Если следовать логике, в ценах я могла себя не ограничивать, потому что у меня были средства, перечисленные Валентайном. Но магию Альгора я тратить не собиралась, поэтому будем действовать исходя из полученного от опекуна. Там сумма в разы меньше (да вообще несравнимо), хотя полученная одномоментно, за все время экономии на нас, весьма приличная. Так что, думаю, на все хватит.

Первым делом я зашла в магазинчик со всякими зельями для лица и тела и набрала, наверное, пакетов пять. Тащить это все с собой было не вариант, поэтому там же, на месте, оформила и доставку. Судя по тому, что девушка‑консультант (а здесь – помощница старшего управляющего лавкой «Почувствуй себя королевой») вообще не обращала внимания на мои браслеты, она либо не знала об их значении, либо ей было все равно.

Все равно было и остальным, мимо которых я проходила на улице. Хотя по городу текли людские реки, никто на меня не косился, не говоря уже о чем‑то большем, из чего я сделала вывод, что можно расслабиться. И да, действительно, все как в Москве. Думаю, даже если бы я себе плакат повесила «Женщина Валентайна Альгора» спереди и сзади, на него все равно никто бы внимания не обратил.

Если в «Почувствуй себя королевой» я залетела по желто‑сиреневой вывеске, которая мне понравилась чисто визуально, то по магазинчикам с бельем прогулялась раз десять туда и обратно, почти по всем, рассматривая, выбирая и примеряя. Комплектов белья набрала десять штук, и еще добавила к ним тридцать трусиков, чем несказанно обрадовала продавца.

– Вы не пожалеете, – улыбалась она, раскладывая все по пакетикам, которые в нашем мире называли экологичными. На ручках у них еще были повязаны бантики, только разного цвета – розовые, красные и голубые. – У нас лучшая лавка нижнего белья на Седьмой Драконьей.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Давайте сразу оформим доставку.

– Портальную или обычную?

– Можно обычную.

– Хорошо, тогда с вас тринадцать с половиной единиц магии.

Я привычно приложила браслет к считывателю и прямо представила, как похудели сэкономленные от широкой души Хитара для меня средства. Все‑таки нижнее белье – это моя слабость. Красивое белье – моя слабость вдвойне. Хорошо, что я не начала с Алой площади, там совсем рядом какой‑то местный бутик известного дизайнера белья, про который я читала, пока тряслась в маджибусе. Вот где можно оставить все состояние, причем даже не Хитара, а Валентайна.

На пробежки между магазинами белья и примерку тоже ушло время, поэтому у меня уже ощутимо начинал урчать живот. Все‑таки совмещать экскурсии и шоппинг – не вариант.

7‑я Драконья, – значилось на вывеске дома. Я вызвала Эвиль и попросила найти мне что‑нибудь, где можно перекусить.

«6‑й Драконий переулок. Чайная тэрны Хлит», – выдала мне виритта, показывая маршрут, напоминающий запутавшийся клубок ниток.

Москва. Как есть Москва.

Правда, старинная. В Хэвенсграде не было высоток, вообще не было домов выше пяти‑шести этажей, хотя фасады в центре были как произведения искусства. Барельефы и горельефы, драконьи морды, статуи драконов, восседающие, как горгульи‑охранители. Пока я крутилась по запутанным, вымощенным булыжниками улочкам, есть захотела еще сильнее. Возможно, именно поэтому, оказавшись в ранховой тэрны Хлит, решила не брать с собой выпечку, а посидеть за маленьким уютным столиком, которых в зале примостилось всего четыре штуки. Тем не менее, оказавшись здесь, я почему‑то почувствовала себя как дома.

Гораздо больше дома, чем в особняке Ларо. Здесь пахло выпечкой, а очередь из посетителей совсем не по‑мегаполисовски, кажется, была друг с другом знакома. Встав пятой по счету за дородным мужчиной с пивным брюшком, рассуждающем со стоящей перед ним женщиной об их общем соседе, который постоянно музицирует по ночам, я стала рассматривать витрину.

Выбор здесь был просто огромный: и сладкая выпечка, и выпечка с мясом или соленьями, и какие‑то подозрительно похожие на макаронс пирожные или печенья, между створками которых устроилась самого разного рода начинка. Обслуживала гостей, очевидно, сама тэрна Хлит – миловидная седовласая женщина, управляющаяся с пирогами и прочим так споро, что очередь передо мной очень быстро рассосалась.

– Доброго дня! Уже выбрала, девочка? – с улыбкой обратилась она ко мне.

– Добрый день, – поздоровалась я и тоже улыбнулась. Невозможно не улыбаться, когда напротив тебя такой счастливый солнечный человек. – Нет, я у вас впервые. Может быть, подскажете, что у вас самое вкусное?

– У меня все самое вкусное, – без лишней скромности рассмеялась она. – Зависит только от того, что ты любишь.

Совместными усилиями мы выбрали для меня небольшой пирожок с сырной начинкой, залитый яичным желтком, и рогалик с кремом и ягодами, поразительно похожими на нашу ежевику и малину. Правда, здесь они были сине‑сиреневого и оранжевого цвета, а в середине лежала долька местного цитрусового в тоненькой прослойке желе. Со вкусом ранха тоже определились: травы и молоко, и тэрна Хлит отправилась заваривать ранх, а я – за столик, который сразу присмотрела.

У окна, подальше от входа – отсюда отлично просматривался тот самый 6‑й Драконий переулок, витрина какого‑то магазинчика с драгоценностями‑бижутерией и сувенирами, а еще стильная вывеска‑указатель «Туасон ле Фре». Название показалось мне очень знакомым, но как я ни старалась, не смогла вспомнить, откуда. Поэтому махнула рукой и решила наслаждаться едой, тем более что аромат выпечки просто сводил с ума.

Да ладно бы только аромат, откусив кусочек нежного, тающего на языке теста, я мысленно прикрыла глаза и чуть было не застонала от удовольствия, как в рекламе. С поправкой на то, что у меня все было бы искренне, потому что вкус у этого пирожка оказался просто ум отъешь!

– Вижу, что понравилось, – произнесла тэрна Хлит, поставив на скатерть с крупными оранжевыми цветами подставку и чайничек. Или ранхичек? Ранхничек? Нет, пусть будет чайничек, для меня так проще. – Подожди минут пять, пока заварится, а я сейчас принесу чашку.

Кивнув, продолжила путешествие в мир гастрономического удовольствия, заодно рассматривая обстановку. Чайная‑ранховая была оформлена в осеннее‑весенних тонах. Я бы сказала, что больше все‑таки в весенних: от оранжевых рамок картин на стенах, до обивки стульев и узоров на скатертях. Сами сюжеты картин тоже больше наводили на мысли про весну – высокое небо и цветущие деревья, поля, раскинувшиеся на необъятные просторы, речушка, петляющая между зеленых берегов.

Рассматривая картины, я снова соскользнула взглядом за окно и, споткнувшись о «Туасон ле Фре», спросила у тэрны Хлит, ставящей чашку на столик:

– Не знаете, что это такое? – указала на вывеску.

– Туасон ле Фре? Да кто же их не знает! Это известный магазин очень дорогих подарков, девочка. У них такие вывески по всему центру, сам магазин располагается в двух шагах от Алой площади. Огромный такой, там королям да аристократам все на заказ делают.

Тэрна Хлит поспешила к новым покупателям, вошедшим в лавку, а у меня в памяти словно огнем подсветило:

«С наибольшей вероятностью, коробочку подменили во время праздничного фуршета, когда мы с отцом отлучались со своих мест, но кто это сделал и когда, мне сказать сложно. Не исключено и то, что подарок уже был «заражен», когда мы его покупали в «Туасон ле Фре», но это было сделать гораздо сложнее – заранее все просчитать, да по большому счету это и неважно».

Неужели именно об этом «Туасон ле Фре» говорила мама Эвиль в своем последнем послании дочери?! Неужели именно там они приобрели тот роковой подарок, который чуть было не стоил жизни Керуану и уничтожил родителей Ленор?

Снова звякнул колокольчик.

– Фи! Что за забегаловка? – раздался знакомый голос.

– А я говорила, надо до Алой площади идти, там заведения поприличнее, а не такие вот.

– Девочки, я ногу натерла!

Я подняла голову и предсказуемо наткнулась взглядом на Софию Драконову со свитой.