в меня полетели веточки, выжженная магией трава, пыль тлена.

– Отойди от него, – скомандовал он, и я резко повернулась к нему.

Кажется, никогда раньше во мне не было чувств такой силы. Такой ненависти, отравляющей меня изнутри, такой ярости, такой злости… такой тьмы.

– Попробуй меня оттащить, – процедила я.

Здесь темная магия была повсюду, и я открылась ей, позволяя хлынуть в себя сплошным потоком. В этом мире не осталось ничего, за что стоило бы держаться, я думала, что она притупит боль, но проще не становилось. Становилось жестче, холоднее, яростнее.

На миг лицо Валентайна исказила ярость, а потом он усмехнулся.

– Считаешь, что можешь ставить мне условия, Лена?

– Да пошел ты, – выплюнула я, стягивая кольцо и швыряя в него.

Кажется, оно прилетело ему прямо в грудь, но точно я сказать не могла. Так меня трясло. От чувств, захлестывающих с силой девятого вала, от хлещущей в меня магии, моей же собственной тьмы, которой я впервые за долгое время не сопротивлялась. Я вдавила ладонь в землю, и от нее стеной ввысь взметнулся купол. Чуть меньше того, что накрывал дворец, но да, я помнила параметры его построения. Валентайн сам меня научил выставлять такие стены, а он был хорошим учителем. Этот купол раскрыть можно только изнутри, никто извне его не сможет повредить, каким бы сильным магом он ни был.

Я с трудом разогнула дрожащие от плетений пальцы, когда нас отрезало от остального мира. Меня и его. То есть Люциана. То есть…

Я повернулась к нему, но он все так же невидящим взглядом смотрел ввысь.

– Хватит… – сдавленно прошептала я, подавив желание вцепиться пальцами в волосы. – Хватит, ты не можешь умереть… у тебя же магия самоисцеления…

– Лена, не сходи с ума, – раздался в голове знакомый голос. – Только ты можешь его спасти.

– Как? – мой голос прозвучал в тишине. Со стороны собравшихся, наверное, все выглядело так, будто я уже рехнулась.

– Соберись, пожалуйста, – попросила Ленор. – Соберись и вспомни тот долбаный трактат о воскрешении. Ты же помнишь, что счет идет на минуты. Нам надо его вернуть, пока не произошло необратимых изменений.

Я моргнула.

Мысли только что путались, но сейчас выстроились в голове слаженными логическими цепочками. Я могла поклясться, что дословно помню каждую главу, написанную на языке, который мне в теории знать не положено. Потому что древний драконий, но сейчас это для меня было как русский. Вспыхнувшая на миг надежда тут же погасла.

– Не получится, – хрипло произнесла я. – Не получится. Нам нужна жертва…

– У тебя будет жертва, – Ленор произнесла это как‑то устало. – Я. Когда ты пропустишь через себя всю силу этого ритуала, меня не станет.

– Что? – переспросила я, будто разучилась понимать обычный дарранийский. – Что? Нет, я не могу…

– Ты можешь. Только ты и можешь, – жестко произнесла она. – Ни один из них не смог бы, но ты… ты не задумывалась, что магия и сила всегда выбирают тех, кто может? Он отдал за тебя жизнь, Лена, верни ему ее. Это меньшее, что он от тебя заслужил, и чем дольше мы тут болтаем, тем сложнее все будет.

– Но ты…

– Просто начни уже это! – заорала она. – Спаси его, слышишь?! А я буду с тобой столько, сколько смогу.

Не знаю, что меня доконало окончательно: ее крик, ее боль, или наша общая боль на двоих. Или то, что я снова наткнулась на его невидящий взгляд, но я стянула перстень, дополняющий мой образ. Пришлось хорошенько постараться, вдавить его в кожу и резко полоснуть вдоль ладоней. Кровь брызнула на землю и зашипела, поглощаемая тьмой с такой же жадностью, словно передо мной был оголодавший вампир.

Очнувшись от этой короткой вспышки боли, я полоснула ладони еще и магией, и кровь хлынула сильнее. Первые слова заклинания дались с трудом, словно я ворочала камни голыми руками, а из меня вытряхивали душу, но зато потом все пошло гораздо быстрее. Вокруг стало еще темнее, еще холоднее, но я чувствовала это лишь первые мгновения. Провал в глубину Загранья, на те уровни, на которые я никогда не ходила.

Ни звуков, ни ветра, ни дыхания. Только шевеление моих губ, которое я скорее осознавала, чем чувствовала. Тьма, собирающаяся на кончиках пальцев. Тьма, клубящаяся над Люцианом.

Я поразилась тому, насколько четко сейчас вижу нити смерти, затягивающие его в кокон без возврата. И я потянулась к ним, протягивая раскрытые, пульсирующие кровью и холодом ладони. Они дрогнули, напряглись, словно не желая отдавать добычу.