Одеяло?!

Моя форма, аккуратно сложенная, лежала на кресле. Я бы сказала, издевательски аккуратно: блузка и пиджак перекинуты через подлокотник, юбка – складочка к складочке ¬– на сиденье. Вот…

Ничего цензурного в голову не приходило, поэтому я плотно сжала губы. Можно было предположить, что обо мне позаботилась какая‑то горничная, если бы я не знала, кто меня привез. При мысли о том, что Валентайн меня раздевал, кровь попыталась добраться до лица и изобразить смущение, но ее перекрыла ярость. Совести у него нет! Совсем.

Конечно, нет, Лена. Он же темный дракон. Хотя что касается совести, у некоторых светлых тут с ней тоже туго. Мысли о Люциане я отогнала так же, как мысли о прошлом и о том, что осталось в моем мире, быстренько привела себя в порядок, оделась и спустилась к завтраку.

В столовой уже восседал Хитар. Судя по накрытому на троих столу, ждали и меня, и Макса. Судя по мрачному выражению дядюшкиного лица, ждали в очень плохом настроении. Ну да и ладно, Хитар в хорошем настроении – это как Валентайн Альгор и Люциан Драгон с совестью.

– Доброе утро, – поздоровалась я, усаживаясь на свое место.

Залитая солнцем столовая почему‑то именно сейчас напоминала о весне, а не об осени, это обманчиво‑уютное тепло заставило улыбнуться своим мыслям. Хитар же после такого помрачнел еще больше.

– Ничего не хочешь объяснить? – раздул ноздри он, указывая глазами на браслеты.

– Думаю, все, что нужно, вам уже объяснили.

Если Валентайн поднялся ко мне, и не просто поднялся, но умудрился меня раздеть, и этот дом не рухнул, то Хитара в известность о том, что я «Альгорова женщина» уже явно поставили.

– Ты была помолвлена с Люцианом Драгоном…

– Была, – согласилась я, хотя что‑то в груди больно кольнуло. Чтобы оно там не кололось, я переключилась на стол и расстелила на коленях светло‑кремовую салфетку с золотистыми вензелями.

– И?

– Теперь не помолвлена. – Про личные границы и личную жизнь в этом мире не знают, я уже поняла.

Хитар явно собирался продолжить допрос, но не успел: вошедший слуга наклонился к нему и что‑то прошептал на ухо. Как можно кислое лицо сделать еще кислее? Хитар Равен, мастер‑класс по секундному перевоплощению, обращайтесь!

– Вот к чему приводит попустительство, Ленор, – снисходительно‑пафосным тоном сообщили мне. – Твой брат отказывается спускаться к завтраку, а я, согласно нашей договоренности, даже никак не могу на это повлиять.

– Зачем на это влиять? Захочет есть – придет. Не захочет – пусть сидит у себя, – я оглянулась на дверь. – Так что? Мы есть‑то будем? Потому что я очень хочу.

У меня вчера опять вечер без ужина, так и похудеть можно. Что Ленор совершенно не требуется.

Опекун скривился, но все‑таки коснулся колокольчика, стоявшего по правую руку от него. Мелодичный звон, явно усиленный каким‑то заклинанием, разнесся по дому, а спустя несколько минут слуги уже внесли завтрак. На удивление, роскошный: здесь были и круглые шарики, чем‑то напоминающие наши сырники или рикотники, и яйца – почему‑то голубые в серую крапинку, раза в два больше привычных, и каша, и соусы, и джемы, и хлеб. Даже поджаренные ломтики бекона, уж не знаю, как он здесь называется, но выглядело это все так аппетитно!

– Хотите Джмерг или ранха, тэри Ларо?

Надо же, какой прогресс, спрашивают, что я буду пить у меня, а не у дяди!

Джмергом здесь называли нечто среднее между какао и кофе, бобы джмергового дерева обжаривались и точно так же мололись, вот только вкус у них изначально был горьковато‑шоколадный, как у очень темного шоколада. Ранх – местный аналог чая, у него было множество сортов, и вкусов соответственно тоже – от насыщенно‑фруктового до молочного и кисло‑сладкого. Причем все это без добавления каких‑либо ягод, фруктов или ароматизаторов, исключительно создание природы, заключенное в листьях.

– Джмерг, – выбрала я.

Мне сегодня по магазинам бегать, не помешает взбодриться.

– Смягчить?

– Нет, – я покачала головой, чтобы молока не добавляли. И, когда слуги отступили, пожелала дяде приятного аппетита. Кажется, он удивился, потому что даже морщина гнева между бровями стала поменьше.

За завтраком мы больше особо не разговаривали, я любовалась раскинувшимися за окнами парком и думала над тем, что надо бы помимо одежды купить себе плед и подушечек и вечером посидеть в беседке. Огня в листьях уже стало больше, а красота природы очень вдохновляет и умиротворяет. По крайней мере, меня.

– Я переведу тебе содержание, о котором мы говорили, – сам напомнил Хитар.

Поразительно!

– Зайди ко мне в кабинет через полчаса.

Отлично. Полчаса – времени как раз хватит, чтобы собраться.

– Максу я ничего не переводил, ему нет восемнадцати зим, и он вряд ли сумеет распорядиться средствами. Но я сегодня отправлю с ним Гоиса, чтобы они вместе приобрели все необходимое. Можем и с тобой поступить так же…

– Нет, – категорически отказалась я. Мне не просто хотелось побыть одной, мне хотелось погулять по Хэвенсграду и насладиться минутами покоя и шоппингом. Хоть немного передохнуть перед тем, как через пару дней снова нырять в учебу и вот это вот все. Кроме того, я привыкла сама распоряжаться своими средствами и самостоятельно выбирать себе одежду, поэтому сопровождение точно будет лишним.

– Ну как знаешь, – на удивление покладисто согласился Хитар.

После завтрака я взлетела к себе и, помедлив, все‑таки постучала к Максу. Я, конечно, не считаю, что за здоровым парнем надо бегать и кудахтать над ним, как курица‑наседка, но, может, у него что‑то случилось?

– Я сказал, что не пойду на завтрак! – рявкнули из‑за двери.

– Это я. У тебя все хорошо?

– Иди в задницу.

Да, лучше не бывает.

– Я‑то пойду. Главное, чтобы потом было кому вытаскивать из очередной задницы тебя. С таким характером засосет в ближайшую, и очень быстро.

Впрочем, ругаться с братом Ленор мне совершенно не хотелось. Равно как и что‑то у него выспрашивать и выяснять, потому что все здесь люди взрослые: весной ему уже будет восемнадцать. Захочет – придет ко мне, не захочет – пусть сам разбирается. Кроме того, у меня было на редкость хорошее настроение, и мне не улыбалось опять его портить. Поэтому я быстро собралась, спустилась вниз к дяде за средствами, положенными мне по содержанию, и спустя несколько минут уже выпорхнула из дома.

Бутики Даррании, ждите меня!

Я иду!

Хэвенсград оказался больше похож на Москву, чем на Санкт‑Петербург. Хотя бы масштабами. Портальные перемещения внутри города, насколько я поняла, были слишком затратны, гораздо проще было запустить местные аналоги автобусов. Все просто: для тех, кто как Люциан и Альгор может позволить себе прыгать порталами – пожалуйста, портальные точки. Я даже видела их по пути к остановке общественного транспорта – пространство два на два, очерченное мерцающей окружностью, над которой, как на интерактивной карте, можно вызвать всю схему таких переходов внутри Хэвенсграда. Для остальных – маджибусы. А вот метро у них не было, и это был кошмар. Попробуйте представить себе Москву без метро: вот это здесь на дорогах и творилось. В итоге, собираясь доехать до Алой площади, чтобы оттуда начать свою прогулку по магазинам и не только, я вышла на пять остановок раньше.

Что самое забавное, о транспорте я подумала только после выхода из дома, не привыкла еще к тому, что все по‑другому. А Хитар, гад этакий, даже не предложил выделить мне маджикар с водителем и даже не поинтересовался, как я собираюсь добираться и куда. Что в принципе логично, потому что ему на нас с Максом плевать с высоты Академии Драконова. Но все равно обидно: два с половиной часа потратить на пробки даже в магическом мире – это жесть.

Торговых центров у них тоже не придумали, но, к счастью, придумали галереи бутиков, как в Европе. То есть магазины кучковались на определенных улицах, где‑то подороже, где‑то подешевле. Поэтому, отложив визит на Алую площадь, я решила сначала пробежаться по всему самому необходимому, тем более что чем дальше от центра, тем проще были местные бренды и тем ниже цены.