Картина была печальной. Лодки и плоты, вмерзшие в лед, некоторые перевернутые. Тела, застывшие на берегу или торчащие изо льда. Призраки на краю света, пойманные наступающей зимой. Мы спасли шестьдесят два человека. Шестьдесят два из нескольких сотен, может, тысячи, кто ринулся сюда в последние недели навигации. Большиноство мужчины. Но было семь женщин, двое детей — их вид, их замерзшие, испуганные лица, их молчаливая благодарность навсегда отпечатались в памяти. Все изможденные, обмороженные, некоторые в бреду. Доктор Стерлинг работал без перерыва, пытаясь вырвать их из лап смерти.

Всех эвакуировали в Доусон. Это был центр, куда стекались спасенные, где их отогревали, кормили, пытались оказать помощь. Город, который я строил, превратился в своего рода временный госпиталь и лагерь беженцев. Дома, хижины, палатки и недостроенные здания были забиты людьми. В салуне, в мэрии, на складах — везде, где было хоть немного тепла, лежали спасенные. Я мотался туда-сюда между ручьем Эльдорадо, где продолжалась, пусть и замедлившимися темпами, добыча золота, и Доусоном, пытаясь управлять всем этим хаосом. Организовывал спасательные партии, следил за распределением продовольствия, размещением прибывающих.

Пока я разрывался между спасением душ и добычей золота, в город приехал в составе команды представителей клана Гуггенхаймеров. Новость застала меня в моем кабинете над салуном, когда я пытался свести дебет с кредитом, попутно отписывая ответы на новые письма Марго. Дверь постучала, и на пороге появился Итон Картер, мой начальник охраны, бывший сержант армии Союза. Он выглядел обеспокоенным.

— Мистер Уайт, — начал он, его голос был негромким, но напряженным. — В городе — необычные приезжие.

— Необычные? — я отложил перо. В Доусоне каждый второй был со странностями. Ну а кто еще может взять и сорваться на другой конец континента в погоне за удачей?

— Да. Не похожи на старателей. Или обычных коммерсантов. Они… организованные. Десять человек. Приехали ночью на нескольких упряжках. Вышли у Джона Вуда — у него дом въезда в город. И… выкупили его. Прямо посреди ночи. За пятьдесят тысяч долларов наличными.

Пятьдесят тысяч? А цены то растут! Это было более чем необычно. И это было… подозрительно.

— Кто они? — спросил я.

— Я поспрашивал. Представители клана Гуггенхаймеров, — ответил Картер.

— Кто это?

— Какие-то финансовые магнаты… Выставили свою охрану — крепкие ребята, похоже, бывшие военные или полицейские. И в команде есть юрист — он был в мэрии. Разнюхивал все. Два горных инженера — ездили с измерительными приборами.

— Кто их возглавляет? — это было важно. Кто этот человек, способный выложить полсотни тысяч за дом на краю света?

Картер нахмурился.

— Их возглавляет… старик, мистер Уайт. Некто Уоррен Беникс. За шестьдесят, ходит с тростью. Держится с достоинством.

— Что они делали дальше? — спросил я, чувствуя, как напряжение нарастает.

— Сразу утром поехали на прииск. На Эльдорадо. Наши люди заметили их. Взяли много проб — грунта, воды из ручья. Наняли наших безработных — платили хорошо, по пять долларов в день. Наняли человек двадцать, отогревать землю на участках и бурить шурфы. Не на своих участках, на других. На соседних ручьях. Приценивались к участкам, разговаривали со старателями, но ничего пока не купили. Похоже, оценивают.

Я встал, подошел к окну. Снег перестал идти, но небо оставалось серым. Видел дымы костров на Эльдорадо, далеко внизу. Тысячи людей копошатся там, выгребая золото ломами и лопатами. И вот теперь пришли Гуггенхаймеры. С инженерами. С юристами. С охраной.

— Понял, Картер, — сказал я. — Спасибо за доклад. Держите их под наблюдением. Незаметно. Мне нужна полная картина их деятельности. Кто с кем разговаривает, что спрашивают, где берут пробы. Особенно, если будут проявлять интерес к нашим участкам.

— Будет исполнено, мистер Уайт, — Картер кивнул и вышел.

Гуггенхаймеры… Это явно новый уровень.

С этим грузом на душе я спустился вниз, в салун. Шум, гомон, запах виски и пота — обычная атмосфера «Северного Мамонта». Джозайя, сияя, протирал стойку. Несколько констеблей Фицджеральда сидели за столом, ужинали. Старатели играли в карты, пили, ругались. Жизнь шла своим чередом.

Я прошел к стойке, заказал кофе. И тут увидел его. Сидел за столиком в углу, один, сосредоточенно писал что-то в блокноте. Джек Лондон.

— Джек! — я подошел к нему. — Рад видеть вас в салуне! Как добрались, как ваш напарник?

Он поднял голову, улыбнулся.

— Итон! Привет! Добрались хорошо. И Фэтти в порядке. Отлеживается.

— О чем пишите? — кивнул я на записную книжку

— Заметку в «Сиэтл Пост-Интеллидженсер». О Доусоне, о здешних нравах. Вы тут все четко наладили. Полиция, общественные работы… Я видел, что «потеряшек» вы приставили к работе. Заготавливать дрова и плести сети.

— Еды в городе мало — пожал плечами я — Чилкут закрыт из-за снегопадов. Наш единственный шанс не начать голодать — это рыбная ловля. Лед уже встал, можно выходить на Юкон.

— Это правильно. Доусону повезло с мэром!

— Вы слышали — я понизил голос — Что в город приехали Гуггенхаймеры?

Лондон отложил блокнот. Его лицо стало серьезным.

— Слышал.

— Вы знаете, кто это? Что за люди?

Джек кивнул.

— Клан Гуггенхаймеров… Это… это династия, Итон. Начал все Майер Гуггенхаймер, швейцарский еврей. Из ашкенази. Приехал в Штаты, начал с мелочей, потом занялся импортом швейцарских кружев… А потом вложился в горное дело. Сначала в серебро в Колорадо. Потом в медь в Аризоне. Сейчас они… это огромная империя. Рудники, плавильные заводы, банки, железные дороги… У них капиталы, о которых простой смертный и мечтать не может. И они… очень агрессивные. Скупают все на своем пути. Используют свои деньги, юристов, связи… Если им что-то нужно — они это берут.

— И что им нужно здесь? — спросил я, хотя сам уже догадывался.

— Золото, Итон. Но не так, как старателям. Не песок из ручья. Им нужна коренная жила. Крупное месторождение, которое можно разрабатывать в промышленных масштабах. С техникой, с сотнями рабочих. Драги, шурфы, обогатительные фабрики… Все, что требует огромных вложений. Они могут инвестировать миллионы, чтобы потом получить сотни миллионов.

Лондон посмотрел на меня.

— Если они решили, что на Клондайке есть такая жила… Они сделают все, чтобы ее получить. Выкупить участки, получить концессии… Вытеснить всех остальных.

Я переваривал услышанное. Значит, Гуггенхаймеры — это не просто еще одни богачи. Это… угроза. Угроза всему, что я строил. Моему городу. Моим людям. Моим планам. Они могли легально, по закону, скупить все и превратить Доусон в шахтерский поселок на службе у корпорации. И я… я не мог им помешать. Пока они играют по правилам. А будут ли? На Фронтире правила часто меняются.

— Спасибо, Джек, — сказал я. — Это… важная информация.

— Могу поговорить с ними, — предложил Лондон. — Взять интервью. Узнать их планы.

— Попробуйте. Но будьте осторожны. Они, кажется, не любят лишних глаз.

Лондон кивнул. Он понимал.

В этот момент в салун вошла Оливия Макдонелл. С того дня, как она приплыла с Артуром и банноками, а потом еще отправилась спасать «потеряшек», ее присутствие в Доусоне стало для меня головной болью. Она поселилась у Джозайи и его наемных помощниц, которые взялись за стирку и готовку для салуна. Оливия помогала им, но я видел, что она скучает, ей не хватает занятия по душе. Отец ее пока не приехал — ждали на днях.

Я подошел к ней.

— Оливия. Как ты?

— Хорошо, Итон, — девушка сильно покраснела, отвернулась, закусив губу. Джозайя и девочки очень добры ко мне. Но я… я хотела бы чем-то заняться. Помогать.

Ее слова стали последней каплей. Я принял решение.

— Оливия, — сказал я. — Мне нужна помощь здесь. В салуне. Я не могу один всем управлять. Тебе нужна работа?

Ее глаза загорелись.

— Работа? Да! Какая?

— Нужна управляющая, — ответил я. — Вот здесь, на втором этаже, у меня офис. Вести дела, принимать платежи за аренду, за заявки, помогать с бумагами. И присматривать за салуном. Устанавливать цены, заниматься закупками продовольствия.