Стоило мне закончить расчеты со Снежинкой, как меня позвали на пирс — возвращалась лодка Артура. Прямо груз с души. Первое самостоятельное путешествие, пусть и недалеко и с банноками, но тем не менее…

К лодке уже подбежали Джозайя, помогая причаливать. Я двинулся навстречу, вглядываясь в пассажиров. Их было на одного больше, чем нужно. Какой-то подросток, в такой же парке, что мне сшила Снежинка, капюшон накинут.

— Ну что, герои? Добрались? Передали? — крикнул я, подходя ближе.

Артур, спрыгнувший на берег, был бледным и уставшим, но глаза его горели. Банноки, как всегда, невозмутимы. Сокол кивнул, подтверждая, что письмо ушло.

И тут… пятый пассажир откинул капюшон.

Оливия!

Мисс Макдонелл. Девушка лекго выскочила из лодки на пир… мило улыбнулась мне.

Мой мозг заклинило.

— Оливия? — только и смог выдавить я.

Она кивнула, улыбка стала шире. Подошла ближе. Банноки, словно тени, отошли в сторону. Артур стоял рядом, смущенно опустив глаза — кажется, он был в курсе и чувствовал себя виноватым соучастником.

— Привет, Итон, — сказала она, ее голос был мелодичным даже в этом сыром воздухе. — Я решила поселиться в Доусоне.

Поселиться в городе⁇ Мне сначала показалось, что я ослышался.

— Что… что ты сказала? — я моргнул, пытаясь прийти в себя.

— Я сказала, что решила жить здесь, в Доусоне, — повторила она, совершенно спокойно. — Ты же строишь дома? Ну вот. Мне тут тоже найдется место.

Я почувствовал, как внутри закипает злость. Не злость на нее, а злость на ситуацию, на ее безрассудство, на то, что она поставила меня в такое положение. На ее отца! Макдонелл же обещал с ней поговорить!

— Как… Как ты сюда попала⁈ — я перевел взгляд на Артура, потом на банноков. — Зачем ее привезли⁈

Артур помялся, поднял голову.

— Она… Она попросилась, дядя Итон. Сказала, что едет с нами. Или без нас. А мы… мы не могли отказать. Она же…

— Я не ребенок, Итон, — Оливия снова перебила меня, ее улыбка ни на йоту не изменилась. — Мне двадцать один. Я совершеннолетняя. Могу сама решать, где мне жить и что делать.

Она сняла с пояса тяжелый мешочек на завязках. Открыла его. Там лежала куча золотого песка. Того самого, мелкого, тускло блестящего в сумерках. Именно его мы добывали на Эльдорадо, после чего я отправлял Макдонеллу его долю.

— Это… это золото с нашего участка, — сказала она. — Часть того, что ты отправил отцу. У меня его… достаточно. Я могу себе позволить жить здесь. И купить дом.

Я смотрел на желтый металл, потом на нее. Богатство… Богатство, добытое кровью и потом моих людей, их риском, их трудом. Теперь оно вот так запросто лежит на ладони этой девушки, ставшей символом ее независимости и готовности бросить вызов всему миру, включая меня.

— Но как… Как же твой отец⁈ — это был последний аргумент. — Он одобрил это? Ты говорила с ним⁈

Оливия отвела взгляд, но лишь на мгновение.

— Папа… он уехал. Срочно. По делам. Сказал, что скоро вернется. Это мое решение — с вызовом произнесла девшука — Он же знает, я уже взрослая.

Ложь. Я видел в ее глазах, что она лжет. Макдонелл никогда бы не разрешил ей жить одной в Доусоне.

Я почувствовал, как вскипает гнев.

— Немедленно! — сказал я, стараясь сдержать голос. — Немедленно отправляешься обратно! Сокол, Медведь! — я повернулся к баннокам. — Отвезете мисс Макдонелл в Форти-Майл. Прямо сейчас!

Индейцы переглянулись, но не двинулись с места. Оливия даже не дрогнула.

— Нет, Итон, — сказала она. — Я не поеду. Я остаюсь.

Ее спокойствие вывело меня из себя окончательно. Я сделал шаг к ней, не контролируя уже своих эмоций.

— Ты не понимаешь, где ты оказалась! Это не Сороковая Миля! Здесь опасно! Вчера в город пришло больше трехсот человек! Среди них есть всякие. И здесь нет места для… для таких, как ты!

— Для таких, как я? — в ее глазах вспыхнуло что-то. Улыбка исчезла. — Что это значит?

— Это значит, что здесь нет места для барышень, которые решили поиграть в приключения! — рявкнул я. — Это мужской мир! Грязный, жестокий! Здесь нет отелей с белыми простынями! Нет ресторанов! Нет…

— Я всю жизнь прожила на Аляске и знаю правила! И у меня есть деньги, — перебила она. Голос ее стал холодным и твердым. — Золото. Я могу купить все, что мне нужно. И дом.

— Дом⁈ — я расхохотался, нервно, зло. — В этом городе… В этом городе я устанавливаю правила! И никто! Слышишь⁈ Никто не продаст тебе здесь дом без моего согласия! А согласие я не дам! И вообще… Знаешь, сколько стоят тут дома? Те, что мы строим? Больше сорока тысяч долларов! Вот столько! А ты думаешь, у тебя хватит?

Оливия посмотрела на меня, и в ее глазах появилась сталь. Та самая сталь, которую я видел в глазах Маргарет, когда она боролась за жизнь.

— Мы живем в свободной стране, Итон, — сказала она тихо, но так, что каждое слово ударило меня как хлыст. — И у меня есть нужная сумма. А вот продадут ли мне дом… это мы еще посмотрим.

Она развернулась и, не глядя на меня, пошла по берегу к поселку. Артур и банноки помялись, но пошли за ней. Джозайя наклонился ко мне, тихо произнес:

— Я присмотрю за ней, мистер Итон. Найдем ей жилье, в крайнем доме есть койка на женской половине.

Негр поспешил вслед за девушкой, а я остался один, стоя в снегу, чувствовал, как ярость переполняет меня. Неужели она думает, что может просто приехать сюда и делать все, что хочет?

Стиснув зубы, я резко развернулся и пошел прочь от реки, не глядя, куда иду. Впереди, в поселке, уже горели огни. Салун, строящиеся дома. Мой город. Моя проблема.

Но у меня была другая проблема. Гораздо более масштабная.

Едва я отошел от берега, как меня перехватил один из наемных старателей, Томас Блейк, бывший учитель. Его лицо было бледным.

— Мистер Уайт! — он задыхался. — Опять чечако! У северного мыса…

— Сколько? — рявкнул я, еще не остыв.

— Много лодок! Думаю, под сотню. Они… они совсем плохие! Есть дети.

Совсем беда. Но деваться некуда, надо идти спасать.

Их были сто сорок человек. Мужчины, женщины, семеро детей. Изможденные, с лицами землистого цвета, синюшными губами, обмороженными руками и ногами. Одежда — рваная, грязная, насквозь промокшая. Они еле держались на ногах, падали, поднимались. Не золотоискатели. А призраки. Призраки надежды.

— Они… они шли через перевалы, — прошептал Томас, стоя рядом со мной и глядя на эту толпу. — Пережили шторм на озерах… Многие все потеряли. Имущество… Людей. Видели, как лодки переворачивались… Люди тонули на их глазах. Замерзали на берегу…

Я почувствовал, как холодный пот выступил на лбу, несмотря на промозглую погоду. Катастрофа… Она уже здесь. Еще тысячи таких вот измученных, потерявших все, придут сюда зимой — они ждут за перевалами. И я за них отвечаю.

— Доктор! — крикнул я. — Стерлинга сюда! Быстро! Джозайя! Веди людей в салун! На первый этаж!

Хрен с ним, с игорным залом. Всех денег не заработаешь.

— А вы… — я обратился к староверам, наемным работникам, — … готовьте большой сарай! Вон тот! Под общежитие! Разводите костры! Нужно обогреть людей! Еды! Горячей еды! Быстро!

Город пришел в движение. Староверы, Джозайя, все, кто был свободен, бросились выполнять мои приказы. Мы размещали людей, давали им горячую похлебку, сухую одежду. Доктор Стерлинг, работая не покладая рук, осматривал обмороженных, перевязывал раны. Картина была страшной. И это опять же было только начало.

В разгар всей этой суеты ко мне подошел бывший сержант, Итон Картер. Его лицо было мрачным.

— Мистер Уайт, — сказал он. — Докладываю. Новая напасть. Кажется… банда орудует вокруг прииска.

Новая напасть? Я уже устал от них.

— Банда? Какая банда?

— Убивают и грабят старателей. Найдено два трупа вверх по ручью. Вчера. Забрали все золото. Огнестрельные ранения.

Сердце сжалось. Убийство Гилли не было случайностью. Это система.

— Полиция… Фицджеральд что? — спросил я.