Она встала, подошла к резному комоду у стены, открыла крышку небольшой инкрустированной шкатулки. Полилась тихая, нежная мелодия — вальс.

— Потанцуем? — она обернулась ко мне, и в ее глазах плясали искорки.

Я колебался. Мое плечо… Да и танцевать я толком не умел — сейчас отдавлю ноги этой хрупкой девшуки. Но отказать ей было невозможно.

— Боюсь, я неважный танцор, мисс Корбетт.

— Наедине просто Марго!

Ого. А это уже заявка. На что-то большее, чем просто вежливое общение. Я встал, девушка подошла ко мне, положила одну руку на здоровое плечо, в другую взяла мою правую ладонь.

— Пока медленно. Я покажу правильный шаг

Мы закружились по комнате под тихую мелодию шкатулки. Близость Марго пьянила сильнее вина. Я чувствовал тонкий аромат ее духов, тепло ее руки, видел ее лицо совсем рядом — чуть раскрасневшееся, с полуулыбкой на губах. Чуть-чуть прижал ее к себе. Немного больше, чем позволяли приличия. Как отреагирует?

Не отстранилась. И даже больше — сама прижалась ко мне. Отлично, значит, двигаемся дальше.

Музыка закончилась. Мы остановились посреди комнаты, все еще держась за руки. Молчали, глядя друг другу в глаза. Воздух между нами, казалось, искрился.

И я не выдержал. Наклонился, медленно взял за подбородок девушки и поцеловал ее. Осторожно, почти невесомо. И тут она не отстранилась! Ответила — сначала робко, потом смелее. Ее руки обвили мою шею, притягивая ближе. Поцелуй становился глубже, требовательнее. Все мысли о прошлом, о будущем — все улетело прочь. Была только эта минута и губы Маргарет…

Тепло ее рядом, запах волос на подушке, сбитое дыхание, стихающее в тишине спальни — все это обрушилось на меня после бури, выплеснувшей наружу месяцы напряжения, одиночества и бесконечной игры со смертью. Маргарет лежала, уткнувшись лицом мне в плечо, тонкие пальцы судорожно сжимали простыню. Легкая дрожь все еще пробегала по ее телу.

Я осторожно провел рукой по ее спине, ощущая гладкость кожи под тонкой тканью нижней рубашки, до которой добрался с таким трудом, путаясь в бесконечных крючках и лентах вечернего платья. Раздевать Маргарет пришлось в незнакомой, темной комнате, куда девушка провела меня тайком после поцелуя в гостинной. И это явно была не ее спальня и уж тем более не моя.

Я притянул Марго ближе, коснулся губами виска. Она подняла на меня глаза — огромные, потемневшие, влажные от слез, но уже без страха. В них плескались удивление, растерянность и что-то новое, еще не оформившееся — доверие, помноженное на только что познанную близость.

— Итон… — прошептала она одними губами.

— Тшш… — я мягко провел пальцами по ее щеке. — Все хорошо. Спи.

— Что ты! Я должна вернуться в свою спальню. Слуги все сообщают тете Элеоноре!

Вот же черт.

— И ты должен помочь мне одеться обратно. Служанку звать нельзя.

Девушка вздохнула. А я понял, что «Хьюстон, у нас проблемы». Марго то оказалась девственной.

— А как же кровь на рубашке? Заметят!

— Я ночью все застираю сама. И спрячу.

Вот чему жизнь в пещере учит!

Проснулся я незадолго до рассвета, уже в своей комнате. Быстро оделся, стараясь никого не потревожить, тихо прошел вниз. Миновал кухню, в которой уже горела плита, а кухарка начинала готовить завтрак, потом нашел коридор, в который выходили комнаты слуг. В одной из них спали все трое банноков. Которые мигом проснулись, стоило мне войти внутрь.

— Вставайте! — тихо произнес я. Индейцы меня порадовали — никаких вопросов, никаких жалоб. За месяцы тренировок они привыкли к дисциплине.

Через десять минут мы уже выбегали из усадьбы в предрассветный парк. Первый снег, выпавший было недавно, растаял без следа, оставив после себя лишь сырость и грязь под ногами. Воздух был влажным и холодным, пахло прелой листвой и землей. Мы бежали в хорошем темпе, пар вырывался изо рта белыми клубами.

После пробежки — стрельба. Сегодня отрабатывали стрельбу в движении, с перекатами и прикрытием друг друга. Сложное упражнение, требующее не только меткости, но и отличной координации, умения стрелять навскидку, мгновенно оценивая расстояние, брать поправки. Банноки старались, но получалось пока не очень. Пули часто уходили мимо мишеней. Последние я сделал из пустых консервных банок, позаимствованных на кухне.

Постепенно мы согрелись, кровь побыстрее побежала по жилам. И результаты попаданий стали получше.

Я стоял чуть поодаль, разминая левую руку правой. Стрелять я уже мог, но пока ограничился наблюдением и командами.

— Чайтон! Плавнее веди ствол, не дергай! Корпус держи ровно! Спуск мягкий, предсказуемый!

Парни слушали внимательно, старались исправить ошибки. Прогресс был, но медленный.

Когда патроны закончились, я подозвал их к себе. Они стояли передо мной, тяжело дыша, раскрасневшиеся от бега и стрельбы.

— Слушайте сюда, — начал я спокойно, но твердо. — Знаю, вам не нравится в городе. Но придется потерпеть. Примерно полгода. Мне нужно подготовиться, решить кое-какие дела здесь. Потом мы уедем. Далеко. На Аляску. Слышали про такую?

Банноки покачали головой:

— Это далеко, на север.

— Но зачем нам туда? — спросил Сокол

— Добывать золото. Много золота.

— Быстрая рука, ты же и так уже богат? — удивился Ноко — У тебя новая дорогая одежда, мы живем в большом теплом доме. Хозяйка на тебя смотрит влюбленным взглядом.

Как я заметил, Ноко из всей троицы был сам сметливым.

— Я ей не ровня, Олень. Такие девушки выходят замуж только сыновей местных вождей.

— Так стань вождем!

— А для этого нужно золото. Много золота.

Похоже достучался — лица банноков стали задумчивыми.

— А пока… Пока у нас два дела. Первая — научиться стрелять из длинного ружья. Не просто стрелять, а попадать по далеким целям. Очень далеким. Триста шагов, даже четыреста. Будем заниматься каждый день. И вторая — охранять Маргарет. Глаз с нее не спускать. Никому не доверять. Поняли?

Они молча кивнули. Авторитет мой был непререкаем.

— Значит так. Устанавливаем график. Один всегда на дежурстве у дома, возле Маргерет. Меняются каждые шесть часов.

Черт! Придется покупать индейцам часы и учить пользоваться….

— Двое других учатся стрелять из винтовки Уитворта. Я закажу прицел на нее. Да и сам буду учится с вами. Вопросы есть?

Вопросов не было.

Обратно в усадьбу мы возвращались уже когда солнце поднялось над деревьями. Настроение было деловое, но на пороге меня ждал неприятный сюрприз в лице Элеаноры. Тетка Маргарет встретила меня с поджатыми губами и ледяным взглядом.

— Мистер Итон, — начала она без предисловий, ее голос звенел от сдерживаемого гнева. — Ваша утренняя пальба в парке переполошила всю усадьбу и соседей! Это совершенно недопустимо! Вы ведете себя так, будто это казарма с тиром, а не приличный дом!

Я молча смотрел на нее, ожидая продолжения.

— Я считаю, что вам следует подыскать себе другое место для проживания и тренировок ваших… людей, — она брезгливо скривилась. — Здесь вам не место.

Я уже открыл было рот, чтобы поставить ее на место, но тут из-за ее спины появилась Маргарет. Щеки ее горели румянцем, глаза метали молнии. Она выглядела выспавшейся, уверенной и очень решительной.

— Тетя Элеанора! — голос Маргарет прозвучал непривычно резко и властно. — Довольно! Я уже говорила вам, что мистер Итон — не только мой спаситель, но и гость Флитвуда. И он останется здесь столько, сколько посчитает нужным. А если кому-то не нравится шум, пусть затыкают уши. Хозяйка в этом доме — я! И я решаю, что здесь допустимо, а что нет.

Элеанора опешила от такого отпора. Она открыла рот, закрыла, побагровела и, не проронив больше ни слова, развернулась и стремительно удалилась в глубь дома.

Маргарет проводила ее гневным взглядом, а потом повернулась ко мне. В ее глазах я увидел тень вчерашней нежности, смешанную с новой, обретенной силой. Она чуть заметно улыбнулась.