Мы вышли на лётное поле. Здесь было значительно холоднее, чем в Москве. Градусов пятнадцать ниже нуля, если не меньше. Дыхание мгновенно превращалось в белые облачка пара.

Алексей быстро организовал трансфер до отеля. Это была небольшая гостиница недалеко от аэропорта. Номера самые обычные, без излишеств. Главное, что в чистой комнате есть кровать и душ.

— Подъём в час дня, — объявил командир, когда мы получили ключи от номеров. — Всем отдыхать. Нам предстоит долгий день.

Возражений не последовало.

Я завалился в номер, привёл себя в порядок и отключился почти мгновенно.

А проснулся от стука в дверь.

— Афанасьев! Подъём! — прокричал Станислав. Судя по тону, он уже давно на ногах и всех торопит своим ворчанием.

Я глянул на часы. Час дня по местному времени. Спал я часов шесть, не больше. Но чувствовал себя на удивление бодро.

Быстро умылся, оделся, проверил снаряжение. Боевая форма, специальное термобельё под ней, всё на месте. Рюкзак с припасами, который собрал в Москве, я проверил ещё раз. Там были: вода, сухпаёк, аптечка, запасные перчатки, фонарик. Всё как положено.

Хотел написать Даше сообщение, что меня не будет какое-то время. Но как назло, связи не было. Хотя вчера я ей говорил, что у меня будет очередная практика. Надеюсь, она не будет переживать, а то мне не хотелось тревожить её спокойствие.

Скоро я спустился вниз. Остальные уже обедали в небольшом кафе при отеле. Я тоже взял себе борщ, домашние котлеты с картофельным пюре и кофе с молоком. Простая еда, но сытная и горячая — именно то, что нужно перед выходом на мороз.

Но особенно мне понравилось, что за всё в этой экспедиции платила ФСМБ в лице Дружинина с особой картой, выданной Крыловым для рабочих трат.

После обеда мы вышли на улицу. И я остановился, поражённый увиденным.

В Сибири царила настоящая русская зима, какой я её почти не видел. Снег лежал повсюду. Белый, чистый, искрящийся даже под этим серым небом. Сугробы были по пояс взрослому человеку.

В Питере такого давно не было. Там зимой всё таяло, потом замерзало, и получался вечный гололёд, либо грязная каша под ногами.

Помню одну зиму несколько лет назад, снега в Питере вообще почти не было, прямо как в Европе. Декабрь, январь… а на улице плюс пять и дождь. С одной стороны комфортно, не нужно тёплой одежды. Но забывается прелесть настоящей русской зимы.

А я эту зиму любил. Каждый год катался на лыжах, ведь это отличная замена утренней пробежке, когда бегать по обледенелым тротуарам невозможно. Лыжня располагалась в парке, а такая тренировка обеспечивала работу всех мышц. Идеально.

Возле отеля нас ждали военные, которые приехали на четырёх бронированных внедорожниках.

— Грузимся! — скомандовал Алексей.

Мы распределились по машинам. Я оказался в одной с Дружининым, Леной и Денисом. За рулём сидел молчаливый военный с сержантскими нашивками на зимней куртке. Лицо у мужчины было суровое, явно не первый раз к разломам путь держит.

— А водители тоже с нами в лес пойдут? — спросил Денис, устраиваясь на заднем сиденье.

— Нет, — ответил Дружинин. — Они останутся у машин и будут ждать нашего возвращения.

— А если на них нападут?

Услышав это, наш водитель скептически хмыкнул.

— Бронированные автомобили достаточно защищены. Водитель сможет продержаться до прибытия помощи. У них есть связь, есть оружие, есть протокол действий в экстренной ситуации. Да и остаются они на самой границе зоны поражения, так что риск нападения минимален.

— А почему оперативникам самим не вести машину? — не унимался Денис.

Он всегда задавал много интересных вопросов. Старших это иногда бесило, а вот мне нравилось слушать их ответы.

— Не положено, — Дружинин пожал плечами. — И есть практический смысл. После боя члены отряда могут быть ранены или истощены. Кто тогда поведёт? Нужен человек, который сохранил силы. Который может эвакуировать группу, если что-то пойдёт не так.

Колонна тронулась. За окном потянулись пригороды Красноярска — серые многоэтажки, промышленные зоны, заправки. Потом нас встретили бескрайние заснеженные поля, уходящие к горизонту. А ещё дальше начался лес.

Настоящая, бескрайняя тайга, о которой я только в книгах читал. Ели и сосны стояли стеной по обеим сторонам дороги. Их ветви сгибались под тяжестью снега. Между стволами царил полумрак, поскольку даже днём солнечный свет едва пробивался сквозь густую хвою.

Здесь, вдали от города, от людей, от всех этих интриг и заговоров, было удивительно спокойно. Природа не предаёт. Не плетёт интриг.

Хотя монстры из разлома — это тоже часть природы. Но природы из другого мира, поэтому не считается.

Дорога становилась всё хуже. Асфальт сменился грунтовкой, грунтовка — просёлочной дорогой. Машины покачивались на ухабах, иногда буксовали в глубоком снегу. Но пробивались вперёд.

— О чём задумался? — спросила Лена, сидевшая рядом.

— Да так. Красиво здесь. А ещё, если бы мы ехали на танке, то не было бы проблем с буксовкой. Но к сожалению, на практике танки не выдают, — я изобразил легкую печаль.

— Красиво здесь, ты прав, — она улыбнулась, оценив шутку про танк. — Я никогда не была в Сибири. Только на картинках видела.

— Я тоже первый раз.

Заметил её задумчивое выражение лица. Лена чуть прикусывала нижнюю губу. Что-то явно беспокоило, и это было не только волнение перед миссией.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Помнишь, не так давно я думала сменить профиль на небоевой? — вздохнула Лена.

— Помню. Ты в итоге отказалась от этой идеи.

— Да. Но я успела обсудить это с родителями, — она понизила голос, чтобы Денис не слышал. — И теперь мама переживает, что я точно погибну в разломе. Она настаивает на смене профиля. Звонит каждый день, плачет, умоляет. Не знаю, как ей объяснить, что это мой выбор.

Вопрос был сложный. А я ни разу не психолог, хотя и перечитал в детдоме кучу книг. Просто было много свободного времени и мало развлечений.

— Понимаешь, — медленно начал я, подбирая слова. — Пока ты пытаешься жить так, чтобы не обидеть родителей, своей жизни у тебя не будет. Так говорят во всяких книгах по психологии.

— Но я не хочу её обижать. Она ведь правда беспокоится обо мне.

— Конечно, беспокоится. Любая мать беспокоится о ребёнке. Но в какой-то момент нужно принять собственное решение. Уходить из-под родительского крыла всегда сложно и больно, но это необходимо. Иначе ты никогда не станешь той, кем хочешь стать.

Лена молчала, обдумывая мои слова.

— Опасность будет подстерегать тебя везде и всегда, — продолжил я. — Неважно, боевой у тебя профиль или нет. Разломы открываются где угодно. Даже в центре города и в Академии — мы сами это видели. Вопрос не в том, как избежать опасности. Вопрос в том, готова ли ты к ней.

— А ты готов? — она посмотрела мне в глаза.

— Стараюсь быть готов каждый день. В общем, попробуй привести матери пример, что если все будут отказываться от боевого профиля, то не останется магов, способных её защитить. Ты чувствуешь долг перед людьми, поэтому не можешь отступить.

Она улыбнулась. И это была первая искренняя улыбка за всё утро.

А я даже немного позавидовал, по-доброму. Поскольку у Лены есть родители, которые переживают о ней. Меня же сдали в приют только потому, что я Пустой. Это была обидная правда жизни.

Но даже несмотря на обстоятельства и возможности, я не собирался им мстить. У меня другой путь.

— Откуда ты взялся такой умный?

— Из приюта, — усмехнулся я. — Там у меня было много времени на размышления и чтение. Даже слишком много.

Снова я поймал себя на мысли, что в разговоре с Леной сделал для неё неожиданные выводы. Словно у меня гораздо больше опыта, чем у любого восемнадцатилетнего парня. Странно…

Но скорее всего, это и есть влияние Системы. Она сделала меня не только сильнее, но и умнее. Приятный бонус, кстати.

Система, ты как-то влияешь на мои когнитивные способности?