Вдруг в дверь постучали.

— Открыто, — ответил я, продолжая складывать форму.

Вошёл мэр собственной персоной. За ним семенил незнакомый мужчина. Загорелый, ухоженный, с тонкими усами. Прямо-таки типичный представитель испанского бизнеса. Дорогой костюм, золотые часы, начищенные до зеркального блеска ботинки.

— Простите за беспокойство, — мэр говорил через переводчика, который зашёл следом. — Я хотел ещё раз поблагодарить вас и вашу команду. Вы спасли наш регион. Мы этого не забудем.

— Благодарю, — дежурно кивнул я. — Мы делали свою работу.

— И ещё… — он жестом указал на своего спутника. — Позвольте представить моего друга. Сеньор Мигель Рамирес.

Мужчина шагнул вперёд и протянул руку. Я пожал её. Хватка у него была крепкая, деловая. Из тех, что сразу дают понять: перед тобой человек, привыкший заключать сделки.

— Сеньор Рамирес представляет компанию «Баленсиага», — перевёл переводчик.

Я слышал это название. Испанский бренд одежды, премиум-сегмент. Очень дорогой и очень известный. Из тех, чьи вещи я раньше видел только на витринах, мимо которых проходил, не заглядывая.

— Мы хотели бы предложить вам сотрудничество, — Рамирес говорил уверенно, деловито. — Рекламный контракт. Вы станете лицом нашего нового направления. Молодой, сильный маг S-класса. Мы готовы обсудить условия.

Ну и совпадение. Всего час назад Лена рассуждала о рекламных контрактах для магов.

Хотя… какое там совпадение! Скорее всего, ей кто-то уже намекал. Может, даже этот самый Рамирес. Подготовил почву, так сказать.

— Предложение интересное, — сказал я. — Но мне нужно посоветоваться с куратором от ФСМБ. Я не могу принимать такие решения единолично.

— Разумеется, — Рамирес кивнул. Достал из нагрудного кармана визитку и протянул мне. Плотная бумага, золотое тиснение. — Сообщите, как только примете решение. Мы готовы подождать.

— Хорошо. Спасибо.

Мэр ещё раз пожал мне руку, сказал тёплые слова на прощание через переводчика и вышел вместе с Рамиресом.

Я повертел визитку в пальцах. «Мигель Рамирес. Директор по маркетингу. Balenciaga». И номер телефона с испанским кодом.

Дверь в гардеробную комнату скрипнула, и оттуда показался Дружинин. Голова ещё перебинтована, но выглядел он уже значительно лучше.

— Всё слышали? — спросил я.

— Слышал, — он подошёл и взял визитку из моих рук. Повертел, прочитал. — Да, теперь понятно их радушие.

— В смысле?

— Они искали выгоду, Глеб Викторович, — усмехнулся куратор. — И нашли. Вы сейчас самый обсуждаемый маг в мире. Ваше лицо во всех новостях. Любая компания отдала бы состояние за такой контракт.

Я вопросительно на него посмотрел. Ждал подвоха, как это обычно и бывает.

— Но, — он поднял палец, — это всего лишь бизнес. Никакой политики. Если подпишете контракт с иностранной компанией, государство не будет препятствовать. Вы вправе подрабатывать за рубежом в свободное время.

— Которого у меня нет.

— Которого у вас нет, — согласился он. — Но появится. После того, как разберёмся с трещиной.

— Понял, — кивнул я. — Надо подумать.

Хотя думать тут было особо не о чем. Предложение интересное, и дело даже не в деньгах. Международный контракт — это охват большей аудитории и узнаваемость. За этим следует и влияние. А влияние — это инструмент, с помощью которого можно менять отношение к Пустым. Не только в России, но и во всём мире.

До сих пор все мои действия были направлены только на одну страну. А отсюда охват будет совсем другой. И это может сильно помочь моей задумке.

Правда, для этого нужно выторговать правильные условия. Не те, которые предложат, а те, которые нужны мне.

А ещё это всё будет долго, и для должного результата понадобится найти союзников в этом нелёгком деле. Но с этим я уже разберусь после того, как закрою трещину над Москвой. Всего 19 уровней осталось!

— Мне не нравится ваш взгляд, — заметил Дружинин, прищурившись. — У вас опять какая-то идея?

— Может, и так, — я улыбнулся и вышел из комнаты.

Рамирес ещё не ушёл. Стоял в коридоре, о чём-то разговаривал со своим помощником. При моём появлении он обернулся.

— Сеньор Рамирес, — я подошёл к нему. — Я обдумал ваше предложение.

Стоявший рядом переводчик перевёл.

Он приподнял брови. Видимо, не ожидал такой скорости.

— И что вы надумали, Глеб Викторович?

— Я согласен. Но у меня есть условия.

Далее я озвучил их. Одним из пунктов списка было то, что работу я начну не раньше, чем нейтрализуется угроза в Москве.

Рамирес слушал внимательно, иногда кивал. Пару раз его брови поползли вверх: видимо, не привык, чтобы восемнадцатилетние парни диктовали условия.

— Простите, — переводчик передал его слова, — но упоминание статуса Пустого может… негативно сказаться на восприятии бренда. Наша целевая аудитория — премиум-сегмент. Люди, которые ассоциируют себя с успехом и силой. Пустые, при всём уважении…

Он не договорил, но я и так понял. Пустые — это грязь, бедность, дно. Не то, что хочется видеть рядом с логотипом за три тысячи евро.

Я посмотрел Рамиресу в глаза. Просто дал ему время прочитать меня.

— Сеньор Рамирес, — спокойно сказал я. — Вы пришли ко мне. Не я к вам. И пришли вы не потому, что я красиво выгляжу в костюме. А потому, что три дня назад я убил тварь, которая могла стереть ваш город с лица земли. Бывший Пустой убил монстра класса А+. Это не слабость бренда. Это самая сильная история, которую вы когда-либо расскажете.

Переводчик перевёл. Рамирес молчал секунд десять.

Я ждал. Торопиться мне было некуда.

— Мне нужно обсудить это с советом директоров, — наконец сказал он.

— Конечно, — кивнул я. — Это все мои условия. Они не обсуждаются, но я никуда не тороплю. Подумайте.

Рамирес посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Так смотрят на человека, которого недооценили при первой встрече.

— Знаете, — он чуть усмехнулся, — вы совсем не похожи на восемнадцатилетнего.

— Мне это часто говорят.

Он протянул руку, которую я пожал.

— Я позвоню вам до конца недели, — сказал он. — Думаю, мы договоримся.

Не «мы договорились», а «думаю, договоримся». Разница принципиальная. Это значит, что условия его зацепили, но совет директоров ещё может упереться. Но ничего. Время работает на меня. Чем дольше я в новостях, тем выше моя цена. А в новостях я буду ещё долго: трещина над Москвой никуда не денется.

После этих небольших переговоров вернулся в комнату и продолжил собираться. И где-то через полчаса мы выехали к аэродрому. Снова в сопровождении конвоя из военных машин.

Дорога заняла полчаса. За окном мелькали узкие улочки, белые дома с черепичными крышами, апельсиновые деревья.

Я смотрел на всё это и думал о том, что ещё три дня назад этот город мог перестать существовать. Если бы мы не закрыли разлом, Альфа добралась бы до берега. И от этих белых домиков остались бы одни руины. А у меня нет сомнений, что такая тварь могла и на берег выбраться, точно какое-нибудь земноводное.

А ведь здешние маги были неслабые. Просто масштаб угрозы другой. Класс А+ — это не про силу отдельного бойца. Это про то, хватит ли у тебя мощности пробить шкуру существа, которое эволюционировало в условиях, где выживают только монстры.

На этот раз у аэродрома нас ждала толпа. Я думал, что в порту было много людей, но ошибся. Здесь их было раза в три больше. Журналисты, фанаты, зеваки, полиция. Плакаты на испанском и даже на корявом русском: «SPASIBO ROSSIYA», «GLEB HERO».

— Ничего себе, — Саня прилип к окну. — Это всё ради нас?

— Нет, ради меня одного, — буркнул Станислав. — Конечно, ради нас, балда!

Мы вышли из машин, и толпа взревела. Крики, аплодисменты, вспышки камер. Люди скандировали имена на разные лады. Кто-то даже размахивал российским флагом. Откуда только достали?

— «Афанасьев!» «Алексей!» «Руссо!», — неслось со всех сторон.

Мы поднялись по трапу. Я обернулся на верхней ступеньке. Посмотрел на толпу, на море за их спинами, на белые домики и пальмы.