Я предложила поговорить с ней, но Ярд сказал, что он с ней уже говорил, и что ни к чему хорошему это не привело, а я в кои‑то веки решила не вмешиваться. В конце концов, надо уважать желание друга разбираться самому, да и к тому же, я не была уверена, что моя попытка поговорить с Даной только все не усугубит. Похоже, она действительно его ревновала. И, похоже, не зря. Мне казалось, что мы просто хорошие друзья, но последнее заявление Ярда как‑то намекало совсем на другое, и вот об этом точно стоит поговорить.

С ним. Наедине.

– Привет, – отозвалась я. Ярд ничего не сказал, просто пошел за ужином.

В глазах Даны мелькнула обида, и я опустилась на стул напротив нее.

– Он очень переживает, – кто‑то обещал не вмешиваться, но не сказать этого я не могла. – Ты ему очень дорога.

Вот теперь на лице девушки отразилась злоба, а еще выражение «Все из‑за тебя», но Дана тут же нахмурилась, плотно сжала губы. Потом все‑таки произнесла:

– Я тоже. Он… – Она опустилась за стол, стараясь не смотреть в сторону очереди, куда ушел Ярд.

– Тебе просто нужно с ним поговорить.

– Поэтому я и пришла. И Джиа тоже… хочет вернуться. Мы скучаем по вам.

– По нам? – я выделила последнее слово.

– Ладно, по нему, – фыркнула Дана. – Но ты же прилагаешься в обязательном порядке, поэтому тебя никак никуда не денешь. Приходится и по тебе скучать.

Я фыркнула.

– Спасибо за честность.

– Да не за что. – Она отвела взгляд, потом снова посмотрела на меня. – Вы теперь все время вместе ходите, Валентайн Альгор не ревнует?

– Не ревнует! – громыхнув подносом о стол, Ярд подвинул его ко мне. – Прости, Ленор.

– О, а ты уже подавальщиком заделался? – Дана вскинула брови.

– Кем надо, тем и заделался.

По ощущениям от Даны сейчас вот‑вот должен был пойти пар, поэтому я поспешила исправить ситуацию:

– Дана, у нас общее дело.

– Это какое же?

Я посмотрела на Ярда. Он выглядел раздосадованным, расстроенным, а еще явно чувствовал себя не в своей тарелке. То, что он тоже безумно скучает, было очевидно: они с Даной познакомились еще в школе, потом вместе ходили на подготовительные, вместе поступали. Дружба с детства, такая дружба не должна рушиться из‑за чего бы то ни было.

– Расскажем. Если Ярд не против, – я серьезно посмотрела на девушку.

По сути, Дана не делала мне ничего плохого, а еще она была лучшей подругой Ярда. Я не хотела вставать между ними, я вообще не хотела, чтобы их компания распадалась, поэтому и сказала то, что сказала. И да, я готова была довериться ей, но мне нужно было понимать, насколько готов Ярд. Если он доверяет ей, то и я тоже.

– Я не против, – буркнул тот. – Это же твоя тайна.

– Отлично. Тогда мы можем спокойно обо всем поговорить, – я улыбнулась.

Ярд по‑прежнему не улыбался, правда, теперь уже не понять из‑за чего. То ли из‑за того, как начался ужин, то ли из‑за того, что я сказала – о том, что у нас общее дело. По сути, это было правдой, но, если он действительно во мне заинтересован, мог воспринять это болезненно. В последнее время я научилась думать о чувствах других людей: как ни странно, этому меня научил Люциан, который думал преимущественно о себе.

И который сейчас обнимался с Драконовой. Я посмотрела на них в упор и вдруг отчетливо поняла, что мне уже не больно. Да, как‑то еще слегка тянет в груди, но не так сильно. Уже не хочется отвести взгляд. Не хочется сказать что‑нибудь колкое в ответ, не так пронзительно вспоминать о «наших» моментах. Конечно, до полного безразличия еще далеко, но, наверное, именно с этого все и начинается. Именно так все и проходит: сначала болит, потом жжется, потом жжение затихает, и остается только слегка зудящая корочка, которую просто поддеть пальцами и сковырнуть. И забыть окончательно.

– Ленор? – поинтересовалась Дана, проследив мой взгляд.

Я не стала говорить, что все в порядке. В этот раз вообще ничего не стала говорить, мне просто‑напросто не хотелось. Не хотелось развивать эту тему, потому что она неизбежно приведет меня к мысли «как все могло бы быть».

Потому что все так, как есть. Сейчас.

– Всем приятного аппетита, – сказала я.

– Приятного, – отозвался Ярд.

– Так что у вас там происходит? – Девушка заинтересованно подалась вперед.

– Лучше поговорим после ужина у меня.

– Все настолько серьезно?

– Ну, есть немного.

После ужина мы действительно пошли ко мне. Я не стала говорить все, у Даны был краткий вариант событий – во мне проснулась темная магия, Валентайн меня обучает, моя подруга погибла и мне нужны данные из книги, чтобы ее вернуть. Ярд мрачно молчал, просто слушал, и, когда я закончила, Дана воскликнула:

– Так что же вы сразу не сказали?!

Кажется, моя темная магия показалась ей меньшим из зол, чем если бы у нас с Ярдом был роман. Улыбнувшись этой мысли, я услышала разъяренное Ярда:

– Потому что ты не спрашивала! Ты только говорила, что я тебя бросил! Из‑за не… – Он осекся, виновато посмотрел на меня, а я сделала самое простое, что могла – вышла из комнаты, оставив этих двоих наедине. Им явно нужно было поговорить и разобраться между собой, а мне – подумать.

Как потактичнее сказать Ярду, что между нами действительно только общее дело.

До того, как Академия «закроет» коридоры на ночь еще оставалось время, поэтому я решила немного прогуляться. Дошла до дальнего поворота в одну сторону, развернулась, пошла в другую.

Наверное, лучше ничего больше Ярду не говорить. В конце концов, в столовой я и так сказала достаточно, и если он сам что‑нибудь еще скажет – тогда да. А пока…

Из мыслей меня выкинули самые что ни на есть первобытные звуки, доносящиеся из‑за двери Драконовой. Я даже назад дернулась, инстинктивно, и только потом поняла, что все это происходит именно там. Причем кто‑то слишком громкий и совершенно этого не стесняется – например, для того, чтобы поставить Cubrire Silencial. Впрочем, когда это Люциан стеснялся. Да и Драконова от него наверняка недалеко ушла.

Я прислушалась: не к первобытным звукам, разумеется, к себе. Поняла, что мне как‑то без разницы уже. Рано или поздно это должно было произойти, да я уверена, что происходило и раньше. Эта парочка точно не из тех, кто будет только за ручки держаться и обниматься.

Я дошла до конца коридора, взобралась на подоконник арочного окна с витражным стеклом, на котором расцветал выплавленный темно‑синий цветок, и толкнула тяжелую створку. С неба на меня уставились три луны, одна почти полная, другая стареющая, а третья – растущая. Одна была чуть ближе, еще две чуть подальше, и все они рассыпали холодный свет, разбросанные по небу на расстоянии парочки ладоней с растопыренными пальцами. Разумеется, это если смотреть из окна, в космосе между ними я даже не представляю, сколько.

И уж точно не представляю, сколько отсюда до мира, где я родилась. Как‑то совсем не задумывалась раньше, но сейчас, глядя на украшенное крошкой драгоценных камней небо, поняла, что где‑то там есть и мой мир. Мир, в который я вполне могла бы вернуться, если бы там изобрели межпланетные корабли со сверхсветовыми двигателями. А сколько вокруг нас еще миров?

– Ну и мысли тебя посещают, Лена.

Я вздрогнула и чуть не свалилась прямо в окно: благо, было кому поймать. Валентайн рывком сдернул меня с подоконника и впечатал в себя.

Я заморгала, пытаясь сообразить, откуда он тут взялся, но, прежде чем я успела спросить или хотя бы мысленно озвучить ему вопрос, Валентайн меня опередил:

– Решил заглянуть к тебе вечером. Твои друзья сообщили, что ты оставила их в комнате и сбежала в неизвестном направлении.

– Не сбежала. Пошла прогуляться. А то у них… в общем, им надо было поговорить.

– Поговорить – это дело хорошее, – Валентайн по‑прежнему удерживал меня в руках, и я забарахталась, пытаясь вырваться. Тщетно.

– Что, мы опять тренируем темную магию? – поинтересовалась, когда мои ладони, которыми я уперлась ему в грудь, оказались еще и очень близко от моей. Означало это только одно: меня прижали к себе еще плотнее, спасибо хоть, целовать не пытались.