– Вас я обязательно вызову, чтобы побеседовать на следующую не менее важную тему, – с недоброй улыбкой заявил магистр Оллихард. – И, если меня не устроит ваш ответ, я с удовольствием назначу вам отработку для более углубленного изучения материала. Продолжайте, пожалуйста, адептка Ларо.

После этого желающих комментировать мой рассказ больше не нашлось, и я беспрепятственно могла закончить.

– У Мариты был старший брат, Холингер, и однажды, вернувшись домой, она узнала, что его забрал Горрахон. Точнее, воины Горрахона, которые собирали человеческую дань, а в обмен на это не трогали город. Она обратилась к своему возлюбленному за помощью, и тот в обход отца лично отправился к Горрахону. Горрахон согласился отпустить парня, но никто не был готов к тому, что произошло дальше. В тот день в первый и в последний раз на алтаре Горрахона пролилась королевская кровь светлых драконов. Выброс силы был такой мощный, что оставил вокруг выжженные темной магией земли, на которых нет ничего живого и по сей день.

Я вздохнула и продолжила:

– День смерти Коммелана стал началом долгой кровопролитной войны. Историки до сих пор спорят, был ли Холингер провокацией темных: одни склоняются к тому, что да, потому что он был братом Мариты, другие – к тому, что нет, потому что проще было похитить Мариту, за ней бы Коммелан пошел наверняка. Первые апеллируют тем, что на Марите была защита светлых, и за помощью ради нее принц бы пошел к отцу, но, как бы там ни было, факт остается фактом. Горрахон, обезумевший от силы и безнаказанности, развязал войну, которая унесла миллионы жизней драконов и людей. Он считал, что способен растянуть Мертвые земли по всему Эрду и сделать темную магию изначальной и господствующей.

– Что ж, все верно, – произнес магистр, выдержав паузу после того, как я замолчала. – Вижу, что вы очень хорошо изучили материал, адептка. Остался всего один вопрос, и я вас отпущу. Современность. Почему алтарь Горрахона считается знаковым в современности.

– Место, где отняли столько жизней, еще до убийства Коммелана хранило мощный отпечаток темной силы. Гибель светлого дракона разорвало тонкую грань бытия и небытия, но сила магии такова, что Загранье не может существовать открытым в живом мире. Магия сама запечатала рану, но именно в этом месте грань настолько хрупка, что это чувствуется на физическом уровне, стоит любому живому существу ступить на те земли. Поэтому там нет ни животных, ни птиц, поэтому не может возродиться природа. Что еще важно, алтарь Горрахона находится в современной Даррании, а не на Мертвых землях, в Даррании же, но чуть в другой стороне, находятся обломки замка Горрахона.

Сначала я не поняла, почему все смотрят мне за спину, а когда поняла, обернулась. Я уже видела эту картинку, когда просила Эвиль показать мне это жуткое место, только сейчас «оно» было растянуто на всю доску. Массивный камень с бурыми, въевшимися в него потеками, серое пятно, вырастающее из темной, неживой земли. Пустошь – куда хватает взгляда. Тяжесть свинцовых туч и вдали черные горы.

– Здесь не идут дожди, – сказал магистр Оллихард, – а небо застыло. Застыло таким же, как в день смерти Коммелана. Нам с вами предстоит посетить это место, чтобы вы могли почувствовать все, о чем вам сегодня рассказала адептка Ларо, но это уже во втором полугодии. И совместно с преподавателем по магии защитных полей, потому что оказаться там, не будучи закрытым – сомнительное удовольствие. Вы свободны, адептка Ларо. А мы продолжаем…

«Мы продолжали», потом продолжали на других парах, на которых Люциан так же не появился. Это мне не нравилось, но еще больше мне не нравилось то, что мне это не нравится – пусть вон Драконова о нем беспокоится! Увы, разум говорил одно, а сердце другое, поэтому, вернувшись к себе, я раздумывала, у кого бы незаметно спросить о Люциане перед тем, как пойду на занятие к Валентайну.

Спрашивать не пришлось: я только‑только немного привела себя в порядок после физподготовки и перекусила запасной булкой с местным джемом, когда в дверь взволнованно заколотили. Я едва успела к ней подойти и открыть, как в комнату смерчем влетела Дана и выпалила:

– Ленор! Люциана перевели на военный факультет!

– На военный? – я вскинула брови.

– Да! Можно войти?

Дана просочилась ко мне и, едва оказавшись в комнате, огляделась.

– Ничего себе… как у тебя тут! – В ее голосе слышались завистливые нотки, а про Люциана она мигом забыла. – Мне говорили, что здесь очень крутые комнаты, но я как‑то даже не представляла, что настолько. Тебе тут одной не скучно? Мы вот с девочками втроем живем.

– Люциан, Дана, – напомнила я. – Ты хотела мне что‑то рассказать.

– А, да, – девушка пригладила светлые пряди. – Так вот, сегодня он весь день не появлялся, потому что учился, только на другом факультете. У них там даже практику по истории ведет не Оллихард, а кто‑то другой. На лекциях мы опять соберемся вместе, но пока так. В общем, видеть мы его будем гораздо реже, чем раньше. Как и Драконова.

Последнее она добавила мстительно, явно рассчитывая меня поддержать, но я вдруг поняла, что не испытываю по этому поводу ни малейшего злорадства. От того, что Люциана перевели на другой факультет, от того, что Драконова будет реже его видеть, а он ее. Удивительно, но в этот момент во мне поселилось какое‑то странное чувство пустоты, понять которое сразу я не смогла. Да если честно, не очень‑то и хотела.

А вот что я на самом деле хотела знать, так это…

– Почему? – спросила я.

– Что – почему?

– Почему его перевели?

Дана пожала плечами.

– Не представляю. Говорят, что это на выходных произошло. Эстре как‑то мгновенно, сегодня утром подписала приказ.

Ну все понятно.

Привет, Валентайн. Кто еще будет на выходных дергать ректора, чтобы перевести адепта на другой факультет? А главное, для кого еще ректор так быстро все это сделает? Интересно, что он ей сказал?

– Дана, спасибо, но мне пора, – сказала я. Получилось резче, чем я рассчитывала, и, хотя эта резкость к Дане никак не относилась, я все равно подхватила сумку.

– Вот и приходи к тебе с новостями, – обиделась девушка. – Я, между прочим, для тебя старалась. Бежала чуть ли не через весь корпус, а ты даже присесть не предложила. Куда уж там, нам простым адептам перед женщинами темного архимага!

Выпалив это все, она развернулась и убежала, а я подавила вспыхнувшее внутри раздражение и поспешно вышла следом. Захлопнула дверь. Так, что эхо от грохота заметалось по всему коридору, как перепуганный заяц.

Нет, кажется, раздражение осталось со мной. Потому что с каждым шагом я заводилась все больше и больше. Какого, спрашивается, надо было это делать? Мы с Люцианом и так уже не вместе, но нет, Альгору надо окончательно все разрушить, распихать нас по разным факультетам, рассовать на разные этажи и сделать так, чтобы мы вообще никогда не виделись!

Я старалась справиться с эмоциями, даже дышала глубоко, пока шла через парк. Если бодрая трусца поддается под определение «шла». Глубокое дыхание сейчас тоже отказывалось подчиняться и получалось через раз, в результате в кабинет Валентайна я влетела взъерошенная, раскрасневшаяся и злая.

– Зачем?! – крикнула прямо на ходу, швыряя сумку на стол. – Зачем тебе потребовалось переводить Люциана на военный факультет?

Валентайн оторвался от изучения каких‑то бумаг и посмотрел на меня. В упор.

– И тебе доброго дня, Лена.

– А я не говорила, что он добрый.

– С таким характером у тебя он точно добрым не будет. Причем не только этот, но и все остальные.

Что‑о‑о?! Вот тут я почувствовала, что закипаю.

– Кто бы говорил про характер! Я задала тебе вопрос, Валентайн.

Он приподнял брови: в своем излюбленном стиле, при этом умудрившись лицо оставить каменной маской.

– Значит, чтобы ты называла меня по имени, всего‑то и нужно было перевести этого никчемного золотого мальчишку на военный? – Прежде чем я успела выпасть в нерастворимый осадок, Валентайн поднялся и обошел стол, оказавшись недопустимо близко ко мне. – Учту этот момент на будущее, и, если мне захочется услышать свое имя в твоем исполнении, придумаю что‑нибудь еще.